Кристоффер Хольст – Шведское солнце и пармезан (страница 26)
Глава 32
Расмус
– Ита-а-ак – кто из вас прежде бывал на дегустации вина?
Даниелла фон Скратт, которую Расмус счел подозрительно смахивающей на сектантку, складывает ладошки и обводит взглядом присутствующих. Они сидят в теплице на краю виноградника. В теплице, которая, кажется, была построена исключительно для гостей, потому что в ней ничего не растет. Лишь в центре красуется большой деревянный стол, на котором стоят бокалы для дегустации вин и лежат разделочные доски с сырами и мясными деликатесами. Участники группы «Солнце и пармезан» сидят на плетеных стульях и жадно уплетают куски нарезанного хлеба. Все страшно проголодались после прогулки между виноградными лозами.
В ответ на вопрос Даниеллы почти все участники поднимают руки. Карина, разумеется, тоже, ведь ее жизнь – это одна сплошная дегустация вина. И Пия с Марианной, которые, по счастью, сегодня еще ни разу не ссорились. И даже Данте поднимает руку. И Хильда.
И только Расмус этого не делает.
– О, новичок. Как интересно! Тогда я расскажу немного о том, как это делается. Перед каждым из вас стоят три бокала. Приступая к дегустации, надо с самого начала иметь все необходимое под рукой, чтобы можно было сравнивать и анализировать различные сорта вин. На этом винограднике мы производим три вида вина: белое, красное и розовое.
Чья-то рука снова взлетает в воздух. Карина.
– Можно спросить, о каких сортах винограда идет речь?
Расмус усмехается, глядя на сестру, и, не удержавшись, восклицает:
– Ой, ой, неужто это Карл Ян [21] собственной персоной сидит сейчас рядом со мной?
Пия и Марианна разом прыскают.
– Просто я уже выпила причитающуюся мне долю вина…
– И не вздумайте это отрицать, – снова вставляет Расмус.
– …и мне
– Разумеется, любопытно, – отвечает Даниелла (также известная как Невеста Христова) с улыбкой, лучащейся, словно атомный реактор. – Учитывая наш северный климат, мы выращиваем более приспособленные для холодных регионов сорта. Собственно, наши растения способны выдерживать до двадцати пяти градусов мороза.
– Прямо как твоя печень, – шепчет Расмус Карине, однако ответа не получает.
– Для приготовления красного и розового вина мы используем сорт «Рондо», – продолжает между тем Даниелла. – А для белого вина – сорта «Солярис» и «Феникс».
– «Феникс»? – переспрашивает Марианна.
– Да, «Феникс».
На некоторое время воцаряется тишина. После чего Марианна повторяет только что услышанное название:
– «Феникс».
За столом раздаются смешки. Расмус глядит в сторону Хильды и ловит ее взгляд. События этой ночи мигом всплывают в его памяти.
Паула кашляет, чтобы утихомирить своих расшалившихся подопечных, чье хихиканье между тем перерастает в смех. Даниелла чувствует себя явно не в своей тарелке.
– Ну-ну, друзья, успокойтесь, – говорит Паула. – Пусть это не итальянский виноградник, а шведский, он все равно заслуживает уважения.
– Простите, – произносит Марианна и утирает выступившую от смеха слезу.
Паула кивает Даниелле, чтобы та продолжала.
– Ну что ж, собственно, я думала, что мы начнем с дегустации розового. Напоминает лето, не правда ли?
Она откупоривает покрытую испариной бутылку и понемногу наливает каждому в его бокал. Расмус чувствует, как на его лбу выступает пот. Похмелье дает о себе знать, и все, кто за столом, наверняка чувствуют то же самое. Надо просто сцепить зубы и потерпеть, думает он, вспоминая, как просыпался с бодуна на следующий день после концерта и смотрел, как остальная часть группы хлещет пиво за обедом, чтобы прийти в норму.
– Те, кто уже участвовал в дегустации, знают, что первым делом следует покрутить бокал, – говорит Даниелла. – Следом вдохнуть его содержимое. Чтобы действительно
– А какие ароматы мы ощутим в этих винах? – спрашивает Расмус.
– Я думаю, каждый должен решить это сам, но обычно находят нотки различных фруктов и ягод. Возможно, с вкраплением цветочных и пряных ноток. Дегустируйте!
И она жестом предлагает всем поднять бокалы, легонько взболтать их содержимое и понюхать. Расмус делает как ему велят. Сует свой нос в бокал и старательно вдыхает.
За столом воцаряется тишина. Вино пахнет… брусникой и бензином. Расмус в этом уверен. Но нельзя же вот так прямо сказать?
– Ну, кто что нашел? – спрашивает Даниелла.
Все молчат. Кроме Паулы.
– Пахнет брусникой?
