Кристофер Триана – Озверевшая (страница 34)
Симона наклонилась к нам, Кейтлин отшатнулась и выбила стакан из руки матери. Он ударился о стол, разлетелся на части. Кейтлин заорала, словно банши, на ее лице вздулись вены. Я вскочила с кровати, чтобы полюбоваться, как Симона пытается обнять дочь. Кейтлин отбивалась и вопила как одержимая. Когда Симона навалилась на нее, Кейтлин вывернулась и схватила крупный осколок.
Я не моргала, не желая пропустить ни секунды.
Кейтлин вывернулась из хватки матери, развернула осколок кромкой к себе и вонзила его во внутреннюю часть предплечья. Дернула вверх, разрезав руку, прежде чем Симона смогла его вытащить. Комната словно взорвалась - руки и ноги замелькали в воздухе, кровать тряслась, лампа упала со столика, мать с дочерью боролись, кровь заляпала простыни.
- Держи ее за ноги! - закричала Симона.
Я забралась на кровать и вцепилась в молотящие по воздуху ноги Кейтлин, наслаждаясь тем, что удерживаю ее, - это походило на связывание. Простыни слетели с кровати. Симона пыталась остановить ими кровь. На Кейтлин были только длинная (без сомнения, папина) футболка и трусики. Я оказалась между ее голых ног, наслаждаясь прикосновением к гладкой, детской коже. Вдохнула свежий медный запах крови, и перед глазами поплыло от желания. Моргнув, я вернулась в действительность. В наших руках Кейтлин перестала кричать и зарыдала так ужасно, что у нее начались судороги. Дышала громко и прерывисто. Снова гипервентиляция.
Симона закричала от ужаса и отчаяния. Схватила ингалятор со столика у кровати и попыталась запихнуть его Кейтлин в рот, другой рукой зажимая рану. Простыни стали красными и скользкими, изголовье и стены покрылись кровавыми пятнами и отпечатками. Кейтлин трясло так, словно она сидела на электрическом стуле. Когда Симона засунула ингалятор ей в рот, Кейтлин сжала зубы так сильно, что он треснул и разлетелся на части. Ее глаза закатились.
- Вызывай скорую! - вскричала Симона.
Я достала мобильник и вышла из комнаты. Не хотела пропустить шоу и не желала, чтобы медики приехали вовремя. Стояла в коридоре, прислушиваясь к воплям Симоны, и ждала, когда можно будет набрать 911.
- Кейтлин! - рыдала Симона. - Дыши, милая! Дыши!
Если ждать слишком долго, она решит, что я медлю специально. После нескольких тяжких минут я набрала номер и попросила прислать скорую, а потом вбежала в комнату, чтобы увидеть, как умирает Кейтлин.
Часть 2
Глава 23
Стоял прекрасный солнечный день, и, хотя такая погода мне обычно не нравилась, в том, что он пришелся на похороны Кейтлин, было определенное очарование.
Когда приехала скорая, она уже перестала дышать. Кейтлин потеряла очень много крови. Отойдя от кровати, Симона выглядела так, словно на нее напали с бензопилой. От искусственного дыхания толку не было, и медики достали дефибриллятор и дернули током хрупкое тело так, что оно подскочило. Мать закричала от ужаса. Несмотря на все усилия, они не смогли реанимировать Кейтлин. Она умерла прежде, чем ее погрузили в машину.
Симона представляла собой невероятное зрелище. Разрушение было полным и всепоглощающим, словно прекрасный взрыв, лучше, чем я предполагала. Новая воронка адского пламени сомкнулась вокруг и пожрала ее, утянула вниз, вниз, вниз - в черную бездну, откуда нет возврата. Я наблюдала за этим в немом восторге, стараясь изо всех сил изображать скорбь и шок. Казалось, серая шелуха дома Блэкли на миг исчезла, мое тело расслабилось, незримый пузырь снова сомкнулся вокруг меня, согревая душу в кровавых объятиях, наполняя сердце эйфорией и тьмой, моими трофеями. Слезы выступили на глазах, но никто не понял, что я плачу от радости.
Теперь, когда я смотрела на гроб, они вернулись. Семья Кейтлин обступила меня, сгорбившись под грузом горя, и моя ""киска""потекла. Я не могла дождаться, когда окажусь дома и трахну себя, хотя с момента смерти я мастурбировала так часто, что промежность болела. Пока священник нудел об Иисусе, Небесах и прочем дерьме, я представляла тело Кейтлин на столе бальзамировщика со шлангами, накачивающими ее формальдегидом. Гадала, не трахнул ли он ее труп. Я бы точно не удержалась. От одной мысли о ее хладном теле меня пронзила сладкая дрожь. Она будет обнаженной и бескровной, чистой, какими могут быть лишь недавно умершие. В юных мертвецах есть своего рода поэзия, красота. Молодость усиливала чувство утраты, и я хотела размазывать слезы, пролитые скорбящими, по своему телу, пока не лишусь чувств от оргазма. Священник все бубнил, а я прикидывала, сложно ли будет прошмыгнуть ночью на кладбище и выкопать тело. Забрать его домой, как секс-куклу в духе Эда Гейна[9]. Странная мысль, но она развлекла меня во время нудной надгробной речи.
