Ксана М. – Моё пламя (страница 65)

— Он очень переживает, ― наконец, сказала Рози, ― это видно даже невооруженным глазом. А ещё он кажется мне немного потерянным, хотя, если честно, по моему мнению, с его характером такое состояние совсем не вяжется.

И она была права.

Представить Дарена Бейкера потерянным я совсем не могла.

От чего именно от был потерян? От того, что узнал о ребенке и теперь не понимал, как реагировать? Может быть, он считал, что я создала ему проблемы?…

— Это он будущий отец, верно? ― неожиданный вопрос заставил замереть. Увидев мою растерянность, Рози отпустила жалюзи и подошла. ― Не всякий мужчина способен принять чужого ребенка. Грег любит тебя. И ты благодарна ему за то, что он рядом. Но кроме этой благодарности я больше ничего не вижу. ― она присела на край постели, а затем печально, но всё же улыбнулась. ― С этим мужчиной в приемной всё иначе. Когда ты говоришь о нем, твои глаза меняют цвет. Мне открывается такой спектр чувств, что кажется, будто я становлюсь свидетелем самого прекрасного явления на свете.

Опустила взгляд вниз, понимая, что боюсь собственной несдержанности. Боюсь, что всё это поймет любой, кто посмотрит мне в глаза. Что поймет Он.

Шаги в коридоре заставили поднять голову.

В этот момент дверь в палату открылась.

— Здравствуй, Эбигейл, ― Шон Тревор ― мой лечащий врач ― был мужчиной лет сорока с безумно обаятельной улыбкой и невероятно добрыми зелеными глазами.

Только сейчас он отчего―то свою улыбку сдерживал.

Испугавшись за малыша, инстинктивно потянула руку к животу, но замерла, когда следующим в палату вошел Дарен. Наши взгляды встретились всего на мгновение, но и этого оказалось достаточно для того, чтобы страх перед неизбежным вновь возобладал над здравым смыслом.

— Как самочувствие? ― Шон продолжал говорить, даже не подозревая о том, как накалился воздух в комнате. ― Головная боль? Сухость во рту?

— Нет, ― еле слышно ответила, ― ничего такого.

Он помолчал, считая удары пульса на моём запястье.

— Что ж… ― убрав руку, Шон опустил глаза на больничную карту, ― …вновь переутомление и стресс… я неоднократно повторял, что ты совсем себя не бережешь. ― пристальный взгляд Дарена ощущался каждой клеточкой тела. ― В твоём положении необходимо более тщательно соблюдать рекомендуемый режим.

— Я… принимала всё, что вы выписали, ― произнесла, пытаясь не дать Дарену возможности обдумать это моё «положение». ― Ни разу не пропустила.

— Не сомневаюсь в этом, ― Шон посмотрел прямо на меня, ― но Эбигейл, ты должна понимать ― простых витаминов для стабилизации подобного состояния недостаточно. Тебе нужно поменять что―то у себя в голове. Находиться в такой сильной стрессовой ситуации в первые месяцы ― очень опасно. Может возникнуть угроза врожденных патологий и иных отклонений в развитии. ― сделала медленный выдох; испугалась, на самом деле, испугалась. Шон заметил это, поэтому добавил. ― Сейчас осложнений нет. И их не будет, если стресс для тебя перестанет быть нормой.

— Почему она пила витамины? О каких отклонениях вы говорите?

Гневно―твердый голос Дарена лишь усилил итак разрастающуюся по телу дрожь.

Шон собирался что―то ответить, но я его опередила.

— Что ещё мне следует сделать? Я слышала, ест безвредные седативные.

— В крайних случаях мы выписываем некоторые успокаивающие препараты своим пациентам. ― честно ответил Шон. ― Но и они не исключают вреда полностью ― пускай и маленький, но он всё равно существует. Поэтому, когда есть выбор, я рекомендую пить обыкновенный травяной чай и больше гулять на свежем воздухе.

— Хорошо, ― кивнула, стараясь выдавить из себя улыбку, ― я поняла.

— А вот я ― нет. ― стиснув зубы, Дарен сделал шаг. ― И хочу знать, что здесь, черт возьми, творится.

Подняла глаза, и почти сразу же об этом пожалела. Потому что он смотрел на меня. Только на меня. Пристально. Выжидающе. И, если бы не присутствие в палате врача, он уже давно бы заставил меня ответить на все свои вопросы.

В воздухе повисла тишина.

Шон смотрел на нас ещё некоторое время, а затем откашлялся.

— Мне нужно кое―что проверить, а затем я вернусь со всеми необходимыми рекомендациями. Рози, пойдем, мне понадобится твоя помощь.

Когда дверь за ними закрылась, Дарен зарычал:

— Что происходит?

Выдохнула, а затем попыталась взять себя в руки.

— Всё нормально.

— Нормально? ― переспросил он, и я заметила, как сжались его скулы. ― Он говорил про соблюдение какого―то режима. Говорил про стрессы, угрозы и отклонения… что это за… ― он запнулся, а затем произнес уже тише, ― …ты больна?

