Ксана М. – Моё пламя (страница 67)

— Ты очень много для него значишь.

Кружка замерла у самого рта; что―то необъяснимое в этот момент случилось с сердцебиением. И я ухватилась за единственную ниточку, которая могла вытянуть меня из мучительных мыслей.

— Грег замечательный. Я не знаю, как справлялась бы без него.

— Я говорила не о нем.

Ниточка порвалась, и, выдохнув, я опустила дрожащие руки на колени.

— Не понимаю.

— Тот мужчина, который привез тебя, ― уточнила Рози то, что итак было очевидным, ― он очень сильно тебя любит.

— Я не уверена, что это так.

— Но я уверена, ― настаивала она, при этом подаваясь чуть вперед, ― потому что подобный взгляд невозможно подделать. Любому, кто попросит, глаза всегда скажут правду. Если он и оставил тебя, то сделал это не по доброй воле, ― словно услышав слова Нэл, которая совсем недавно говорила ровно то же самое, подняла на Рози взгляд. ― Когда человек любит настолько сильно, только что―то очень серьезное может заставить его уйти. А я вижу, что для него во всей этой вселенной и во всех её параллелях существуешь только ты. ― она коснулась ладонью моей руки, а затем качнула головой. ― Не теряй это, Эбби. Что бы ни происходило, не теряй.

Сердце застучало сильнее.

Внутренний голос кричал: «Не потеряю! Что бы ни происходило, не потеряю!», но что―то останавливало меня от того, чтобы произнести это вслух.

А стук в дверь окончательно убил всякую на это надежду.

— Простите, если помешал, ― появление Грега заставило всё внутри болезненно сжаться ― от досады; от чертовой досады.

— Всё нормально, ― поднимаясь с дивана, улыбнулась Рози, ― я зайду попозже.

Её последний мимолетный взгляд сказал яснее самых красноречивых в мире слов:

«Держись за своё счастье. Борись за свою любовь».

— Адель переночует у Мэнди. ― Грег присел рядом со мной. ― Пришлось сказать, что ты решила пройти профилактическое обследование, поэтому останешься в больнице на всю ночь. Я нашел здесь какие―то старые фильмы, посмотрим?

Кивнула, понимая, что молчать сейчас хотелось намного сильнее, чем разговаривать. Плотнее закуталась в теплый палантин и, когда Грег вернулся, положила голову ему на плечо.

На экране начали мелькать незнакомые кадры. Фильм 50х―60х годов про девушку из высшего общества ― красивую, избалованную, веселую, успевшую познать и счастье, и горести, а также оказаться перед одной из самых главных дилемм жизни.

Как выбрать мужчину, с которым тебе предстоит прожить до самой смерти? Как принять подобное решение и не ошибиться? Как определить, что важнее: сердце или разум? И чей голос заставить звучать громче?

Минуты шли, и я всё глубже и глубже погружалась в мир Трэйси, ощущая, как каждая клеточка отзывается на эту легкую, забавную, но в то же время невероятно душевную историю. Обаятельные голоса актеров, джазовая музыка, искренность каждой минуты фильма ― всё это навевало атмосферу романтики, но на душе всё равно скреблись кошки.

Взгляд упал на уже давно остывающую кружку с чаем, и слова Рози, словно огромная волна, вновь обрушились, не щадя. «…Когда человек любит настолько сильно, только что―то очень серьезное может заставить его уйти…».

Все. Все люди, которые были мне дороги, говорили одно и то же. Каждый в своё время, ненавязчиво, но умело сеял в мыслях зерно сомнения. А сегодняшние слова Дарена заставили эти зерна дать свои первые всходы.

Зажмурившись, попыталась прогнать из головы мысли о Нем и сосредоточиться на фильме. Я просидела так, наверное, несколько минут, но погружалась в это вязкое болото лишь сильнее. Я не контролировала собственные чувства. Больше нет.

— Эбби?

Тихий голос Грега, пусть и смутно, но отозвался, вынудив открыть глаза.

— Мм―м?

Посмотрев на экран, заметила бегающие по нему титры ― фильм кончился, а я так и не узнала, какой выбор сделала Трэйси.

Может быть, мне суждено было остаться одной?

Грег помолчал, а затем пошевелился, вынуждая поднять голову и немного привстать. Заглянула ему в глаза и неожиданно для самой себя заметила внезапно появившийся в них страх.

— Мне хотелось бы… ― Грег запнулся, а затем выдохнул и потянулся к карману больничного халата, ― …я долго тянул с этим; не знал, как лучше сказать… возможно, и сейчас не время, но… я измучился, понимаешь? Извелся… ― хотела спросить, что его гложет, но замерла, заметив в руке бархатную коробочку. ― Мне просто необходимо, чтобы оно было у тебя. ― сердце мгновенно сжалось, а дыхание остановилось. ― Это не предложение. Я понимаю, что ты ещё не готова. И что тебе до сих пор тяжело, но… буду ждать, сколько потребуется. И хочу, чтобы ты всегда об этом знала.

