Кристофер Сэнсом – Доминион (страница 79)

– Я готов, – сказал Дэвид. Он сделал для Сары все, что мог. Джексон прав: надо попытаться вызволить Фрэнка.

Следующим высказался Джефф.

– Порядок. Полагаю, родители никогда не узнают, что со мной случилось, – медленно добавил он.

– Понимаю, как это тяжело, – сказал Джексон. – Но мы все знаем, что может настать день, когда нам придется пуститься в бега, навсегда расстаться с близкими. Это относится ко всем нам. Ко мне тоже.

Он печально улыбнулся и показался на миг таким же незащищенным, как все остальные. Дэвид подумал об Айрин, о родителях Сары. Скорее всего, Сара больше не увидит своих родственников. Не пострадают ли они? Связи Стива с чернорубашечниками наверняка сыграют свою роль, подумалось ему.

Джексон встал, подошел к столу, достал из портфеля два коричневых удостоверения и протянул их Дэвиду и Джеффу. Дэвид открыл свое. Пару лет назад он посетил фотографа и снялся на случай, если потребуются поддельные документы: теперь на него смотрело то самое фото, скрепленное точной копией печати Министерства внутренних дел. Документ был оформлен на имя Генри Бертрама, проживающего в Буши, графство Хертфордшир. Женат. Служит в Министерстве транспорта.

– Вы оба оформлены как государственные служащие, – сказал Джексон. – Это вам знакомо, вы сможете со знанием дела говорить о работе, если потребуется. Города все еще кишат полицейскими, а некоторые дороги, ведущие в новые еврейские лагеря, перекрыты. Вполне вероятно, что от вас потребуют предъявить удостоверения личности, а ложь тем убедительнее, чем она ближе к правде. – Он снова сунул руку в портфель и извлек пухлый белый конверт. – Еще кое-что. – Джексон посмотрел на мужчин, взгляд его посуровел. – Если немцы схватят вас, боюсь, вам не миновать застенков гестапо в подвале Сенат-хауса. – Дэвид бросил взгляд на Джеффа. Тот судорожно вздохнул, когда Джексон открыл конверт и аккуратно вытряхнул на ладонь две круглые эластичные пилюли. – Это капсулы с цианидом. Наталия знает, у нее есть такая. Носите их в карманах брюк, никуда не убирайте. И бога ради, не потеряйте. Если вас поймают, если за вами придут и станет ясно, что уйти не получится, суньте пилюлю в рот. Не глотайте, раздавите зубами. Внутри стеклянная колбочка. Действует мгновенно.

Он протянул руку, и Дэвид с Джеффом взяли по капсуле. Положив ее в карман, Дэвид поймал себя на мысли о том, что смерть почти ничего не весит.

– Полагаю, всем нам приходилось рисковать жизнью, – продолжил Джексон. – Я сидел в окопах на Великой войне, Фицджеральд воевал в сороковом, а вам, Дракс, наверняка доводилось сталкиваться с опасными ситуациями в Африке. Забавно, но я пришел к выводу, что в бою всегда надо быть готовым к смерти: ты словно держишь ее в запертой комнате, но способен открыть эту комнату в любой миг и заглянуть смерти в лицо, понимая, что это последняя вещь, которую ты увидишь. – Он улыбнулся с неожиданным смущением. – Мне кажется, любой человек сознает, что однажды умрет; у каждого из нас есть своя запертая комната. Наверное, верующим легче.

Дэвид нащупал в кармане пилюлю и посмотрел на Наталию, но та глядела куда-то вдаль, лицо ее словно окаменело. Наверное, капсула находилась при ней уже давно.

Джексон хлопнул в ладоши, отчего Дэвид слегка подскочил.

– Итак, – произнес Джексон. – Теперь о хорошем: у вас отличные шансы на успех, все могут стать героями. А когда переберетесь в Америку, вас встретят наши сторонники, доставят в Канаду, выдадут новые документы. Вы будете на положении английских иммигрантов.

Дэвид подумал: там никому не будет дела до того, что он наполовину еврей. Или почти не будет. Быть может, он даже переберется в Новую Зеландию, к отцу. Поедет ли с ним Сара? В глубине души Дэвид опасался, что между ними все кончено. Затем он подумал совсем о другом и пристально посмотрел на Джексона.

– Здесь нет пилюли для Фрэнка.

Джексон покачал головой:

– Он может не взять ее. Или принять, как только получит. Если что, у Наталии есть оружие, и она позаботится о том, чтобы Манкастера не схватили.

Дэвид посмотрел на нее.

– Дэвид, оружие будет у меня одной, – сказала она. – Никто не ожидает, что женщина носит с собой пистолет. Опыт у меня есть, а тут еще сработает фактор внезапности.

– Сработает, если будете действовать быстро, – согласился Джексон и защелкнул портфель. – Боюсь, Наталия, что я попрошу вас приготовиться к отъезду в течение получаса. Возьмите с собой только личные вещи, позаботьтесь о том, чтобы оставленное здесь не могло оказаться полезным для полиции или привести к нам. Я дам вам троим адрес, где можно остановиться на пару ночей. Для начала переговорите с Дилис. Пусть собирается.

