Кристофер Сэнсом – Каменное сердце (страница 34)
– Я переговорю с ним.
Джозефина перевела взгляд с меня на медика. Глаза ее наполнились слезами.
– Вы такие добрые… оба. – Она вскочила, смахнув со стола закупоренную бутылочку с маслом.
Гай ловко поймал ее в воздухе и вернул пациентке со словами:
– Будь поосторожнее.
– O, спасибо вам, сэр! Я такая неуклюжая… Мне так неудобно! – И, сделав реверанс, девушка заспешила к двери.
Мой друг тяжело вздохнул:
– Ожог трех- или четырехдневной давности. Джозефина говорит, что все это время отец заставлял ее работать. Боль при этом, наверное, была адская.
– Этот Колдайрон – настоящая скотина. Гай, ты уверен, что хочешь командовать им во время моего отсутствия?
– Уверен. – Доктор улыбнулся. – Не бойся, Мэтью, я справлюсь.
– Обращайся с ним, как посчитаешь нужным. Я найму нового эконома сразу, как только вернусь, и тогда его можно будет уволить. – Сказав это, я немного помедлил и добавил: – Впрочем, меня смущает судьба Джозефины…
– Да, девочка во всем зависит от отца. – Малтон поднял на меня глаза. – Не думаю, чтобы она была настолько глупа, как это кажется. Просто папаша вконец затюкал бедняжку.
Я задумчиво кивнул:
– Интересно, найдется ли какой-нибудь способ избавить ее от власти Колдайрона?
– Довольно уже и того, что ты взвалил на себя ответственность за Эллен. – И, бросив на меня едкий взор, мой товарищ невозмутимо поинтересовался: – Мэтью, а если вдруг мисс Феттиплейс сообщит мне, что любит тебя, и спросит, может ли она рассчитывать на взаимность, то что в этом случае прикажешь ей ответить?
Меня бросило в краску.
– Можешь сказать, что ты просто не знаешь ответа.
– Но я прекрасно знаю его.
– Тогда объясни ей, что на такие темы следует беседовать со мной самим.
Врач обратил ко мне проницательный взгляд своих карих глаз:
– А ведь Эллен вполне может решиться на это. Что ты будешь делать тогда?
– Посмотрим… все будет зависеть от того, что я сумею узнать в Сассексе.
– Подозреваю, что ничего хорошего ты не узнаешь.
В этот момент я с облегчением услышал громкий стук во входную дверь и развел руками:
– Извини.
В дверях стоял молодой посыльный с кокардой королевы на дублете. Впустивший его в дом Колдайрон круглыми глазами взирал на этот знак отличия.
– Письмо от мастера Уорнера, сэр, – проговорил юноша.
Повернувшись к Уильяму, я бросил:
– Подавай ужин.
И эконом, вопреки собственному желанию, вынужден был ретироваться на кухню. Посыльный вручил мне письмо. Прочитав его, я выругался сквозь зубы:
– Проклятье!
Барристер писал, что при всем своем желании не сможет послать со мной обещанного спутника: тот в этот день уже принял присягу, – теперь в Хэмптон-корте каждый крепкий и здоровый слуга на счету.
– Будет ли ответ, сэр? – спросил посыльный.
– Нет, – отрицательно покачал я головой и закрыл за ним дверь.
Не в манере Уорнера было подводить людей, однако на тех, кто служил при дворе, давили еще сильнее, чем на всех прочих. Я подумал, что, поскольку мы уезжаем завтра утром, искать кого бы то ни было уже поздно. Оставалось только благодарить судьбу за то, что я не рассказал Бараку о привидевшемся Эллен сожженном заживо человеке. Теперь придется решать эту загадку, рассчитывая только на свои собственные силы.
Часть вторая
Путешествие
Глава 12
В среду, первого июля, я поднялся до рассвета. Облачившись в рубашку и тонкий дублет, натянул кожаные сапоги для верховой езды и еще в полумраке спустился вниз, с сожалением вспоминая былые времена: прежде, куда бы я ни собирался, Джоан вставала еще раньше и трепетно заботилась о том, чтобы я захватил с собой все необходимое.
У подножия лестницы меня ожидали Колдайрон и его дочь; рядом с ними стояли на полу приготовленные для путешествия корзины и короб. Груз был слишком велик для меня, и накануне я приказал Уильяму проводить меня до речного причала, где была назначена встреча с Бараком.
Джозефина сделала реверанс:
– Доброе утро, сэр.
А эконом добавил:
– Отличная погода для путешествия.
Глаза его были полны любопытства: он считал, что я отправляюсь по личному поручению короля.
– Доброе утро, Уильям. И тебе тоже, Джозефина, – поздоровался я с обоими. – Почему ты встала так рано?
– Она понесет одну из корзин, – ответил Колдайрон, а девушка нервно улыбнулась и протянула мне небольшой полотняный мешочек:
– Сэр, здесь немного хлеба и сыра, а также несколько ломтиков ветчины. И сладкое печенье, которое я купила на рынке.
– Спасибо тебе, Джозефина, – улыбнулся я.
Служанка покраснела и снова сделала книксен.
На улице уже потеплело; на небе нельзя было найти ни облачка. Я шел по пустынной Канцлер-лейн, а Уильям и его дочь следовали за мной. На Флит-стрит стояла тишина, все окна были закрыты ставнями, и несколько бродяг спали в дверях лавок. Вдруг сердце мое заколотилось при виде одетых в синие балахоны четверых подмастерьев, расположившихся возле шлагбаума. Отделившись от него, они неспешным ленивым шагом направились нам навстречу. Все парни были при мечах.
– Особая стража, – проговорил один из них, тощий, веснушчатый, лет восемнадцати, не больше. – Слишком рано вы нынче вышли из дому, сэр. До окончания комендантского часа еще целый час.
– Я адвокат, и мне нужно взять лодку у причала, – ответил я, не вдаваясь в подробности. – А это мои слуги.
– Мой хозяин занят чрезвычайно важным делом! – отрезал Колдайрон. – А вам всем следовало бы находиться в армии, а не бедокурить на улице.
Подмастерье ухмыльнулся в ответ:
– А глаз куда подевал, папаша?
– Потерял в битве при Флоддене, щенок.
– Пошли, – сказал я.
Мы перешли через улицу. Один из мальчишек выкрикнул нам в спину:
– Калеки!
Мы перешли на Миддл-Темпл-лейн. Тонкий и зябкий речной туман окружил нас в садах Темпла. Барак ожидал меня на лестнице со своим собственным коробом. Он уже успел нанять с утра пораньше лодочника, суденышко которого было привязано неподалеку. Вокруг зажженного фонаря в тумане сиял желтый ореол.
– Ну что, готовы? – спросил Джек. – Этот человек отвезет нас до Кингстона.
– Вот и хорошо. Как там Тамазин? – поинтересовался я.
– Вчера целый вечер проплакала. А сегодня я тихонько улизнул из дому, не разбудив ее, – ответил мой помощник и отвернулся.
Я же обратился к Колдайрону:
– Поставь вещи в лодку. Вместе с корзиной Барака.