Кристофер Сэнсом – Доминион (страница 72)

– Итак? – спросил тот тихо.

– Сотрудники тут работают сверхурочно? – осведомился Гюнтер. – По выходным?

– При необходимости. – Хабболд помялся немного, потом добавил: – На мистера Фицджеральда возложена организация совещаний верховных комиссаров Сообщества. В последние месяцы с ними было очень много работы. Он приходил по выходным. Я еще попенял ему пару раз, сказал, что не следует надолго оставлять жену дома одну.

– Думаю, нам пора повстречаться с мистером Фицджеральдом, – сказал Гюнтер. – С глазу на глаз. Вы бы не могли оставить нас на время?

– Это мой кабинет, – заупрямился вдруг Хабболд.

– Знаете что? Не могли бы вы сходить и привести нам Фицджеральда? – заявил Сайм. – Вытащить его из-за стола?

Хабболд поджал губы, потом встал. Он сжал кулаки, будто хотел наброситься на визитеров, но потом сухо процедил: «Ладно» – и покинул комнату.

– Что-то нечисто между Фицджеральдом и той бабой, – заметил Сайм, когда дверь закрылась. – Я это чую.

– Вряд ли она предоставила ему доступ в секретную комнату, – сказал Гюнтер. – Но я склоняюсь к мысли, что он попал туда через нее, завладев ключом. Пока не знаю, как именно.

– Он был в секретной комнате в выходной день и перепутал документы?

– Звучит вполне логично.

– Что предпримем, когда они вернутся? Избавимся от старого осла, а потом арестуем Фицджеральда?

– Да, наверное, так.

– И эту женщину заодно?

– Нет. Не сейчас. – Гюнтер бросил взгляд на Сайма. – Не будем поднимать слишком много волн. Только Фицджеральда. Отвезем его в Сенат-хаус и допросим.

– В немецком стиле? – поинтересовался Сайм.

– Для начала это будет всего лишь беседа, – ответил Гюнтер устало. – А там посмотрим.

Сайм пожал плечами и серьезно взглянул на Гюнтера:

– Шпионы Сопротивления роются в секретных документах правительства. Может выйти большое дело.

– Понимаю.

Дверь открылась. На пороге возник Хабболд: лицо красное, седые волосы растрепаны, глаза за стеклами очков, казалось, стали еще больше.

– Он ушел, – выпалил чиновник. – Фицджеральд ушел. Я отправился к нему в кабинет, а его там нет. Позвонил вахтеру. Тот сказал, что Фицджеральд спустился в пальто и шляпе, и он, вахтер, передал ему мою просьбу оставаться в министерстве, а он просто взял и ушел. Проигнорировал мой приказ. Ушел. – Вдруг Хабболд двинул в сердцах по косяку двери и взвыл: – Он меня предал!

Глава 30

Тем утром Дэвид верстал повестку дня для следующего совещания верховных комиссаров. Когда он пришел в офис, Кэрол за ее столом не было. Он очень беспокоился насчет вчерашнего звонка: то ли ей требовалось поплакаться ему по поводу расспросов из-за потерянного документа, то ли она каким-то образом узнала о его причастности. Поняв, что Сара подозревает его в наличие романа на стороне, он пришел в ужас.

Накануне вечером они ходили в гости к Стиву и Айрин. И Дэвид, и Сара были расстроены и погружены в свои заботы. За ужином Айрин щебетала о приготовлениях к Рождеству, о том, как идут дела у детей в школе, о холодной погоде. И все время внимательно наблюдала за Дэвидом и Сарой, чувствуя неладное. Стив вел себя безупречно, о политике и депортациях не говорили, хотя Айрин упомянула о беспорядках в Уондсуорте – в концертном зале, где выступали новые рок-н-ролльные ансамбли из Америки, шайка «джазовых мальчиков» поломала стулья. Негодовали насчет запрета на ввоз этих записей из Штатов.

– Чего еще от них ожидать? – подхватил Стив. – «Джазовые мальчики» всегда дерутся. Свора негодяев. Выглядят как придурки в этих своих длиннополых шмотках, а ведут себя как бандиты.

– А чернорубашечники не такие? – спросил Дэвид.

– Ладно, – быстро воскликнула Айрин, чтобы не дать разгореться спору. – Все согласны, что «джазовые мальчики» не имеют отношения к политике, просто им нравится устраивать всякие заварухи.

После еды они сели смотреть по телевизору комедийную программу с Фрэнки Хауэрдом; Дэвиду хотелось рыдать со скуки. Когда гости надевали пальто, Стив обмолвился, что после Рождества совершит деловую поездку в Германию.

– В Линц, – уточнил он. – В родной город фюрера. Еще один проект нового строительства.

Дэвид не заглотил наживку. Они с Сарой возвращались домой, храня ледяное молчание.

– У меня не было романа с той женщиной, – сказал Дэвид, когда они свернули на свою улицу. – Я хочу, чтобы ты поверила мне.

– Я тоже этого хочу, – с грустью отозвалась Сара. – Но не могу.

Сложно было сосредоточиться на работе тем утром. Незадолго до десяти зазвонил телефон.

– Фицджеральд, – бросил он в трубку сухо.

– Дэвид?

Он узнал голос Кэрол. Та говорила сдавленно, как бы с одышкой.

– Да.

– Дэвид, у меня мало времени. Кое-что случилось.

– В чем…

– Я звоню из кабинета, который дальше по коридору. Здесь пусто, но сюда могут войти. Послушай, пожалуйста, это срочно. – Она говорила торопливо. – Я только что была с Деббом у твоего босса, мистера Хабболда. Там сидели еще… – Дэвид услышал судорожный вздох, – еще двое полицейских. Сказали, будто они из особой службы, вот только один был немцем. В одной из секретных папок обнаружили документ, которого там не должно было быть, и взяли его из папки, с которой работал ты. – Речь Кэрол еще больше убыстрилась. – Хабболд сообщил об этом Деббу, и тот попытался взвалить вину на меня…

У Дэвида часто забилось сердце.