— Грег…

— Не отвечай сейчас, ― оборвал меня, нежно касаясь руки, ― прошу, ничего не говори. Давай просто попробуем плыть по течению. И, когда ты наденешь это кольцо, если такой день придет, я буду знать, что так ты сказала мне «да».

Не знала, что ответить, да и должна ли. Мысли снова путались, всё внутри прожигала боль ― я привыкла к ней, но сейчас ощущала, как та становится больше, сильнее, мучительнее. Грег не стал дожидаться, пока я приду в себя ― поцеловал в волосы и вышел, дав возможность побыть наедине с собой.

Я долго смотрела на темную кожу дивана не в силах пошевелиться ― боясь убедиться, что всё это было реальностью; что всё случилось на самом деле.

Из окна должен был дуть прохладный ветерок, но я ощущала такую сильную духоту, что хотелось бежать так быстро, насколько бы хватило сил. Лишь бы суметь унестись как можно дальше отсюда. И от прошлого, и от настоящего.

Справившись с первыми приступами паники, решилась поднять глаза. Оставленная Грегом коробочка, спокойно и невозмутимо стояла напротив. Внезапно снова захотелось бежать, но поборов глупое желание, глубоко вдохнула и приподнялась на слегка дрожащие ноги. Неуверенно потянувшись к столику и ведомая каким―то необъяснимым чувством, коснулась красного бархата и, открыв коробку, замерла.

Кольцо оказалось настолько красивым, что дыхание на мгновение остановилось. Поблескивая белым золотом, оно манило, вынуждая снова и снова поддаваться его колдовским чарам. По бокам ободка располагались маленькие сверкающие бриллианты, а в его середине возвышался глубокого синего цвета камень ― наверное, сапфир.

Точно под цвет моих глаз, ― подумала и, осторожно взяв кольцо, неосознанно позволила ему скользнуть по пальцу. Я не знала, что за неведомая сила в этот момент владела моим разумом, но понимала, что не могу ей противиться.

Мне необходимо было понять. Узнать, что произойдет с моими чувствами.

Сожмется ли её сердце, участится ли дыхание, замедлится ли пульс; захочется ли сказать Грегу то, чего он так ждет; захочется ли разделить с ним свою жизнь; построить семью и состариться бок о бок.

В голове мелькнул целый ряд картинок; они быстро сменяли друг друга, образуя беззвучный анимационный фильм.

Вот мой малыш. Он бегает по полю и что―то весело кричит, а я ― звонко смеюсь, пытаясь спрятать лицо руками и убежать от воды, которой он окатывает меня из шланга. Он. Любимый. Верный. Единственный. Губы тронула неосознанная и до глубины души печальная улыбка, и я прикрыла глаза, пытаясь вернуться в реальность и прогнать прекрасную иллюзию.

Бросив мимолетный взгляд на экран, плотнее закуталась в теплый палантин, а затем вновь не спеша забралась с ногами на диван. Взяв со столика пульт, промотала фильм до того момента, на котором остановилась и, положив под голову подушку, медленно нажала на «плей».

Мне хотелось узнать, какой выбор сделала Трэйси.

И убедиться, что сама только что выбрала верно.

Коснулся прохладной ручки и осторожно отжал её, пытаясь создать как можно меньше шума. Я долго думал. Долго бродил по ночным улицам, заставляя себя уехать. Но что―то нечеловечески сильное безжалостно тянуло обратно. Она тянула обратно.

Было уже давно за полночь, в палате стояла тишина; а через чуть приоткрытые жалюзи пространство заливал слабый лунный свет, сливаясь с отблесками работающего телевизора. Эбби лежала на диване, по―милому свернувшись калачиком и подложив одну ладонь под подушку.

Я приближался тихими, почти неслышными шагами, пытаясь прислушаться к равномерному и спокойному дыханию, позволявшего понять, что она спала.

Медленно опустившись на корточки, ощутил, как острый нож вновь вошел в сердце. Я отдал бы всё на свете ― даже жизнь ― лишь бы иметь возможность вновь услышать её сердцебиение, вновь почувствовать, как бьется её пульс, и пусть даже и в последний раз, но хотя бы на короткое мгновение поймать на себе взгляд её синих глаз.

Когда Эбби шевельнулась, палантин слегка задрался, и её ладонь ― на уровне подсознания ― скользнула к уже заметно округлившемуся животу. Его было не видно под просторной одеждой, но сейчас, благодаря обтягивающей майке, я мог достаточно хорошо его рассмотреть.

Там, в таком крохотном местечке, жил и рос мой ребенок. Ребенок от женщины, которую я до сих пор до безумия любил. Рука потянулась к её животу.

Быть может, если я коснусь его совсем легко и ненадолго, мне удастся услышать, как толкается малыш? Вдруг я смогу его почувствовать? Хотя бы раз. Всего один раз.

Ведь я так и не увижу, как родится и вырастет мой сын ― синеглазый, храбрый, преданный. А, может быть, девочка? Уголок губ слегка приподнялся, и на глазах выступили слезы. Малышка. Моя принцесса. Красивая, добрая и нежная. Ещё один прекрасный ангел, спустившийся с неба.