Кристофер Уинтроп – Анатомия рынка: Как всё устроено на самом деле (страница 2)

Представьте аукцион, где продается картина, нарисованная вашим котом. Сама по себе она стоит копейку. Но если на аукцион придут два сумасшедших миллиардера, которые поспорят друг с другом из принципа, цена улетит в космос. Будет ли это безумием с точки зрения искусства? Да. Будет ли это правдой с точки зрения рынка в эту секунду? Абсолютно. Цена сложилась именно такая, и если вы владели картиной, вы стали богаче.

Официальная статистика биржевых торгов не знает слов «справедливо» или «несправедливо». Она знает только цену последней сделки. Это аксиома. Смиритесь с ней. Рынок всегда прав в том смысле, что он всегда отражает реальность текущего момента, какой бы абсурдной она ни казалась.

Шум и сигнал: как отличить судороги рефлексов от тектонических сдвигов

Если цена – это сигнал, то как среди белого шума услышать главное? Как отличить нервный тик от инсульта?

Это главная проблема современного инвестора. На нас обрушивается тонна новостей. Президент чихнул – нефть подскочила. Где-то в Африке забастовка – ваш портфель трясет. 90% движений цены – это «шум». Это судороги рефлексов. Толпа испугалась, толпа обрадовалась, алгоритмы купили, алгоритмы продали. Через час цена вернется назад.

Как отличить шум от сигнала? Нужно смотреть на масштаб.

В 2007 году многие видели, что цены на жилье в США растут. Это был сигнал? Нет, для многих это был шум – «ну, растет и растет, всегда так». Но те, кто копнул глубже, увидели, что ипотеку дают безработным, что долги упаковывают в сложные финансовые конструкции. Это был не просто рост цен. Это был тектонический сдвиг – надувание пузыря на кредитном плече, который должен был лопнуть.

В 2014 году, когда цены на нефть рухнули со 100 до 30 долларов за баррель, это был шок. Многие решили, что это конец света для России. Но за этим стоял тектонический сдвиг – сланцевая революция в США. Технология добычи изменилась, и мир перестал так остро нуждаться в ближневосточной и российской нефти. Это был не каприз рынка, а изменение фундамента.

Есть простой бытовой пример. Вы приходите на рынок за картошкой. Сегодня она стоит 50 рублей, а завтра – 60, потому что прошел слух, что будет заморозок. Это шум. Послезавтра она снова 50. Но если картошка вдруг начала стабильно дорожать месяц за месяцем и остановилась на 200 рублях, значит, случилось что-то серьезное: либо удобрения подорожали, либо сгорел урожай в главном регионе. Это сигнал.

Инвестор-профессионал отличается от дилетанта тем, что он игнорирует ежедневные новости и смотрит на графики за 10 лет, читает годовые отчеты и изучает демографию. Демография – это самый медленный, но самый мощный тектонический сдвиг. Старение населения в Японии – это сигнал длиной в 30 лет, который убил экономический рост страны.

Восприятие боли: почему розничный инвестор продает на дне, а покупает на пике

Ну и наконец, самое больное место нашей нервной системы – восприятие боли и удовольствия.

Человеческий мозг так и не научился жить в XXI веке с его биржевыми скоростями. Эволюционно мы настроены на стаю и на иерархию. Когда все вокруг бегут, мы бежим. Когда все замирают, мы замираем. На рынке это работает безотказно.

Возьмем классическую ситуацию. Акции компании падают. Сначала вы терпите, надеетесь, читаете форумы, где умные люди пишут, что это «коррекция». Цена падает дальше. Боль становится невыносимой. Вы не спите по ночам, вы ненавидите эти акции, они отравляют вам жизнь. И вот, когда падение достигает максимума, когда ужас охватывает всех, вы не выдерживаете. Вы продаете. Чтобы остановить боль. Чтобы всё кончилось.

Именно в этот момент часто случается разворот. Потому что вы – последний продавец. Все, кто хотел избавиться от бумаги, избавились. Дальше продавать некому. Остались только покупатели, которые сочли цену привлекательной. Вы продали на дне.

Обратная ситуация. Акции растут. Они растут месяц, два, год. Вы смотрите со стороны и кусаете локти: «Я же знал! Надо было брать!». Желание (удовольствие от обладания растущим активом) становится невыносимым. В какой-то момент вы не выдерживаете и покупаете. Обычно на пике ажиотажа, когда об акциях пишут в новостях как о «чуде», а сосед рассказывает, как он заработал на кухне миллион. Вы входите в игру, когда все фишки уже разобраны.

Это не вопрос глупости. Это вопрос физиологии. Исследования нейроэкономики (да, есть такая наука) показывают, что страх потери активирует в мозге те же зоны, что и физическая боль. А азарт потенциальной прибыли – зоны, связанные с кокаиновой зависимостью.

