Кристофер Сэнсом – Каменное сердце (страница 32)
Глава 11
Я повел помощника в таверну.
– Это вы хорошо придумали, – проговорил он, – занести мое имя в официальный приказ. Думаете, теперь Гудрик от меня отстанет? – Его рука, державшая кружку пива, чуть подрагивала.
– Даже не сомневайся. Это судебное распоряжение предписывает тебе лично сопровождать меня, – объяснил я Бараку. – Сэр Уильям Паулит обладает значительно большей властью, чем какой-то солдафон. Сходи сегодня еще раз в опеку, забери подписанное Паулитом предписание и отнеси его Карверу в магистрат. Пусть тот покажет документ Гудрику. A послезавтра нас здесь уже не будет.
– Гудрик наверняка пронюхает, что это ваших рук дело.
– Ну и что? Он все равно не сумеет ничего изменить. Сам Паулит уезжает в Портсмут, а клеркам в Сиротском суде это дело не интересно. – Я с горечью улыбнулся. – Заработать на нем нельзя.
– Эта идея осенила вас прямо в суде?
– Да. И слава богу, что Дирик не стал возражать! – Я со всей серьезностью посмотрел на Джека. – Сам знаешь, я не хотел срывать тебя с места, однако другого способа обеспечить твою безопасность просто нет. Надо будет сказать Уорнеру, что клерк мне больше не нужен, а вот присутствие крепкого слуги и телохранителя не помешает.
Барак тоже взглянул на меня:
– Тамазин не знает о том, что подмастерья напали на вас не просто так… Она и не подозревает, что это было весьма недвусмысленным предупреждением.
– Тогда и не говори ей ничего. Теперь собственная безопасность заботит меня куда меньше, чем прежде. Дирик знает, что я пользуюсь покровительством королевы, и наверняка сообщит об этом Хоббею в своем письме. Если опасность исходила от этой парочки, на новое нападение они не решатся. Впрочем, я все больше сомневаюсь, что именно эти двое натравили на меня тех парней. Дирик, конечно, не подарок, однако не думаю, что он решится пойти на нечто, способное доставить ему неприятности в зале суда.
– Откровенно говоря, этот тип мне совершенно не понравился. Что вы о нем знаете?
– Я тут порасспрашивал кое-кого из Линкольнс-Инн. Винсент Дирик родился в Лондоне, в семье мелкого клерка. Хорошо сдал экзамены и решил специализироваться на земельных тяжбах и делах об опеке. Странный человек… Выглядит так, словно, кроме нападения, никаких других способов в жизни не существует. Тем не менее, судя по его собственным словам, будет очень тосковать по жене и детям.
– Но кто, если не он, мог подучить этих мальчишек напасть на вас? И потом, самоубийство Майкла по-прежнему кажется мне весьма подозрительным.
Я ненадолго задумался:
– Сомневаться в том, что Кафхилл покончил с собой, оснований нет. Мы не располагаем никакими свидетельствами, но имеем только пустую комнату.
– Надо думать, что, если бы кто-то действительно хотел, чтобы вы не путались под ногами, он приказал бы этим головорезам убить вас или покалечить.
– Согласен. – Я взглянул на своего помощника. – Вот что, Джек. Когда мы поедем на юг, тебе не стоит искать неприятностей на свою голову. Тот человек, которого обещал выделить мне Уорнер, вполне может проводить меня в город, где раньше жила Эллен.
– Вас это по-прежнему интересует?
– Ну да.
Джек приподнял бровь и негромко сказал, сменив тему:
– Вы же знаете Тамазин. Последнее слово непременно должно принадлежать ей. Вы не заглянете к нам домой, чтобы сообщить новость?
Через полчаса мы уже были в доме Барака, в маленькой гостиной. Хозяйка сидела напротив нас. За окном, над цветами в ее ухоженном палисаднике жужжали пчелы.
– Тебе решать, Тамми, – проговорил мой помощник.
Его жена глубоко вздохнула:
– Ох, Джек, а ведь тебе всего только и нужно было вежливо поговорить с этим человеком…
– Тамми, я сожалею о своей несдержанности куда сильнее, чем умею выразить.
– Если все пойдет удачно, – вмешался в беседу я, – мы успеем обернуться меньше чем за две недели. Так что к родам точно вернемся.
Миссис Барак посмотрела на мужа:
– Что ж, во всяком случае, ты все это время не будешь мозолить мне глаза.
