Kriu – Опаленные души. Часть 2: Зеленое пламя (страница 8)

И при виде этого неловкого лица сердце девушки наполнилось тонной нехороших предчувствий… мог ли ОН приехать раньше? Но тогда… ОН увидел ее злого отца во всей своей красе? Юная дева в сердце Ренаты жутко захрипела, начав биться в предсмертных конвульсиях. Девушка зябко поежилась, крепче сжимая шаль, и депрессивно спросила:

– Это он?

Фрэнк неловко отвел взгляд, и Рената внутренне смирилась. Юная дева уже не подавала признаков жизни, и девушка даже ощутила некое облегчение… ну, чем раньше, тем лучше. Рената вздохнула и начала медленно спускаться по лестнице.

– Папа… я же просила тебя не угрожать этому человеку. А если ты его напугал? – грустно спросила девушка. – Он же не виноват в том, что происходит, – пока она говорила, то медленно спускалась все ниже и ниже.

При этом на гостей она старательно не смотрела. Смит же загадочно молчал… может, был искренне потрясен, возможно, находился в ужасе, или уже давно сбежал. Рената не хотела знать… она хотела, чтобы всей этой идиотской ситуации никогда не происходило. Девушка уже смирилась, что никогда не найдет себе супруга – не после снов о жизни Изабеллы, частично изменивших ее личность. Но одно дело не пытаться, а другое, заиметь твердые доказательства своей несостоятельности. Девушка машинально поджала губы, печально глядя на нож, лежащий на полу, после чего перевела сердитый взгляд на Лотти, не остановившую ее отца.

И только потом она достаточно собралась с силами, чтобы поднять взгляд и, наконец, посмотреть на демонского Смита.

На нее внимательно смотрели глубокие черные глаза. Именно их первыми заметила девушка… в этих глазах не было ужаса или отвращения, или хотя бы недовольства кандидатурой жены. Только странная, почти жуткая сосредоточенность, толика глубинного, подавляемого гнева и… легкое, испуганное смущение? Рената недоуменно моргнула и невольно отвела взгляд, сосредотачиваясь на стоявшем перед ней. У входа в особняк стоял хмурый темноволосый мужчина, одетый в аккуратный черный сюртук, черный же жилет, белую рубашку и лакированные, кожаные туфли. Цилиндра, как ни странно, он не носил и был довольно загорелым. К сожалению, загар не скрывал глубокие синяки под глазами и ауру какой-то злой, упрямой усталости… похоже, стоявший перед ней систематически не высыпался. Уж Рената видела людей, страдавших бессонницей (точнее, одного человека… чаще всего они встречались, когда девушка смотрела в зеркало).

Все эти детали Рената успела машинально отметить за секунду, постепенно собирая их в целостный образ, подписанный в глубине ее разума как Габриэль Смит.

А потом образ собрался полностью и…

– Я в**нусь. Пр**т* бу** зд**сь.

– Я вер**сь.

И фигура мужчины начала расплываться. По телу девушки прокатилась волна режущей, наполненной горечью боли. Потрясенная Рената отступила на шаг и подняла руки к щекам… по ним текло что-то теплое.

– А? – недоуменно спросила Рената – Что?

– Милая, что случилось? – испуганно спросил Фрэнк, доставая платок. – Этот мужлан напугал тебя?

– Я…нет, я… – ошарашенно сказала девушка, лихорадочно вытирая слезы. – О, Судьба… извините! Я… это не из-за вас! – замахала руками плачущая девушка. – У… у меня проблемы со сном и иногда я могу странно себя вести… это не из-за вас!

Что вообще происходит? Это…

– Да что ты творишь, Изабелла! – зло подумала Рената, лихорадочно вытирая глаза. – Перестань… ты… ты даже сама не помнишь, почему плачешь!

За эти годы Рената научилась отделять свои эмоции от эмоций Изабеллы. Это было необходимо, чтобы девушка оставалась в своем уме… и теперь Рената четко понимала, что этот мужчина вызвал в памяти Изабеллы какой-то отклик. Но эта память… она была такой старой, что Рената даже не поняла, с чем связано воспоминание. Что-то настолько глубоко погребенное под Забытой войной, что Изабелла сама про это забыла.

Но тогда откуда эта немое отчаяние и глубокая обида? Как полузабытое воспоминание может вызвать столь сильные эмоции?

И почему именно сейчас? Теперь все точно кончено… одно дело невеста с безумным отцом, а другое, когда жена сумасшедшая сама по себе. У нее никогда не будет нормального брака… не то чтобы она надеялась, конечно.

Наконец, слезы остановились, и Рената неловко подняла заплаканные глаза:

– Я… я еще раз прошу прощения, – быстро пробормотала девушка. – Это… это стресс… у меня сложный заказ и… и я прошу прощения за свое поведение… — постепенно голос Чендлер становился все тише, пока окончательно не замолк.

