Ксана М. – Мой проклятый Марс (страница 8)
Так вот, кто я для него теперь. Соседская девчонка, которую нужно защищать. Вытаскивать из неприятностей, подвозить, когда это необходимо и укрывать курткой, чтобы не замерзла. Младшая сестра. Когда-нибудь, возможно, друг. Но та, отношения с которой никогда – ни при каких обстоятельствах – не перерастут в нечто большее.
Так уж заведено.
Макстону уже двадцать три, а мне едва исполнилось восемнадцать.
Он почти известный на весь мир музыкант, а я только-только окончила школу. Я еще даже не первокурсница. Слишком маленькая и неопытная в его глазах.
Так чего я жду?
На что рассчитываю?
Закусываю губу и захожу на кухню. Включаю духовку, достаю все необходимое. Все движения на автомате – яйца, сахар, мука: взбиваю, мешаю, разливаю в формы. Крошу шоколад и зефир. Сосредотачиваюсь на консистенции и вкусе, и уже через полчаса понимаю, что расслабляюсь. Отпускаю мысли, чувства, переживания.
Причем совершенно нелепые.
И почему я так реагирую?
Будто бы после всего случившегося все-таки даю себе надежду.
Глупая? Безумная?
Наверное, и то, и другое одновременно.
Запах свежей выпечки – мое самое лучшее седативное. Я глубоко вдыхаю его, раз за разом доставая противень из духовки, и очень скоро он заполоняет весь наш дом, каждый его укромный уголок. И всю меня.
– Шоколадные кексы?
Улыбаюсь, ставя горячую форму на стол.
– С зефиром.
– Запах потрясающий, – хвалит папа, и я чувствую, как от его слов в каждой клеточке зарождается ни с чем несравнимое тепло.
– Будешь?
– Я когда-нибудь отказывался? – Никогда.
Пока наливаю облепиховый чай, ощущаю, как родной взгляд до мурашек прожигает затылок. И начинает прожигать сильнее, когда ставлю кружку рядом на стол.
– У тебя все хорошо?
– Да. – Ведь хорошо же? – Почему ты спрашиваешь?
– Потому что как бы я ни обожал твои кексы, ты печешь их только когда чем-то расстроена. – Тот случай, когда близкий человек понимает тебя лучше, чем ты сама.
– Все правда хорошо.
– О, кексы! – Итан хватает три сразу и довольно плюхается на стул.
Я улыбаюсь, а папа внезапно тянет меня к себе и целует в волосы.
Врать выше моих сил. Поэтому просто прикрываю глаза, наслаждаясь его теплом и безопасностью, кутаюсь сильнее, чтобы спрятаться.
– Ты ведь знаешь, что можешь рассказать мне все? – шепчет, и я киваю.
Знаю, что могу. Но иногда это слишком волнительно и страшно.
Да и что я скажу?
Пап, я влюбилась? Крепко и безответно?
Порой я просто не знаю, чего хочу больше: уехать или остаться.
– Не забудь про вечеринку сегодня.
Ве-че-ринку?
Наверное, моргаю как глупая кукла, потому что папа добавляет:
– День рождения Метьюза. Ты что, забыла?
Блин.
И правда забыла.
– Ну я…
– Планируется какая-то грандиозная тусовка, – усмехается, – так у вас говорят?
– Вроде того… – пытаюсь улыбнуться я.
– Надолго не задерживайся, хорошо?
– Пап, я… не уверена, что пойду.
– Это еще почему?
Наверное, потому, что меня туда не звали?
– Ты ведь знаешь, все эти… пьяные сборища не для меня.
– Вы ведь так дружили раньше, Тереза.
– Когда нам было по пять.
Точнее, мне – пять. Дейтону на тот момент было уже девять, и я бегала за ним словно приклеенный хвостик. Он – тот мальчик, на которого я равнялась. И как часто бывает, с которым немного позже нас развело по разным сторонам. Его семья переехала в дом побольше и район подороже. Вроде бы тогда мистер Метьюз получил новое назначение и начал больше зарабатывать. Для них поменялось почти все – окружение, потребности, вещи. Несмотря на это, с папой они всегда оставались в довольно теплых отношениях. Чего не скажешь о нас с Дейтоном.
Наверное, он и не помнит меня уже.
А я не то чтобы хочу напоминать.
– Не буду давить на тебя, но ты подумай, договорились?
– Договорились, – обещаю, хотя и так давно все решила.
– А ты не забудь сделать математику. И начни хоть что-то из списка на лето.
– Ла-а-адно, – Итан едва не закатывает глаза. По мнению моего брата, чтение – сущее наказание. И он охотнее сделает любую работу по дому, чем откроет книгу.
Этот чертенок – полная моя противоположность.
– Ты что, действительно собираешься пойти на эту вечеринку? – когда за папой закрывается дверь, интересуется Итан.
– Ты ведь знаешь, что нет.
– Тогда, может, перестанешь, наконец, врать папе?
Сглатываю, виновато сжимая пальцами чашку.
Перестану, обещаю.
Мне просто нужно еще немного времени с Ним.
Пять недель. Всего пять.
Ведь это так мало, верно?
Ну что может случиться?