— Нет. ― сглотнув, неосознанно прикрыла глаза. ― Я не больна.

— Тогда почему не вылезаешь из больницы? Почему просишь выписать седативные? Почему существует угроза патологий и почему, черт подери, тебе нужно проходить какие―то обследования? ― не дождавшись ответа, он повысил голос. ― Почему, Эбби?! Ответь!!

— Потому что я беременна! ― выпалила, резко вскидывая голову.

Я не собиралась сообщать ему об этом вот так, но правда сама сорвалась с языка. Наверное, слишком долго я держала её внутри. Дарен замер. Его глаза вдруг наполнились невероятной мягкостью, но она исчезла так же быстро, как и появилась.

— От него?

Его слова безжалостно полоснули по ещё незажившей ране. Хотелось закричать: «Как? Как ты мог сказать такое?», но я удержала этот мучительный крик внутри. Смяв пальцами прохладную простынь, отвернулась, чтобы не заплакать.

— Не от него.

Во рту пересохло, глаза защипало от подступившей соли. Поднимать взгляд было страшно. Я боялась увидеть на его лице то, что снова причинит боль. Ощутила, как предательски зазвенело в ушах. Голова закружилась, как карусель, и ладони, словно ища защиты, неосознанно накрыли живот. Я сделала вдох, а затем уловила тихие шаги ― Его шаги. Раз. Два. Три…

— Эбби! ― Грег влетел в палату, и я машинально подняла голову, поймав на себе его обеспокоенный взгляд. ― Я приехал сразу же, как мне сообщили. Как ты себя чувствуешь? Ребенок в порядке?

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Дарен, сильнее стиснув кулаки, сделал шаг назад.

Только после этого, проследив за моим взглядом, Грег заметил, что в палате мы были не одни. Ощутила, как напряглись его руки, а затем увидела, как загорелись глаза.

Чтобы понять, как сейчас выглядит Дарен, даже не нужно было поворачивать головы. Я чувствовала, что он зол. Дико зол. Они оба в этот самый момент напоминали хищников, готовящихся вступить друг с другом в схватку.

Схватку не на жизнь, а на смерть.

— Грег, ― появление Шона заставило выдохнуть, ― заметил тебя в коридоре.

Не без труда отведя глаза от Дарена, Грег кивнул.

— Какое заключение?

— В общем и целом волноваться не о чем. Но, как и прежде, я настаиваю на том, чтобы Эбигейл больше отдыхала и свела любые переживания к минимуму. В её жизни не должно быть стресса. Это может сильно навредить ребенку.

— Не волнуйся, Шон, я обязательно за этим прослежу.

Грег накрыл мою руку своей ― как―то необычно, по―собственнически ― и, мельком взглянув на метавшего молнии Дарена, я поняла, зачем.

— В этот период происходят очень сильные изменения психически―эмоционального состояния матери, особенно в случае с Эбби, поэтому некоторое время я хочу за ними понаблюдать. ― между тем продолжал Шон. ― Будете приходить на прием раз в неделю и, если всё будет нормально, вернемся к обычному режиму. Далее достаточно будет отмечаться раз в месяц.

Рози въехала в палату с тележкой, и доктор Тревор окинул взглядом обоих мужчин.

— Давайте выйдем и позволим Рози взять у Эбигейл кровь.

— Я буду снаружи, ― пообещал Грег, а затем коснулся прохладными губами моего лба. Когда он выпустил ладонь, подняла глаза, наверное, желая снова встретиться с дурманящими синими глазами, но Дарена в палате уже не было.

Когда все вышли, Рози прикрыла дверь и подкатила тележку к самой койке.

Эту процедуру я делала уже много раз, но всё равно, как в первый, одинаково боялась и процесса, и результата, который он принесет. Рози об этом знала.

— Не волнуйся, ― мягко сказала она, ― простой анализ. ― кивнула, а затем перевернула руку, позволяя девушке протереть её раствором. ― Думаю, тебе придется остаться здесь до утра. Нужно будет взять кровь повторно, чтобы проверить уровень кортизола. Заодно и отдохнешь.

Ответить не успела.

Игла оголилась и, зажмурившись, я как можно сильнее прикусила губу.

Вышел из палаты, ощущая, как от разрастающейся внутри злости чешутся руки. И происходило это, по всей видимости, не только со мной. Грег, всё это время молча идущий впереди, вдруг резко остановился и, развернувшись, со всего размаху обрушил кулак мне в челюсть.

Покачнулся ― скорее от неожиданности, нежели от боли ― глаза на мгновение потеряли ориентир, но быстро восстановились, заставляя заработать другие инстинкты.

Вкус крови на губах вынудил его Зверя рассвирепеть и, издав гневный рык, тот нанес ответный удар. В этой схватке сцепились два неистово яростных хищника. Два диких волка, сражающихся за главенство в стае и отстаивающие право быть единственным законным защитником своей самки. Еще один удар обрушился мне в нос, и мой кулак рефлекторно отлетел Грегу в левый глаз.