– Думаю, мне придется бросить картины, – промолвила Наталия.

– Да, боюсь, что так. – Джексон снова виновато улыбнулся. «Он уважает ее, доверяет ей, – подумал Дэвид. – А вот мы с Джеффом – сопляки, и я однажды уже подвел всех».

Наталия вышла, бесшумно притворив за собой дверь. Джексон изогнул брови.

– Ну, – произнес он. – Вот так.

– Странно будет, если выяснится, что на самом деле Фрэнк Манкастер не знает ничего важного.

– О нет, – тяжело проронил Джексон. – Мы уверены, что знает.

Глава 33

Гюнтер отвез женщину в Сенат-хаус. В машине она молчала, но, сидя рядом с ней, Гюнтер чувствовал дрожь ее тела, передававшуюся через кожаное сиденье. Войдя и увидев их на кухне, она окаменела от потрясения. Сайм объявил, что ее арестовывают по подозрению в участии в нелегальной организации, что это вопрос национальной безопасности. Гюнтер спросил, где ее муж, женщина сказала, что не знает, поскольку ожидала, что он уже вернулся с работы. Наблюдая за ее лицом, немец решил, что это не вся правда, и попросил ее предъявить сумочку и вывернуть карманы. Потом она твердо заявила, что ничего больше не скажет без адвоката. И гордо добавила, что сожалеет, если ее заявление прозвучало невежливо, в ответ на что Сайм расхохотался. После этого задержанная не проронила ни слова.

Когда они миновали ворота Сенат-хауса, Сайм, повинуясь указаниям Гюнтера, припарковался у боковой двери, возле которой застыл навытяжку охранник из вермахта. Они вышли из машины, Гюнтер держал Сару за руку. Он увидел, как округлились ее глаза. Видимо, до нее дошло, что теперь она на германской территории. Немец поблагодарил Сайма и сказал, что дальше будет заниматься этим делом сам.

– Я позвоню вам позже.

Лицо Сайма пошло красными пятнами.

– Я должен присутствовать при допросе, – прошептал он, наклонившись к уху Гюнтера. – Таков уговор.

– Уговор касался мужчины. Разыщите его, это срочно. А с ней поговорите потом.

Сайм сощурил глаза:

– Это совместная разработка.

– Знаю, но нужно найти мужчину. У вас, не у нас, есть средства, чтобы сделать это.

Инспектор продолжал смотреть с подозрением. Когда они вломились в дом в Кентоне, он настоял на своем участии в обыске. Там ничего не нашли. Гюнтер размышлял, не пришло ли время покончить с Саймом.

– Ну хорошо, – сказал англичанин и повернулся спиной к женщине, завороженно смотревшей на исполинскую стену Сенат-хауса, залитую электрическим светом. Она проводила глазами Сайма, пока тот садился в машину, оставляя ее в руках немцев.

– Все в порядке, мы просто хотим задать вам несколько вопросов, – мягко сказал Гюнтер и ободряюще улыбнулся. Женщина ответила ему взглядом, полным страха и ненависти.

Охранник впустил их, и Гюнтер повел Сару по гулкому мраморному коридору. В конце его была железная дверь с еще одним часовым, на этот раз в черной форме СС. Гюнтер кивнул, охранник открыл тяжелую дверь. Гюнтер повел женщину по каменной лестнице в подвал. Как он рассказывал Хаузеру, немцы, отобрав Сенат-хаус под свое посольство в 1940 году, превратили подвал в место для допросов. Самым хлопотным стал 1943 год, когда в составе абвера, германской армейской разведки, обнаружились заговорщики, замышляющие убить Гитлера. Абвер подвергли чистке, самых преданных сотрудников перевели в СС. Гюнтер тогда еще служил в Англии – сложное было время. Нескольких офицеров из числа его знакомых доставили сюда, прежде чем переправить в Германию.

Здесь, как он знал, размещались камеры для жестоких допросов с применением физических мер воздействия, но имелись и комнаты вроде тех, где полицейские беседуют с подозреваемыми в британских телесериалах, таких как «Сержант Диксон». Он отвел Сару в одну из этих комнат. Тут были привинченный к полу стол, несколько жестких стульев, на выкрашенной в зеленый цвет стене висел телефон. Гюнтер сказал, что оставит ее на время, и спросил, не желает ли она чаю. Сара замотала головой. Со времени выхода из дома она не говорила. Гюнтер закрыл за собой дверь и прошел в дальний конец коридора, мимо других запертых камер, туда, где коренастый молодой гестаповец лет двадцати пяти читал германский армейский журнал «Сигнал». На обложке группа немецких солдат сидела на краю витиевато украшенного фонтана и разговаривала с девицами. «Радости службы в Риме». Гюнтер кивнул в сторону телефона:

– Соедините меня, пожалуйста, с штандартенфюрером Гесслером.

Гюнтер смотрел, как солдат набирает номер. Когда Гюнтер позвонил Гесслеру и сообщил о бегстве Фицджеральда, тот прямо-таки взбесился от гнева. Штандартенфюрер сообщил, что до сих пор не получил разрешения взять Манкастера.