Кристоффер Хольст – Шведское солнце и пармезан (страница 28)
И не страшно, что за окном Руслаген, когда в сердце у тебя настоящая Тоскана.
Глава 36
Панцано, 1997
Теперь у нее новая жизнь.
Потому что так бывает, что судьба сворачивает на новые рельсы. В тот момент, когда меньше всего этого ждешь.
Она живет в городишке Панцано в долине Кьянти. Это красивый городок. Собственно, ничего примечательного в нем нет, но поскольку он находится в Италии – камень, зелень и вино, – то он исключительно красив.
Минул почти год с тех пор, как она сюда переехала. Прошлая осень потонула во мраке. Маттео бросил ее, и она осталась одна, без друзей и работы. Все, что у нее было, это съемная квартирка с истекающим сроком аренды в пригороде Флоренции.
Она доплатила, чтобы дотянуть в ней до декабря, но понимала, что выбора у нее нет. Она не могла здесь остаться. Не могла продолжать жить в квартире, где ей все напоминало о Маттео – попорченные огнем обои, потолок в трещинах, мебель, полупустые упаковки с пастой, бутылки с винным уксусом и баллон сжиженного газа в шкафчике на кухне. Ей захотелось оказаться от всего этого подальше. Какое-то время она даже раздумывала о том, чтобы вернуться в Швецию.
Сумела бы она это сделать?
Ее родители жили под Гётеборгом. Но почти прекратили общение с дочерью, когда та покинула страну. И потом, почти все, кого она знала в Гётеборге, были знакомыми Маттео. Принадлежали Маттео. Его семья, его друзья. Они все были его, не ее.
Временами ей становилось невыносимо страшно. Она была одна, и у нее не было никого в целом свете. Тогда зачем ей возвращаться в Швецию? Что она там забыла? Ничего.
Однажды она сидела, пила капучино в кафе и просматривала в газете объявления о работе. И внезапно одно из них привлекло ее внимание. Казалось, оно было адресовано лично ей.
Она ровным счетом ничего не знала о Панцано, но в тот же день отправилась в библиотеку и взяла там карту Тосканы. И после долгих поисков нашла на ней этот самый Панцано. Городок оказался настолько мал, что его едва можно было назвать городом. Скорее постоялым двором в окутанной легендами долине Кьянти.
Город находился всего в часе езды от Флоренции.
Поэтому в тот же вечер она собрала свои вещички, заперла квартиру и села на автобус до Панцано.
А теперь на дворе снова октябрь. Уже почти год как она живет здесь. В домишке неподалеку от того ресторана, в котором трудится официанткой. Она получила здесь работу. Несмотря на то что городишко совсем маленький, Панцано пользуется популярностью среди разбирающихся в вине туристов. В обед и вечером небольшой ресторанчик очень часто забит под завязку, особенно в летний сезон. Она здесь единственная официантка и когда не обслуживает клиентов, то бегает на кухню помогать повару (вечно всем недовольный, но все же милейшей души шестидесятилетний старикан) нарезать
Хозяева ресторана, супружеская пара лет пятидесяти, немного напоминают ей родителей Маттео, оставшихся дома, в Гётеборге. И у них тоже есть сын, который всего на несколько лет старше Маттео. Его зовут Эрос, и он очень милый. Добрый, воспитанный и прилежно трудится на семейном винограднике. Виноградник не очень большой, и выращенный урожай в основном продается более крупным компаниям, но Эрос все равно гордится своим детищем.
Месяц назад он совершенно неожиданно пригласил ее на свидание. Вошел вечером в ресторанчик после закрытия и заговорил с ней. Она сначала не поняла, кто к ней обращается, но когда он объяснил, что его семья владеет рестораном, покраснела.
– Ну конечно, мне бы следовало догадаться! – воскликнула она на ломаном итальянском.
– В самом деле? Я что, так похож на своего отца?
– Скорее, на мать.
Эрос рассмеялся. Потому что они действительно были похожи. Паула налила ему вина, и они довольно долго просидели, болтая за барной стойкой. К ее большому удивлению, он спросил, не хочет ли она завтра пойти прогуляться с ним по винограднику. И она согласилась. Она нуждалась в друзьях, молодых людях, с которыми можно общаться. И прогулка на следующий день вышла на славу. Теплое осеннее солнце ласкало лозы, увешанные виноградом санджовезе, почва поскрипывала под их ногами, и в какой-то момент его теплые мягкие пальцы переплелись с ее.