Голос Тамазин прозвучал непринужденно, однако я видел, что она глотает слезы в преддверии разлуки. Кроме того, я понимал, насколько супруги боятся того, что и этот ребенок тоже родится мертвым, и как нуждаются они сейчас друг в друге. Однако лучшего плана спасти Барака у меня не было. Подойдя поближе, Джек взял жену за руку.
– В нынешние времена путешествие наверняка окажется сложным, – заметила она.
– Нам случалось совершать и более дальние и трудные поездки, – возразил Барак. – Например, в Йорк, где я встретил тебя.
– Постарайся лучше никого не встретить в Хэмпшире, – отозвалась Тамазин с насмешливой угрозой, и я понял, что она посчитала мой план наилучшим выходом из ситуации.
– Хорошо, – пообещал Джек.
Его супруга повернулась ко мне:
– Но что, если вторжение французов начнется как раз тогда, когда вы еще будете там? Застрянете надолго, а я даже и знать ничего не буду.
– Хойленд, куда мы едем, располагается в нескольких милях от моря. И в связи с этим мне кое-что пришло в голову. Должно быть, сейчас между Лондоном и войсками, сосредоточенными на берегу, курсирует уйма королевских почтальонов. Хорошо обученных своему делу, располагающих подставными лошадьми и обладающих правом первоочередного проезда на дороге. Не сомневаюсь в том, что мне удастся уговорить мастера Уорнера разрешить нам посылать и получать письма с их помощью. По крайней мере, вы сможете извещать друг друга о новостях. Кроме того, я хочу иметь возможность поддерживать связь с Уорнером. – Я улыбнулся. – Мне совершенно не повредит пара-другая писем с печатью двора королевы.
– А как насчет вашего собственного дома? – спросила Тамазин. – Неужто вы оставите его на этого кабана-дворецкого?
– Мне придется попросить Гая распоряжаться в доме. Я не желал беспокоить его, но теперь не вижу иного выхода. Кроме того, я хочу, чтобы он приглядел за кое-кем еще.
– За Эллен? – уточнил Барак.
– Да.
– Эта женщина, – промолвила его супруга, – приносит вам только все новые и новые хлопоты. – Я не ответил, и она снова посмотрела на Джека. – Другого способа избавить тебя от армии не существует, так ведь?
Барак кивнул:
– Боюсь, что так. Мне очень жаль. Пожалуйста, не сердись.
Тамазин вновь посмотрела на меня:
– Возвращайтесь домой как можно скорее. – Она крепко сжала руку мужа. – И береги хорошенько мастера Шардлейка.
– A ты береги нашего сына, – ответил Барак. – Моего Джона.
Молодая женщина печально улыбнулась:
– Мою Джоанну.
На следующий день я снова посетил Бедлам. Я помнил, что смотритель Шоумс обычно долго обедает в соседней таверне, и предположил, что в это время он едва ли окажется на месте. Открыл мне Хоб Гибонс, отнюдь не обрадовавшийся моему визиту:
– Гвозди Господни! Начальник же велел вам держаться подальше от этого места! Если он застанет вас здесь…
– Шоумс не выйдет из таверны еще час.
– Вы не сможете повидать Эллен. Он приказал держать ее связанной до вечера. Никаких гостей.
– Хоб, я хотел увидеть именно вас. Вот что, впустите меня. Нечего беседовать прямо во дворе у всех на виду. Да не переживайте вы так, мой визит не сулит вам никаких неприятностей.
– Хотелось бы мне никогда более в жизни не видеть вашей согбенной спины, – проворчал Гибонс, однако позволил войти внутрь, а потом провел меня в крохотную контору.
Из гостиной доносился шум голосов.
– Как чувствует себя мисс Феттиплейс? – спросил я.
– Уже ест. Но после воскресенья не произнесла ни единого слова. – Смотритель жестко хохотнул.
Я прикусил губу: горько было понимать, что Эллен связана, причем из-за того, что я наговорил ей лишнего.
– Завтра я уезжаю. Примерно дней на десять, – сообщил я.
– Вот и славно!
– Я хочу, чтобы вы приглядели за мисс Феттиплейс… Позаботьтесь о том, чтобы Эллен было хорошо. Чтобы ей снова позволили заниматься своими делами. А если она опять начнет буйствовать, чтобы с ней обходились помягче.
– Послушать вас, так это я всем здесь распоряжаюсь! Это не так.
– Вы являетесь заместителем Шоумса. Вам приходится следить за повседневными нуждами пациентов, от вас зависит сделать обхождение с ними более жестким или мягким.