– Ты об этом хотела поговорить со мной вчера вечером? – спросил он.

– Да. Дэвид, послушай, пожалуйста. Те полицейские задавали вопросы насчет нашей… нашей дружбы. Они считают, что я могла предоставить тебе доступ к секретной комнате. Я сказала, что мы просто друзья и ты меня ни о чем не просил. Но на столе у Хабболда лежала открытая папка, и я заметила твое имя. Думаю, это было твое личное дело. Я звоню, чтобы предупредить: они могут вызвать и тебя.

Усилием воли Дэвид заставил себя говорить спокойно:

– Какое отношение имеет к этому особая служба? И немец?

«Это из-за Фрэнка, – подумал он. – Они каким-то образом вышли на меня».

– Не знаю. Просто хочу тебя предупредить. Я понятия не имею, что происходит… – Голос снова изменил Кэрол. – Но если ты совершил то, чего не должен был, не говори мне. Я не хочу знать…

– Кэрол, мне жаль… – промолвил он.

– Не говори мне ничего. – Она перешла на настойчивый шепот. – Если я ничего не буду знать, то ничего не расскажу им. Ты хороший человек, Дэвид. – Голос ее смягчился. – Какой бы поступок ты ни совершил, ты действовал из добрых побуждений, я это знаю. – Потом женщина добавила вдруг с грустью: – Ты ведь знаешь, что я всегда чувствовала по отношению к тебе. Ведь знаешь, правда? Я могу сказать.

Он не ответил. Просто не смог. На миг повисла тишина, потом Кэрол заговорила снова, очень тихо:

– Они не найдут улик против меня, потому что их просто не существует. Даже если ты исчезнешь. – (Он ничего не сказал.) – Ты ведь собираешься уйти, правда? Нет, не отвечай, не надо.

– Кэрол…

– Ты поступал так, как считал правильным. Ты хороший человек, Дэвид.

Зазвучали гудки. Потрясенный, он положил трубку. Затем в мозгу щелкнуло: Дэвид вспомнил заученный им порядок действий в том случае, если на работе складывается чрезвычайная ситуация, если есть основания думать, что его раскрыли. Немедленно выйти из министерства, найти телефонную будку и позвонить по номеру, который он давно знает наизусть. Дэвид застыл на месте. Он понимал, что, если уйдет, для Кэрол все осложнится. Она любила его, а он воспользовался ею, и все равно Кэрол пытается его спасти.

Сара. Ей тоже грозит опасность, как и всем, если его схватят. Он глянул на дверь. Момент настал: Хабболд и любой другой сотрудник министерства – враги, готовые его захватить. И двое полицейских, один из них – немец. Дэвид сгреб пальто и шляпу и ринулся к двери, захватив портфель и зонт. Потом стремительно спустился на два этажа до вестибюля; ему хотелось бежать, но не следовало привлекать внимания. Пересекая коридор, он услышал оклик Сайкса, вахтера:

– Мистер Фицджеральд! Мистер Хабболд просил вас задержаться.

Дэвид не остановился и не обернулся, ровным шагом направляясь к выходу. Пожилая уборщица в халате и платке удивленно уставилась на него, оторвав взгляд от тряпки.

– Мистер Фицджеральд! – Сайкс перешел на крик. – Подождите, пожалуйста!

Дэвид прошел через двери, сбежал по ступенькам и помчался по Уайтхоллу.

Телефонная будка нашлась на углу Трафальгар-сквер. В ней воняло мочой. Он нашел в кармане несколько пенни, по памяти набрал номер и застыл, готовый нажать кнопку «А». Гудки шли и шли, но никто не отвечал.

Он ощутил, как паника стискивает его, словно клещи. Полиция уже арестовала людей на другом конце провода? Не часть ли это общей зачистки? Нет, это наверняка не так, иначе за ним бы просто пришли, а не стали разговаривать сначала с Деббом и Хабболдом. Гудки оборвались. Он снова набрал, сжав тяжелую черную трубку так, что заболела рука. И опять никто не ответил. Дэвид в сердцах опустил трубку на рычаг и стал смотреть через мутное стекло телефонной будки на прохожих, спешивших по делам в это хмурое утро, на грязных голубей, порхавших у подножия Нельсоновой колонны. Как ни глупо, ему было страшно выходить из будки, словно та стала для него убежищем. «Нужно пойти к Саре, – подумал он потом. – Им известно, где я живу, они поедут туда, но я обязан попробовать». Это было против правил, но следовало предпринять хоть что-нибудь – он оказался предоставлен сам себе. Дэвид набрал свой домашний номер. Домработница, вспомнил он, не приходит по пятницам, Сара будет одна. Он велит ей немедленно уходить и назначит встречу в городе. Но и в этот раз гудки шли и шли, а ответа не было. При мысли о том, что ее уже могли арестовать, ноги подкосились, пришлось прислониться к холодной, сырой стене будки. Он сказал себе, что жена просто могла пойти в магазин – раз в день она обычно делает вылазку. Нужно добраться до нее. Да, это опасно, полиция может следить за домом, но он обязан. Дэвид снова набрал номер, и снова без толку. Он нажал на кнопку «В», чтобы забрать свои пенни, которые могли еще пригодиться, и вышел из будки. И впервые заметил, как холодно на улице. Дэвид направился к станции метро и с облегчением выдохнул, только когда растворился в безликом мире подземки.