Потом они вместе пообедали. А несколькими днями позже – поужинали. Несколько дней спустя – еще один ужин. А после она оказалась в его постели.
Она не влюбилась, она была в этом уверена. Он не был красавцем, и весельчаком его тоже назвать было нельзя. Возможно, он испытывал к ней куда более глубокие чувства, чем она к нему. Но зато он был добрым. И заботился о ней. Предложил ей вместе принять участие в дегустации урожая этого года, но она ответила, что это может подождать. В последние дни она чувствовала себя не совсем здоровой. Должно быть, подцепила какую-нибудь простуду. Ее постоянно тошнило, и во всем теле ощущалась невероятная слабость.
Сегодня воскресенье, и у нее выходной. Она отправилась на прогулку и бредет по одной из улочек Панцано. Какой-то старичок торгует с небольшого прилавка собственноручно выращенными баклажанами, кабачками и горшочками с тимьяном. Она гладит пальцами листочки тимьяна, потом нюхает кончики пальцев.
– Для вас особое предложение. Три горшочка по цене двух!
Но прежде чем она успевает сказать, что ей не нужно три горшка, до нее вдруг доходит. В одну секунду понимание проникает ей в кровь и вскоре уже пульсирует во всем теле. Она покидает переулок и, выбежав на главную улицу, влетает в ближайшую аптеку. Торопливо идет вдоль полок с баночками и бутылочками, пока не находит то, что ищет. Когда она расплачивается, девушка на кассе чуть улыбается ей, но Паула слишком погружена в себя и ничего вокруг не замечает.
Выбежав из дверей аптеки, она устремляется к «Энотеке Панцано». По воскресеньям ресторанчик закрыт, но у нее есть ключи. Она влетает в кабинку туалета и писает на узкую белую полоску.
И спустя минуту у нее на глазах появляется ответ.
Она беременна.
Часть пятая
Побег из Италии
Глава 37
Расмус
Еще раннее летнее утро. Окна в номере Карины и Расмуса распахнуты настежь. С улицы доносится птичий щебет, голоса прохожих и лай собак, которых с утра пораньше вывели на прогулку.
Расмус просыпается не спеша, медленно. Потягивается в постели, силясь приоткрыть тяжелые веки. Прищуривается и видит солнечный свет, который пробрался в комнату, позолотил половицы и стул, на спинке которого висит любимая рубашка Расмуса. Какое-то время он просто лежит и смотрит. Ощущая внутри какую-то странную свободу.
И следом на него обрушиваются они. Воспоминания.
Потому что так бывает всегда. Каким-то нелепым образом они пробуждаются к жизни именно в тот момент, когда ты чувствуешь себя счастливым. И им невозможно помешать. Ведь, когда они приходят, в голове словно начинают крутить фильм. Триллер. И даже зажмуриться нельзя – от этого образы становятся только ярче.
После нескольких дней беспечной жизни они приходят, словно письма по почте. Напоминание о том, что он не свободен и не должен слишком сильно расслабляться. Наслаждаться.
Он чувствует, как учащается пульс. Биение в запястьях, расходящееся дальше по телу. Он видит самого себя стоящим на сцене и поющим заключительные аккорды своего суперхита «Летняя ночь с тобой». Именно с этой песней «Розы Расмуса» держались целых шестьдесят две недели на первой строчке шведского хит-парада и обрели признание и славу пятнадцать лет назад. Он помнит все, до мельчайших подробностей.
Это был конец декабря, дни между Рождеством и Новым годом, их группа выступала в ресторане на окраине Остерсунда. Зал был набит битком, пахло табаком и свежей влюбленностью. Вообще-то Расмус подумывал отменить концерт. Лолло ждала ребенка и в последнее время чувствовала себя плохо. Она находилась на тринадцатой неделе, и беременность протекала тяжело. Ее постоянно тошнило, и ей приходилось чуть ли не силой заталкивать в себя еду. Но они не торопились предавать эту новость огласке. Год назад у Лолло уже был выкидыш, и она очень тяжело перенесла эту потерю. Поэтому они решили никому ничего не говорить, пока не будет полной уверенности.
Перед этим они всю неделю провели в спорах. Лолло чувствовала себя просто ужасно, и Расмус не хотел оставлять ее одну в квартире в Норртелье. Но она его уговорила.