На нее смотрел немного испуганный Габриэль Смит, что-то машинально нашаривающий в кармане сюртука. Когда мужчина понял, что Рената на него смотрит, то стал еще испуганнее, сделав шаг назад:

– Эм… я… я понимаю. Скорее всего, вся эта ситуация для вас жуткое потрясение, – неловко сказал капитан. – Насколько я понимаю, вы не желаете этого брака и… вы еще молоды и красивы, и у вас наверняка были другие кандидаты на роль мужа… – пробормотал мужчина, отходя еще дальше. – Похоже вас не предупреждали о моем прибытии… это было очень невежливо с нашей стороны. Вольф! – внезапно воскликнул Смит, поворачиваясь к странно потрясенному Гринфайеру. – Мы уезжаем! Леди нужно подготовиться! – резко сказал Габриэль, поворачиваясь к выходу.

Гринфайер окинул капитана удивленным взглядом, но кивнул и…

– Нет! – воскликнула Рената. – Это… вы уже приехали и выгонять вас в смог будет крайне некультурно с нашей стороны, – решительно сказала девушка.

Пусть первая встреча выдалась ужасающе кошмарной, но… она не позволит, чтобы первым впечатлением Смита было ЭТО. Ну уж нет! Они сядут, выпьют чая и спокойно поговорят обо всей этой идиотской ситуации! (И «жених» перестанет так неловко выглядеть… похоже, оправданиям Ренаты он не поверил и был убежден, что девушка ревела из-за него).

– Милая! – встрепенулся Фрэнк. – Мне кажется, капитан поступает верн…

– Папа, – мрачно сказала Рената, перебивая его слова. – Последние недели выдались очень тяжелыми для тебя… ты, наверное, очень устал, – ласково улыбнулась девушка (при виде этой улыбки, Вольфа передернуло… долгое общение с Маркусом дало свои плоды). – Тебе пора идти спать.

– Но я… – заикнулся было гордый отец семейства.

– Сейчас, – еще слаще улыбнулась Рената. – Лотти… проводи его. Это приказ, – угрожающе закончила девушка.

В глазах ее горело пламя искренней решимости. Служанка грустно на нее посмотрела, после чего мягко похлопала Фрэнка по плечу. Тот обернулся, и они встретились взглядами… Лотти еле заметно махнула головой в направлении лестницы, и глаза Фрэнка расширились в приступе понимания. Его плечи немного опустились, а угрожающая аура будто испарилась из тела мужчины. Габриэль и Вольф непонимающе уставились на Чендлера… он будто стал немного ниже, а мягкость на его лице выступила отчетливее. Глаза потеряли угрожающую сконцентрированность, став немного растерянными и бесконечно усталыми. Фрэнк странно пошатнулся и навалился на служанку, которая неожиданно легко удержала взрослого мужчину. Она обеспокоенно посмотрела на Ренату, после чего перевела взгляд на лестницу…

– Маркус, приготовь гостям чай, – твердо сказала Рената, уже зная, что увидели Лотти и папа.

– Как пожелает молодая госпожа, – донеслось сверху лестницы, после чего по ступеням начал спускаться молодой мужчина в форме дворецкого знатного дома.

Лотти кивнула дворецкому, обхватила уставшего Фрэнка покрепче и понесла его вдаль. И на этом вроде как самый проблемный из присутствующих был обезврежен… но все инстинкты Вольфа просто орали – этот Маркус жаждет их жуткой и мучительной смерти… и опасность, исходящая от него, была гораздо сильнее.

– Не приближайся к ним ближе, чем на два метра, – твердо сказала девушка. – Это приказ.

– Благодарю, – печально подумал Вольф. – Но не думаю, что это сработает…

Девушка, видно, думала так же как представитель рода Гринфайер, потому проводила опасного слугу напряженным взглядом… наконец, он скрылся за дверью кухни, и плечи «невесты» немного расслабились. Она облегченно выдохнула, после чего перевела неловкий взгляд на прибывших. Ее руки непроизвольно мяли серое платье, и любому становилось очевидно, что она нервничает.

– Итак… где господа хотели бы расположиться? – делано невозмутимо спросила девушка.

– Где вам будет угодно, – быстро ответил капитан. – Но я уверяю вас, что не буду оскорблен, если вам нужно больше времени для… эм… для подготовки встречи. Мы можем уехать… я буду в Лондоне еще две недели и можно встретится позже. Вам незачем себя заставлять… – забормотал Смит.

Взгляд мужчины блуждал по обоям прихожей, не в силах остановиться на чем-то конкретном. Вольф же почти испуганно смотрел на своего сюзерена… до этого Вольфу казалось, что у капитана есть только три эмоции – гнев, усталость и жуткая, ликующая радость. А теперь… он что, смущен?!

Хотя капитан странно себя вел с самого начала всей этой истории. Если подумать… Вольф нечасто видел его рядом с женщинами. В основном, потому что ни одна нормальная женщина к нему бы не подошла. Вокруг капитана всегда витало жуткое ощущение… некой жестокой бесчеловечности. И чем больше злился капитан, тем сильнее оно становилось. Поэтому Вольф так удивился отмороженности этого Фрэнка – любой нормальный аристократ… да просто человек подсознательно боялся капитана в гневе. А Чендлеру было не просто плевать – он начал орать в ответ.