Кристофер Триана – Озверевшая (страница 52)
Я двинулась дальше, не превышая скорости.
Доехав до парка, вышла, перезарядила пистолет, повесила на плечо сумку и пошла на поле, где крутила сальто моя команда. Увидела взмывшую вверх Мэнди Кларк. Миссис Моррелл дула в свисток и размахивала руками, как дирижер перед оркестром. Я сунула мобильник в чехол с зажимом, которым пользовалась во время тренировок. Зашла в фейсбук, включила камеру, улыбнулась зрителям и выбрала
- О том, что я сделала, - сказала я, - и что еще сделаю, я ни капельки не жалею.
Я закрепила телефон на груди, так чтобы камера снимала от первого лица. Показав зрителям пистолет, дослала патрон в патронник. Вдалеке завыли сирены, и меня пронзила радостная дрожь. Я была такой живой, такой свободной. Птицы пели, как в раю. Впервые за всю мою жизнь тьма полностью исчезла. Все стало таким ясным, чистым, как плоть младенца. Сердце больше не ныло. Жизнь была прекрасна. Никаких рвущих душу эмоций, ни следа сомнений. Тело, разум и дух пришли в гармонию, и я сделала то, что сделала, не из ярости, но в детском восторге. Мир - чудесное место, если вам под силу его терпеть.
Девочки из команды слишком увлеклись тренировкой и не заметили меня, но я все равно прикрыла пистолет спортивной сумкой. Поле расцвело от сальто, прыжков и киков будущих звездочек. Я увидела Саммер Скотт, повторявшую "прыжки Лоры" с Ханной Макдугал и Конни Хонг. Еще четыре девочки делали сплит-лифт с Мэнди Кларк. Оказавшись у боковой линии, я попала в поле зрения миссис Моррелл. Ее глаза заблестели: она была рада лицезреть звезду на поле.
- Здорово, что ты пришла, Ким!
- Я тоже так думаю.
Я выстрелила миссис Моррелл в грудь. Ее планшет взлетел в воздух, она рухнула в грязь. Крики оглушили меня, словно безумный хор, и, прежде чем девочки, державшие Мэнди, успели отреагировать, я открыла огонь, попав одной в основание позвоночника и пробив другой локоть. Группа разбежалась, уронив Мэнди. Она грохнулась на землю и пыталась встать на колени, когда я приблизилась.
- Ким! - закричала она. - Стой!
Пуля ударила ей в рот, осколки зубов брызнули в разные стороны. Мэнди упала, зажимая разбитую челюсть. Я подошла и дважды выстрелила ей в сердце.
Мужчина, которого я не знала, помощник тренера или папочка-волонтер, звал девчонок, пытаясь увести их с линии огня. Я выстрелила в него, но промазала он метнулся за трибуны, указывая чирлидершам путь к спасению. На поле царила паника. Одни перепуганные девчонки побежали к машинам, другие пытались спрятаться за деревьями и мусорными баками. Даже издалека до меня доносился запах их пота и слез, и мое сердце переполняла любовь. Я стреляла наудачу, попадала и мазала.
Одна из чирлидерш остановилась перед девочкой лет пяти: та стояла на траве и плакала. Наверное, чья-то сестренка пришла посмотреть на тренировку. Этот героический порыв замедлил бегунью, я прицелилась и трижды выстрелила ей в спину. Она рухнула на малышку, погребая ее под собой. Я направила дуло в голову девочке и тоже ее прикончила.
На другом краю парка было бейсбольное поле, где парни играли в софтбол. Они бежали к нам, крича чирлидершам на парковке, желая помочь. До них было далеко, но я все равно стреляла, пока не опустел магазин. В груди у высокого белокурого парня заалели дыры, и он упал. Его пухлый друг словил пулю горлом и рухнул спиной на капот. Другие, пригнувшись, забирались в машины.
Я достала из сумки новую обойму и перезарядила пистолет, после того как заметила Саммер. Она возилась с ключами у своего авто. Я выстрелила - в ветровом стекле появились дыры. Саммер пригнулась и завизжала, когда ее обдало осколками. Я двинулась к подружке, ранив пробегавшую мимо девочку - всадила ей пулю в плечо, и та врезалась спиной в дерево. Саммер хотела заползти под машину, но застряла на полпути. Я наклонилась, ненадолго отложила оружие и достала из сумки строительный пистолет. Он сиял на солнце. Я задрала ей юбочку и начала всаживать гвозди в задницу. Саммер пиналась и кричала. Сирены выли громче и ближе их была целая куча. Когда гвозди кончились, я взяла обычный пистолет, прижала дуло к промежности Саммер и спустила курок. Ее пизда взорвалась. Она прекратила сучить ногами, а я встала, заметив трех чирлидерш, бегущих к маленькому бетонному туалету. Автомобили, скрипя шинами, выруливали с парковки. Я слышала, как люди рыдают в мобильники, звонят в скорую и в полицию, зовут на помощь родителей. Многие девочки убежали в лес, другие спрятались так хорошо, что я их не видела.
Я пошла за троицей, скрывшейся в туалете.
Тяжелая дверь лязгнула у меня за спиной.