Смерть Кейтлин свела город с ума. Школа закрылась на день. Люди вели себя так, словно жили в мыльной опере. Ребята, которые дразнили Кейтлин, травили в Сети и распространяли грязные фотки, как триппер, теперь говорили, какой милой она была. Чирлидерши Мэнди Кларк и Саммер Скотт вещали направо и налево о ее потенциале и о том, что собирались помочь ей попасть в команду на следующий год. Даже Эми говорила всем, как сильно ей нравилась Кейтлин, не смущаясь нас с Брайаном и Дакотой. Словно явилась из альтернативной реальности, где не поливала Кейтлин грязью на каждом шагу.
А Дерек?
Что ж, у школы появилась новая мишень для ненависти.
Теперь Дерек был проклятым сукиным сыном. Он изнасиловал и замучил невинную девочку, довел ее до самоубийства (все считали, что это именно самоубийство, несмотря на факты). Вместе с подозрениями в убийстве мистера Блэкли, Дерек сделался большим изгоем, чем Кейтлин. Перемена общественного мнения потрясала быстротой и силой. Это было так смешно. Наша школа и городок превратились в сцену, на которой разворачивалась шекспировская трагедия, и страсти только накалялись.
Отцу нужно было уехать по делам в Атланту. Я уже была там раньше, поэтому не завидовала ему, особенно понимая, что поездка затянется. Он снова и снова спрашивал меня, справлюсь ли я одна. Это раздражало. Обычно отец таким не интересовался. Это выглядело даже оскорбительным, но из-за недавних смертей он не хотел уезжать. Все же ему пришлось. Отец оставил на моем попечении дом и машину. Курить и пить стало легче. Также я разузнала о лекарствах без рецепта, которые не рекомендовалось принимать при беременности, и теперь каждый день пила касторку, время от времени пепто-бисмол[10] и иногда закидывалась ибупрофеном[11], напроксеном[12] и противоотечными таблетками. Смешивала абортивный коктейль, как я думала.
До июня оставалось несколько дней. Я была на третьем месяце беременности. Даже если бы я могла обойти вопрос с разрешением от родителей, легальный аборт стал невозможен.
Мои кошмары разворачивались как грязные салфетки. Мелкий траходемон окопался в моем нутре. Я постоянно была голодна и хотела только сырого мяса. Однажды я даже разорвала пакет куриного фарша и сожрала его сырым на кухне посреди ночи. Зародыш менял меня. Скоро я почувствую, как это отродье извивается внутри, словно змея. Тошно было даже думать об этом.
Я выкинула мысль из головы и посмотрела на свое голое отражение. Чувствовала, что набрала вес, но животик пока не был виден. Судя по тому, что я читала, скоро он появится. Придется ходить в мешковатых свитерах, но это только оттянет неизбежное. Надо было вырвать из себя эту тварь, тогда она подохнет. Я мечтала о кровавом фарше, выползающем из моей вагины, но надежда казалась маленькой, почти недосягаемой. Впрочем, у меня была цель, а я никогда не бросаю задуманного.
Меня разбудил звонок в дверь.
На часах было полчетвертого утра. Я застонала, гадая, не приснился ли мне звук. Пока я ворочалась, позвонили снова, несколько раз. Я выглянула в окно и удивилась.
Возможно, Дерек узнал, что отец уехал из города. Эми, Дакота и Брайан были в курсе. Они уже тусили вместе. А может, он слишком спятил, чтобы об этом думать. Может, Дерек хотел, чтобы отец оказался дома: тогда парень смог бы поговорить с ним о том, что случилось на самом деле. Убедить его заставить дочь... что? Сознаться?
На мне были только футболка и трусики, но я сбежала по лестнице: что бы ни произошло, тем хуже для Дерека. Он пришел к дому свидетельницы посреди ночи. Благодаря этому, я сотру его в порошок. Прежде чем открыть дверь, я убедилась, что камера без звука, снимавшая крыльцо, включена. На экране Дерек тревожно переминался с ноги на ногу - совершенно один. Под трели звонка я вошла в кухню и взяла с подставки мясницкий нож.
Открыв дверь, я подняла его. Дерек отшатнулся и вскинул руки.
- Я просто хотел с тобой поговорить, - сказал он. Сглотнул, лицо скривилось от нервного тика. - Просто поговорить.
- Руки за голову.
Дерек сделал, как сказано. Я подошла и пощупала его грудь, чтобы убедиться, что на нем нет жучка. Похлопала по ногам на случай, если он принес оружие или диктофон, но ничего не нашла.
- Я пришел один. Никто не знает, что я здесь. Это только между нами.
- Говори, если хочешь.
- Это ты, да? Ты специально это сделала?
- Сделала что?
- Той ночью. На вечеринке. Ты сказала мне, что она любит жестко. Ты напоила меня, чтобы я в это поверил. Ты должна рассказать обо всем копам. Я не насиловал Кейтлин.