– Отлично! Совершенно верно. Здесь есть нотки брусники!
– Вы используете для приготовления вина бруснику? – интересуется Марианна.
Женщина кивает:
– Это вполне допускается, особенно в пино нуар. А это к тому же шведское вино, поэтому брусника смотрится здесь как нельзя кстати, не правда ли?
Карина кивает и делает глоток из своего бокала. После чего сморщивается, словно укусила лимон.
– О… какой… необычный вкус.
За столом снова слышатся смешки. Паула начинает нервничать.
– А еще какие-нибудь запахи вы различаете? – спрашивает Даниелла.
– Вы имеете в виду шведские запахи? – уточняет Марианна. – Что ж, пожалуй, я узнаю запах… «Вольво».
Расмус не может удержаться и ржет в голос. Ему вторит Карина.
– Если уж на то пошло, то я чую запах квашеной салаки, – добавляет она.
Теперь смеются даже Хильда с Пией. Карина не сильно ошибается – от вина действительно несет немыслимой кислятиной. И следом со всех сторон несутся выкрики остальных участников тургруппы:
Наверное, всему виной усталость после вчерашнего вечера. Или же участники тургруппы просто начали привыкать друг к другу.
Или же все дело в том, что вино из Руслагена в подметки не годится итальянским винам.
Глава 33
Хильда
После винной дегустации Хильда чувствует себя полностью обессиленной. Одна лишь мысль о том, что придется стоять и чего-то там готовить, утомляет ее. Больше всего ей хочется сейчас принять прохладный душ и забраться в постель.
Слава богу, остальная часть группы думает так же, и Паула, кажется, правильно улавливает общий настрой. На обратной дороге в пансионат она предлагает самолично замесить на всех тесто для пиццы, тем самым избавив их от самой трудоемкой части работы перед ужином. Все соглашаются с тем, что с выпечкой каждый справится сам, но чуть позже – сперва всем хочется отдохнуть.
Хильда поднимается в свой номер и прямо в одежде падает на кровать. Душ подождет. Она глубоко и довольно вдыхает и быстро проваливается в спокойный сон без сновидений, под звуки птичьего щебета за окном. Короткий сон летом – что может быть лучше!
Когда она просыпается, телефон показывает 19.02. Окно по-прежнему открыто, и в комнате витает аромат чуть подгоревшей пиццы. Она быстро спускает вниз к остальным.
Несколько часов спустя, дождавшись, когда все насытятся, Флора с помощью удлинителя включает в саду телевизор, и вся компания довольно устраивается на травке. Хильда лежит на сине-белом пледе. Сквозь тонкую ткань покалывают зеленые травинки, но это пустяки. Так по-летнему.
Рядом с ней лежит Расмус, одетый в белую футболку и джинсы. Просто так получилось, что они оказались рядом друг с другом. Ведь даже сегодня вечером они готовили ужин вместе. Пиццу с вкуснейшим томатным соусом, цуккини, кусочками высушенных на солнце томатов и большим количеством моцареллы. По телевизору крутят «Челюсти» – выбор Пии и Марианны, явных любительниц старых ужастиков семидесятых годов.
Хильда помнит, как она в первый раз увидела этот фильм. Ей, наверное, было лет четырнадцать, потому что это произошло в то же лето, когда она переехала жить к дедушке с бабушкой. Мамы не стало в мае, и совершенно неожиданно у Хильды появился другой дом. Из чистенькой выбеленной комнатки в маминой квартире ей пришлось перебраться в красную усадьбу дедушки с бабушкой. Специально для внучки они переделали гостевую комнату, единственное свободное помещение в доме. Но, хотя они ее покрасили и наклеили на стены обои с бордюром (по моде девяностых), комната все равно отдавала каким-то старьем. Кружевные занавески с фестонами, цветастое покрывало на кровати и всякие безделушки. Впоследствии Хильда много раз задумывалась о том, как эта комната повлияла на становление ее как личности. Юная девушка с душой как у старухи. Не со свежей радостной душой, мечтающей об индукционной плите и занятой постоянной перепланировкой интерьера, а с душой, припорошенной пылью и приправленной ностальгией, украшенной пожелтевшими кружевами и цветочками в горшках. Хильда всегда будет скучать по маме и мечтать о том, чтобы она была жива. Но вместе с тем она всегда будет благодарна судьбе за то, что получила эту комнатку на ферме у дедушки с бабушкой.
В то лето по второму каналу крутили много старых фильмов семидесятых годов. А поскольку Хильда только что потеряла свою мать, бабушка с дедушкой позволяли ей засиживаться у экрана допоздна. И вот однажды вечером она оказалась на диване один на один с «Челюстями». Она была полностью поглощена морем, напряженным сюжетом и лившейся с экрана жуткой, нагнетающей страх музыкой.