Как с этим бороться? Нет универсальной таблетки. Но знание диагноза – уже половина лечения. Когда вам хочется закричать «Продать всё!» – знайте: это кричит ваша миндалевидное тело, а не разум. Сделайте паузу. Выдохните. Посмотрите на график на недельном интервале. А если вы на пике эйфории готовы заложить квартиру, чтобы купить биткоин, вспомните тюльпаноманию в Голландии XVII века, когда за луковицу тюльпана отдавали состояние, а потом луковицы стоили как репка.

Глава 3. Скелетные мышцы: Спрос и предложение под микроскопом

Иллюзия баланса: кто на самом деле дергает за ниточки спроса

Мы добрались до мышц. Спрос и предложение – это бицепсы и трицепсы рынка. Именно они приводят цену в движение. В учебниках любят рисовать красивые графики, где линии спроса и предложения пересекаются в «точке равновесия». Красиво, как в анатомическом атласе. Но в реальном теле мышцы никогда не находятся в покое, если человек не мертв.

Рыночное равновесие – это миг. Это секунда, когда продавец и покупатель встретились и хлопнули по рукам. В следующий миг всё меняется.

Главная иллюзия – что спрос рождается сам по себе, из глубин народных масс. Это не так. За ниточки спроса часто дергают те, у кого руки длиннее.

Вспомните историю с алмазами. В XIX веке алмазы были редкостью и стоили бешеных денег, но их было мало. Потом в Южной Африке нашли огромные месторождения. Алмазов стало так много, что они могли подешеветь до уровня стекляшек. Что сделала компания «Де Бирс»? Они не стали продавать все алмазы. Они скупили месторождения и создали искусственный дефицит. Они создали предложение (выпускали на рынок ровно столько камней, сколько нужно, чтобы цена оставалась высокой) и одновременно взвинтили спрос гениальной рекламой: «Бриллианты – это навсегда», «Лучший подарок для любимой». Они привязали социальный ритуал (свадьбу) к куску углерода. Они дергали за ниточки, а мир послушно покупал.

Или взять современный рынок смартфонов. Компания выпускает новую модель. Отличается она от прошлой только чуть лучшей камерой. Но маркетинг создает ажиотаж: очереди, обзоры, слухи. Искусственно раздутый спрос заставляет людей платить бешеные деньги в первые недели продаж, хотя через три месяца цена упадет на треть. Кто дергает за ниточки? Те, кто контролирует информационное поле.

В России в 1990-е был показательный пример с «финансовыми пирамидами». Спрос на их билеты был бешеным. Люди несли последние деньги не потому, что они были идиотами, а потому что предложение (реклама по телевизору, очереди «счастливчиков», получивших проценты) создавало невыносимое давление на психику. Предложение «легких денег» сформировало спрос, который не имел под собой никакого экономического основания.

Эластичность как гибкость суставов: почему одни рынки ломаются, а другие гнутся

Есть в анатомии такое понятие – эластичность. Это способность ткани растягиваться и возвращаться в исходное состояние. В экономике эластичность спроса показывает, насколько сильно изменится количество покупок при изменении цены.

Одни рынки – как кости. Они твердые и ломкие.

Другие – как хрящи. Они гнутся, но не ломаются.

Самый неэластичный товар в мире – это лекарства. Если у вас диабет, вам нужен инсулин. Хоть по 100 рублей, хоть по 1000 – вы купите, потому что иначе умрете. Спрос на инсулин жесткий, как череп. Поэтому фармацевтические компании могут драконовски повышать цены, и это вызывает скандалы, но люди все равно платят.

Другой пример – бензин в России. Многие ездят на машинах, потому что альтернативы нет. Если бензин подорожает на рубль, вы всё равно поедете на заправку. Если подорожает на 10 рублей, вы начнете злиться, но тоже поедете, может быть, чуть реже. Спрос неэластичен в краткосрочной перспективе. В долгосрочной – вы можете пересесть на электричку или купить гибрид, если цены взлетят до небес. То есть со временем жесткая кость становится чуть более гибкой.

А есть товары-«сопли». Эластичные, как жевательная резинка. Например, поход в кино. Если билеты подорожают вдвое, вы скажете: «Да ну, лучше пива куплю и дома посмотрю». Спрос резко упадет. Или брендовая одежда. Если цены на пиджаки от кутюр вырастут, их будут покупать только совсем уж фанатичные модники, а остальные отвалятся.

Понимание эластичности – это суперсила для бизнесмена. Если вы продаете товар с неэластичным спросом (например, хлеб или услуги ЖКХ), вы можете спать спокойно, но вас будет душить государство регулированием. Если вы продаете эластичный товар (предметы роскоши, развлечения), вы должны быть очень чуткими к цене и постоянно искать способы сделать свой товар «менее эластичным» – то есть создать привычку, бренд или зависимость.