Одна из флуоресцентных ламп мерцала вверху, как электромухобойка, обнажив треснувшую плитку и бетонные стены. Мусорка была забита бумажными полотенцами, несколько валялось внизу, окружив ее мокрым нимбом. Две кабинки были закрыты, третья - распахнута. Пахло дерьмом, окровавленными прокладками и старой мочой.
До меня донеслись приглушенные всхлипывания.
Я опустилась на колено и заглянула под двери. Ног не было. Снаружи ревели сирены, я слышала, как из-под колес летит гравий. Поставила на пол сумку и пальнула в потолок. Девчонки закричали.
- Откройте гребаные двери! - приказала я.
Ничего. Я выстрелила в одну, и дверь напротив открылась. Внутри была чирлидерша-юниор - хрупкая и рыжеволосая, с пышными хвостиками и скобками, напомнившими мне о Кейтлин, хотя девчонка была намного младше. Обхватив себя руками, она скорчилась, чтобы стать еще меньше. Ее тело тряслось, как старая стиральная машина.
- Выходи, - сказала я.
Она дрожала, но не шевелилась. Ахнула, когда я вошла в кабинку, схватила ее за хвостик и вытащила наружу. На шортах девочки расплылось пятно мочи, и она заплакала, не пытаясь дать сдачи. Я швырнула ее на пол, убрала пистолет в сумку и достала один из канцелярских ножей с новым лезвием. Вцепилась ей в волосы, запрокинула девчонке голову и принялась кромсать, пока она елозила подо мной, пытаясь вырваться. Лезвие оставило несколько ран у нее на лице, открыв остатки детского жира на щеках, порезав лоб и уши. Пытаясь защититься, девочка вскинула руки ладонями вверх, и я искромсала их. Сунула лезвие в одну из ее ноздрей и дернула, разрезав надвое. Вскоре ее лицо превратилось в кровавое месиво. Отшвырнув канцелярский нож, я достала из сумки провода, подняла девчонку на ноги, впечатала в раковину, так что она сложилась пополам. Я связала ей руки кабелем и развернула лицом ко мне. Девчонка зажмурилась, визжа, ее кровавое лицо заполнило кадр.
- Я тебя отпускаю. Иди и скажи полиции, что у меня здесь еще две заложницы. Поняла?
Девчонка рыдала так сильно, что не могла говорить.
- Кивни, если поняла.
Она кивнула.
Я отпустила ее, и чирлидерша выбежала наружу, едва не споткнувшись на пороге. Я захлопнула дверь, соображая, чем ее можно забаррикадировать. Принесла замок и цепь - на двери с моей стороны поблескивала металлическая ручка, но закрепить цепь было негде. Мусорка слишком легкая, покатится от первого рывка.
Я достала из сумки пистолет, согнувшись, когда живот пронзила резкая боль. На секунду я подумала, что меня подстрелили или ударили ножом, и крутанулась на месте, ища нападавшего, но его не было. Почувствовала когти на стенках матки и поняла, что враг - внутри.
- Не сейчас!
Собрав все силы, я подошла к закрытой кабинке и пнула дверь, слыша всхлипывания двух девушек.
- Открывайте, или я начну стрелять. Пули порвут эту дверь, как бумагу.
Я дала им пару секунд. Задвижка щелкнула, и дверь медленно открылась внутрь. Девчонки стояли на унитазе, обняв друг друга и дрожа. Одна была крепенькой блондинкой, другая костлявой черной с косичками. У обеих не было груди и макияжа. Я их знала. Они были моими ровесницами и ходили со мной почти на все занятия, но оказались недостаточно популярными, чтобы я запомнила их имена.
- Вон, - сказала я.
Они осторожно слезли с унитаза. Снаружи кто-то кричал в мегафон.
Девушки вышли из кабинки, и я заставила их сесть на пол, спина к спине. Обмотала их цепью, так туго, как могла, и скрепила концы замком. Девчонки рыдали, но не сопротивлялись и не пытались выхватить пистолет. Я встала, восхищаясь трофеями.
- Что за день, дамы. Что за день.
Траходемон вгрызся в меня, и я скорчилась. Внутри словно вращалось лезвие блендера. Я представила звереныша в виде торнадо. У меня еще оставалось немного кишок Дакоты, так что я вытащила их из сумки и сожрала за пару укусов. Рыгнула и почувствовала во рту привкус желчи. Живот свело, и мне пришлось сесть. Из парка долетел властный мужской голос, усиленный и искаженный. Убеждал в возможности мирного разрешения ситуации, говорил, что мне не причинят вреда, если я отпущу девочек. Я едва разбирала слова. Они словно выстроились в другом порядке, или говоривший разрывался между английским и незнакомым мне иностранным языком. Голос глушили помехи, и чем больше я слушала, тем громче красный шум звучал в моей голове. Алая лужа на полу - там, где я порезала рыжеволосую, - расползалась все дальше. Кровь, как ручьи из озера, струилась по трещинкам в плитках, чертила узоры. Я пыталась расшифровать их. Под кафелем пульсировала земля.
Я повернулась к черной девчонке и внезапно поняла, что это Кейтлин.