Ксана М. – Мой проклятый Марс (страница 14)
Во что я, черт возьми, ввязалась?
Глава 7
Мне это не нравится.
Абсолютно.
«Правила есть правила» – паршивый принцип для желающих повеселиться. А Куинн чертовски любит веселиться.
– Сделаем исключение.
Стерва цокает и, смотря мне в глаза, отрицательно качает головой.
– Если ущербная хочет вписаться, исключений быть не должно.
– Кайли…
– Сэмми, помоги.
– С удовольствием, – усмехается придурок, а я чувствую, что это херовая затея, и что ничем хорошим она не обернется.
– Эй, да расслабься ты. Ничего с девчонкой не случится. – И вот вроде бы и прав Дейтон, но что-то будто не так. И пес его знает, как это объяснить.
Ри напоминает мне беззащитного испуганного котенка – смотрит во все глаза и недоверчиво идет за Саймоном. А я едва держусь, чтобы не сгрести ее в охапку и не убраться отсюда к чертовой матери.
Почему?
– Не бойся, крошка, больно не будет, – лыбится дебил Сакс, а я клянусь, слышу, как громко и часто стучит ее пульс.
Девчонка не знает таких игр. Все эти бессмысленные пьянки до утра, пошлость, грязь – она не такая. И это наказание тоже не для нее.
Саймон подходит к ней под давящие на мозг вопли, под свист Метьюза и смех Кайли. А затем подхватывает на руки и всего через секунду швыряет в воду.
– Ри! – крик Скайлер хлопушкой бьет по перепонкам. – Она воды боится, черт возьми!
«А если боится, значит не выплывет сама…» – проносится в голове. Сердце с грохотом ударяется о ребра еще до того, как срываюсь и с разбега прыгаю с понтона.
Никогда в своей жизни я так не боялся.
Кровь практически закипала в венах, горел каждый сантиметр кожи. Головой понимал, что успею – обязан, но душа с каждым вздохом все сильнее обращалась в пепел.
«Дыши только, дыши
Сука.
Весело вам теперь?
– Ри! – Скайлер расталкивает зевак и падает на колени рядом. – Боже, только дыши!
– Дышит, – шепчу, не знаю: для нее больше или для себя. Потому что у самого крыша едет – не угнаться.
Пытаюсь привести Терезу в чувства – тщетно. Кажется, будто она в сознании, а в следующую секунду уже падает – на полном серьезе, в гребаный обморок.
– Ее домой нужно.
Киваю и подхватываю девчонку на руки, что есть силы жму мокрую к груди. С меня самого в три ручья льет, а я думаю лишь о том, чтобы Она не простудилась. Чтобы под эту тоненькую рубашку, которая теперь почти прозрачная, не забрался сраный ветер.
– Захвати мою куртку, – прошу, и Скайлер мгновенно мчится в дом. Когда выбегает, мы вместе укрываем Терезу, хотя оба понимаем, что это не спасет. Ей в тепло нужно и переодеться в сухое. А лучше – нырнуть в горячую ванную и выпить что-то от простуды.
– Мистер Митчелл?
– С Итаном в городе, – сообщает Скай.
Ее саму не слабо потряхивает, голос практически срывается.
– Я наберу. – На ходу достает из кармана мобильник, и пока пытается дозвониться, я уже метеором долетаю до дома Терри. Дверь – лестница – кровать. Все на каком-то бешеном адреналине.
Не знаю, насколько по шкале до десяти ее состояние худо, но Она так ни разу и не открывает глаз. В какой-то момент даже кажется, что и не дышит.
Или я превращаюсь в долбаного параноика?
Укладываю Терезу на гору забавных подушек-зверят и тянусь к тоненьким пальцам на футболке, чтобы осторожно их отцепить.
– Не уходи, – шепчет, и сердце откликается тихим ударом.
Столько, черт возьми, боли и надежды в ее тихой просьбе, что меня мгновенно парализует. Что я ответить могу? Что не уйду? Что останусь?
Заболеет ведь, глупая…
– Тебе переодеться нужно.
Вцепляется в футболку сильнее – сжимает до боли в костяшках, намертво, а я чувствую, что что-то не так, что не должно так быть. Ее дыхание учащается, сердцебиение – следом. А затем первое до хрипа в легких спирает.
Девчонка на моих глазах начинает задыхаться. На полном серьезе!
– Эй! – сжимаю в ладонях ее лицо. – Эй-эй-эй! Ты чего? Ри! – она впервые поднимает на меня глаза и смотрит так, что все внутри падает со стометровки.
Приоткрывает пересохшие губы, но молчит. Не роняет ни звука.
– Ингалятор? – бросаю наугад. – У тебя есть ингалятор?
Мотает головой, а я уже собираюсь звонить в скорую, но не нахожу в кармане телефон.
Оставил у Дейтона.
Твою ж мать.
– Скайлер!
Секунда. Вторая.
Тишина дома безжалостно рвет перепонки.
И нет – это не на озере было как никогда страшно. Это здесь, сейчас – когда понимаю, что, черт возьми, ничего не могу со всем этим дерьмом сделать.
– Ри, – вновь сжимаю ее влажное от воды лицо, – посмотри на меня. Посмотри мне в глаза. Ты в безопасности, слышишь? Дома.
Тонкие пальцы сильнее стискивают мокрую ткань, и я понимаю, что она слышит. Дает мне это понять. После чего медленно поднимает взгляд.
– Не уходи, – повторяет, а я проваливаюсь в ее бескрайние, как вселенная, глаза. Мне хватает секунды, чтобы осознать, что и не хочу. Поэтому плюю на все условности, забираюсь рядом и молча притягиваю маленькую к себе.
Девчонка жмется сильнее, будто ищет во мне тихую гавань.
А я, придурок, даже не знаю, как себя вести.
Как часто бьется ее крохотное сердечко? Сколько ударов в минуту отбивает?
Сто пятьдесят? Двести?
Кажется, будто вот-вот вылетит через ребра.
Не знаю, сколько времени проходит – десять минут, двадцать, – но ее дыхание становится ровным, и она перестает панически сжимать на мне футболку.
Стрелка переваливает за одиннадцать, а мы так и сидим – мокрые, обнявшись. И самое хреновое – я понятия не имею, КАК мне уйти. Так, чтобы не потревожить Бэмби, чтобы она не проснулась, и это не спровоцировало новый приступ.
Приступ… я не знаю его природы – лишь логически складываю два и два.
Одного не пойму… как человек, который так панически боится воды, может сидеть возле нее часами? Любить ее лишь издалека, не имея возможности коснуться?