Крытя – Немного чудовище, немного человек. Два озера. Книга 2 (страница 7)

– Хотел бы узнать, готов ли список ингредиентов для противоядия?

Молодой лекарь, не вставая из-за стола и не поприветствовав Бориса Ивановича, молча протянул ему исписанный лист бумаги. Хозяин усадьбы пробежался глазами по неровным строкам, и от досады лицо его сделалось совсем мрачным. Он потянулся рукой к шее, в недоумении почёсывая её до красноты.

– Сможете всё это раздобыть? – поинтересовался лекарь, заметив его реакцию.

– Сделаю всё возможное!.. Ведь это для моей дочери. Хоть под землю провалюсь, но найду всё, что нужно!

– Отлично, – подытожил лекарь.

– А как же называется этот злосчастный яд? Олег Арсеньевич тоже не понял и не смог распознать траву, которую вы заварили, от чего она могла бы помочь. В разговоре с ним я понял, что он склоняется в сторону сразу нескольких вариантов, но ни один из них в точности не подходит под симптомы, выявленные у Софьи.

– При отравлении многими ядами бывают одинаковые симптомы, и лишь опытный врач сможет распознать, какой именно это яд.

– Но Олег Арсеньевич опытный и всеми нами горячо уважаемый лекарь, – не унимался Борис Иванович.

– В таком случае какие же предположения у вашего лекаря о природе этого яда?

– Ну…

– Ладно-ладно, можете дальше не продолжать. Я обещал помочь вашей дочери и сделаю это. Но и вы не забывайте о нашем уговоре, – лекарь снова напомнил несчастному отцу его слова.

– Конечно, не сомневайтесь. Тогда я пойду, нужно найти всё как можно скорее.

Молодой лекарь проводил хозяина усадьбы молчаливым пристальным взглядом.

Глава 6. Причудливые сны

После скудного обеда у Сони совсем не было сил, даже чтобы сесть. Она лежала, молча разглядывая балдахин над кроватью, светло-голубые обои с растительным орнаментом и мерно раскачивающиеся на ветру деревья за окном. Веки потяжелели, она закрыла глаза и погрузилась в удивительный сон.

Во сне она не была самой собой. Жизнь представлялась ей с позиции то колючего ёжика, то муравья, то лягушки в здешнем пруду. Наблюдая, как ёжик пытается облизать свои иголки, смешно извиваясь и насупив чёлку, на её губах проступила улыбка.

Спала она долго, ведь уже пришло время ужина и нужно было снова принять лекарство. В дверь её комнаты постучали, но, не дождавшись ответа, дверь тихонько приоткрылась. В проёме показался молодой лекарь с подносом. Он не спеша подошёл к столу и поставил поднос. Взяв с него миску с овсяным отваром, лекарь приблизился к кровати больной.

Не посмев разбудить сладко спящую девушку, он, словно остолбенел, с умилением разглядывая её довольную улыбку. Пододвинув стул чуть ближе, Павел сел и аккуратно взял Софью за руку. Её рука была настолько тёплая и нежная, а улыбка такая милая, спокойная и очаровательная, что сердце его забилось быстро-быстро. Он резко выдохнул и прижал её мягкую ладошку к своей холодной щеке, растворяясь в мимолётном счастье, пока она не проснулась…

Ей как раз снилось, что она лягушка и сидит в пруду на большом круглом листе среди белых и розовых кувшинок. С неба капает редкий дождь. Она уже хотела нырнуть под воду, но тут увидела его, того самого лекаря. «И что он делает в моём сне?» – пронеслось в её мыслях. Девушка нахмурилась во сне.

Молодой человек с удивлением уставился на неё, будто впервые в жизни видел лягушку. Протянул руку, хотел схватить её, но она ловко увернулась и плюхнулась в воду. Всплыв на поверхность на другой стороне пруда, она видела, что этот человек грустно всматривается в тёмную бурлящую поверхность, и его совсем не волновало, что одежда его и волосы уже совсем промокли под усиливающимся с каждой секундой дождём.

За окном сверкнула молния, рассекая хмурое небо пополам. Раздался оглушительный хлопок где-то прямо над крышей замка. Рука девушки вздрогнула, пальцы пробежались по щеке молодого человека, словно по клавиатуре. Неосознанно она ухватилась за его шею и притянула к своей груди. Павел не успел ничего предпринять, да и не хотел. Только каша чуть не вытекла из миски, крепко зажатой в его руке.

Прижавшись ухом к её груди, он услышал беспокойное биение сердца. И ему захотелось успокоить Софью, отчего свободной рукой он потянулся и дотронулся до её шелковистых волос. Кончики пальцев вспыхнули, будто на конце каждого из них зажгли свечу, и от каждого прикосновения они загорались с новой силой. Он нежно массировал ей голову, совсем растрепав и так спутавшиеся волосы. Лицо девушки снова сделалось умиротворённым, на губах появилась едва заметная улыбка.

Павел поднял голову и никак не мог налюбоваться. Ему хотелось оказаться ещё ближе, и он потянулся к её губам, попутно прошептав:

– Прости меня…

Но его слова неожиданно долетели до слуха девушки, и она сонно спросила:

– За что?

Павел отпрянул в сторону, приняв серьёзный и невозмутимый вид, боясь, что она проснётся и увидит его таким. Софья с неохотой приоткрыла глаза, и прямо перед ней снова был он, как во сне. Такой же удивлённый грустный взгляд. Она бы и хотела спрятаться от его взгляда так же, как это сделала та лягушка, но не могла, отчего сильно вздрогнула, когда раздался новый раскат грома, и в испуге ухватилась за его руку. И, кажется, впервые за время знакомства с ним Софья увидела лёгкую улыбку, на миг промелькнувшую на его лице, и тут же его лицо снова сделалось серьёзным, не выражающим никакие эмоции.

– Пора принимать лекарство, – сухо сказал лекарь и протянул ей миску.

Девушка наконец опомнилась и разжала пальцы, отпустив его руку. Лекарь начал помогать ей приподняться, но она отвела его руку в сторону и сама попыталась сесть. Далее последовал лечебный настой. Молча она выполнила обязанности больного, и, ни слова не говоря друг другу, они попрощались лишь глазами. До утра.

На следующий день Софья уже смогла сама встать и даже дойти до окна. С удивлением она обнаружила на столе своё лекарство и спросила Оксану, молоденькую девушку-слугу, указывая на чашку и маленький чайник:

– А как здесь это оказалось?

– Лекарь принёс, пока вы ещё спали. Я видела, что он измерил вам пульс, проверил температуру…

– И что, он просто оставил это здесь и ушёл? – с нетерпением перебила её Софья. – Он же говорил, что сам будет приносить мне настой.

– Так он и принёс. – Оксана пожала плечами и подошла ближе к Софье, чтобы поддержать её за локоть, помогая сесть.

Софья недовольно простучала какую-то мелодию пальцами по столу, задумалась на мгновение и, окончательно откинув всякие мысли, налила из чайника своё лекарство и залпом выпила горькую жидкость. На завтрак принесли нормальную еду, а то сил ни на что не осталось.

Оксана помогла ей умыться и одеться. Её шёлковая кружевная ночнушка сменилась строгим повседневным платьем с длинным рукавом. На плечи прислуга заботливо накинула барышне накидку. Всё-таки осень на дворе, не простудиться бы вдобавок, а то хозяин три шкуры сдерёт за свою любимую дочку.

Софья взглянула на себя в зеркало. Лицо было очень бледным. Волосы частично уложены на затылке, выпуская свободные волнистые пряди на плечи и спину. Девушка нащупала рукой замысловатую заколку на голове. Она смотрела на себя как на незнакомку.

Когда Оксана вернулась, Софья спросила:

– А где же мой брат?

– Ваша матушка сказала, что он отъехал по делам в столицу и к завтрашнему вечеру должен вернуться.

Соня недовольно помотала головой.

Позже её пришёл проведать отец.

– Как ты себя сегодня чувствуешь? Смотрю, уже даже с постели встала. – Он поцеловал дочку в лоб, ласково поглаживая по спине.

У Софьи будто парализовало язык. Она никак не могла произнести это слово, но в конце концов решилась:

– Папа, всё в порядке, не волнуйся.

– Вижу, лекарь о тебе хорошо заботится. Может, завтра ты даже присоединишься к нам за ужином?

От его слов о лекаре у Софьи кольнуло в груди, настроение резко испортилось.

– Конечно, – коротко согласилась она, не споря.

Она решила не разговаривать с лекарем, если на то не будет веских причин. А таких, по её мнению, не намечалось.

Соне очень хотелось выйти на улицу, хоть немного прогуляться, подышать свежим воздухом, но ей не разрешали. Она могла выйти только на балкон в своей комнате и то под присмотром прислуги и невидимых стражей, прячущихся в длинных тенях от столбов, поддерживающих крышу балкона.

Все были против, чтобы она вышла из замка: и отец, и слуги, и, конечно, источником запретов был её лекарь, Павел Александрович, как она думала. Тогда ей ничего не осталось делать, как просто сидеть и ждать неизвестно чего. За это время она перечитала все справочники с книжной полки и даже освоила рукоделие, принявшись за вышивку. Но пальцы её совсем не слушались и к обеду были все истыканы иголкой.

В обед в комнате появились сразу и отец, и молодой лекарь. Лекарь услужливо поднёс ей лекарство. Она без слов выпила его. Но не выдержала и высказала отцу:

– Не могу больше сидеть в четырёх стенах! Здесь совсем делать нечего.

А про себя добавила: «Была бы я сейчас в своём времени – мне точно было бы чем заняться! Как же мне отсюда выбраться?»

– Доченька, ненаглядная моя, побереги себя и мои нервы. Знаешь ведь, что не вынесу, если с тобой что случится. Смотри, как я поседел за время твоей болезни, – он провёл морщинистой рукой по своим волосам. – А если хочешь прогуляться, это не проблема.

Софья воспрянула духом, даже приподнялась на стуле, но тут же опустилась обратно, услышав: