Кристофер Сэнсом – Доминион (страница 66)

– Она поставила крест на прошлом, стала англо-ирландкой. Но, уже лежа на смертном одре, произнесла одну фразу. Ни я, ни отец не поняли.

– Вы ее помните?

Дэвид смущенно хохотнул:

– Семнадцать лет прошло. Не ручаюсь, но звучало вроде так: «Ик хобдик либ». – Захлестнутый эмоциями, он отвернулся и услышал, как Наталия повторила его слова, но по-другому: «Их хоб дих либ». И повернулся к ней. – Звучит очень похоже. Что это означает?

– Не знаю, – ответила она, отводя взгляд. – Я знаю всего пару фраз на идиш.

Зазвонил дверной замок, и оба вздрогнули. Наталия вышла. Дэвид слышал звук ее легких шагов на лестнице. Вернулась она с Джеффом.

– Привет, старина! – воскликнул Джефф с наигранной бодростью. – Как обстановка?

– Полагаю, Хабболд опрашивает сотрудников.

Джефф снял пальто и шляпу, потом улыбнулся Дэвиду, хотя в голубых глазах читалась тревога.

– Все будет хорошо.

Снова раздалась трель звонка. Минуту спустя Дэвид услышал тяжелую поступь Джексона, поднимавшегося по лестнице в сопровождении Наталии. Он вошел с серьезным видом и без улыбки кивнул Дэвиду и Джеффу, снял пальто и шляпу, грузно сел и обратился к Дэвиду:

– Похоже, вы вспугнули нескольких зайцев, и те разбегаются в разные стороны.

Дэвид рассказал о том, что произошло в воскресенье с Сарой, и про перепутанные папки. Джексон слушал, не меняясь в лице, и время от времени задавал резкие вопросы. Когда Дэвид закончил, Джексон некоторое время сидел молча.

– Думаю, для вашей жены угрозы нет, – сказал он наконец. – Нам удалось выйти на след той студенческой пары. Большая часть тех, кому удалось ускользнуть, – таких, кстати, немного, – кончили тем, что вступили в контакт с нашими людьми. А те неевреи, кто готов им помочь, как правило, связаны с нами.

– Что с ними будет?

– Получат новые документы. Евреи – не первые, для кого мы это делаем, далеко не первые. Дальше: ваша жена совершенно уверена, что никто из комитета не видел, как она уходит с женщиной, которую убили?

– Уверена.

– Вы задали нам кучу работы с выслеживанием тех двух студентов. – Джексон вздохнул. – Но вот эта история с секретным документом в незасекреченной папке вызывает тревогу.

Его проницательный, твердый взгляд стал сердитым.

– Дэвид испугался, что его застукают, и действовал в спешке, – сказал Джефф.

Джексон искоса глянул на Джеффа, но ничего не сказал и обратился к Дэвиду:

– Так вы полагаете, что Кэрол Беннет допросили?

– Да, судя по тому, как она выглядела в обеденном перерыве.

– И как, по-вашему, она себя поведет?

– Запираться Кэрол не станет. Скажет, что она тут ни при чем и не знает, как это случилось. И это правда.

– Как считаете, она способна уловить связь между исчезнувшим документом и вами?

– Нет. У нее для этого нет никаких оснований. И ее представление обо мне, оно… превратно.

– Постарайтесь вести себя с ней как обычно. Не говорите о том, что вас тоже расспрашивали, – она может учуять подвох.

– В пятницу мы с ней вроде как собирались на концерт.

– Нужно отменить. Лучше, если вас не будут видеть вместе.

– Завтра устрою. – Дэвид вздохнул. – Придется придумать какой-то предлог.

– Как быть Дэвиду, если ему опять станут задавать вопросы о документах? – спросила Наталия.

Джексон бросил на Дэвида очередной суровый взгляд:

– Говорите, что ничего не знаете. Я на службе скоро уже сорок лет, такое случается не впервые. Начальники будут ходить кругами, расспрашивая всех, и когда никто не возьмет на себя ответственность за ошибку, дело передадут в МИ-пять, в то, что от нее осталось. Если не найдут козла отпущения, выберут того, кто им меньше всего симпатичен. Скорее всего, мисс Беннет. – Он задумался. – Пока опасность нам не грозит. У нас достаточно времени, чтобы разобраться с неотложной проблемой под названием «Фрэнк Манкастер». Фицджеральд, вы сможете справиться с нервами, если вас снова допросят?

– Да, – сказал Дэвид. – Буду все отрицать, так? Но рано или поздно их внимание привлечет тот факт, что я появляюсь по выходным.

– Вы не один такой. И у вас за плечами двадцать лет безупречной службы, вы лояльны, неамбициозны, хороший семьянин. – Джексон холодно улыбнулся. – Не забывайте, как это важно. Именно поэтому мы взяли вас.

– Да, я привык лгать, – тихо ответил Дэвид и посмотрел на Наталию. Та отвела взгляд.

Джексон встал и принялся расхаживать по комнате, как обычно делал, прочие остались сидеть. Джефф закурил трубку. Снаружи послышались шаги – по лестнице поднимались двое, – и дверь в квартиру проститутки со стуком захлопнулась. До ушей Дэвида донесся женский смех. Джексон снова сел.

– Наш друг Бен Холл из психушки повел себя очень толково, – сказал он. – Его расспросили насчет вашего визита в воскресенье, и он сообщил, что вы – совершенно чужие для него люди, старые знакомые Манкастера, с которыми он помог ему связаться по телефону. Он описал вас слегка неточно. – Он покачал головой и еще раз холодно улыбнулся. – Есть в этих красных стальной сердечник. Теперь опасность, как и прежде, состоит в том, что сам Манкастер все растреплет, но он объявил своего рода забастовку и отказывается говорить. Что ж, это нас устраивает.

– Не уверен, что это сильно устраивает Фрэнка, – заметил Дэвид.

Джексон нахмурился:

– К счастью, Холл присматривает за ним.

– Попытка самоубийства, – произнес Джефф. – Серьезное намерение или просто крик о помощи?

– Вполне серьезное, если верить Холлу. Но мы не можем уповать на то, что Манкастер продолжит молчать. – Джексон глубоко вздохнул. – Люди наверху считают, что его нужно вытащить, и поскорее. – Он обвел взглядом комнату. – Хотят, чтобы вы трое участвовали. Вы уже побывали в психушке, Дракс и Фицджеральд знакомы с ним. Это поможет заручиться его содействием.

– Как удастся организовать побег? – задала вопрос Наталия.

Джексон встал и снова принялся расхаживать по комнате.

– Бен Холл попросится выйти в ночную смену. К несчастью, в течение ближайших дней это невозможно – он не хочет привлекать к себе внимание необычной просьбой. Как правило, пациентов накачивают на ночь снотворным, и потому обходятся всего несколькими сотрудниками. Его задача – вывести Манкастера, вы будете ждать снаружи в машине. Доставите его на побережье, делая короткие переезды между домами-убежищами, в течение двух-трех дней. Мы сейчас продумываем маршрут. Американская подводная лодка станет ждать в месте, о котором мы условимся с янки. Бен Холл едет с вами. Вам придется взять отпуск, сошлитесь на семейные обстоятельства. – Джексон умолк, оглядел всех троих и продолжил, неожиданно мягко: – Я не утверждаю, будто опасности нет. Но вы получите поддельные документы и легенды для прикрытия, и, насколько нам известно, никто не знает, что Манкастер – не просто сбежавший сумасшедший.

– Мы похищаем его, – сказал Дэвид. – Вот что главное. Похищаем Фрэнка.

– Ради его же блага, – заметила Наталия. – Ради его безопасности.

– Знаю, – отозвался Дэвид и посмотрел сначала на нее, потом на Джексона. – Знаю, что мы обязаны так поступить.

– Хорошо. – Джексон кивнул. – Бен Холл накачает Фрэнка наркотиками, он будет сонным. Его переоденут. Сторонним наблюдателям он покажется разве что слегка странным. – Джексон вскинул брови. – Боюсь, пройдет несколько дней, прежде чем мы сможем передвинуть нужные фигуры на шахматной доске.

– Его отвезут в Америку, – сказал Дэвид. – И что потом?

Джексон пожал массивными плечами:

– Допросят. А потом, скорее всего, дадут научную работу, для него начнется новая жизнь. Бен Холл отправится с ним – в клинике его, само собой, раскроют.

– Могут Фрэнка посадить за решетку, как брата?

– Его брат нарушил закон. С Фрэнком все иначе.

– Мы не можем знать, как они с ним поступят, – сказал Джефф.

Джексон развел руки.

– Что еще нам остается? – произнес он сердито. – Какие еще есть способы?

– Никаких. – Дэвид на миг задумался, глубоко вздохнул, потом продолжил: – Что, если я тоже уплыву на субмарине? С Сарой. Тогда нам не будет больше грозить опасность.

Джексон уставился на него:

– Как думаете, что скажет на это ваша жена?

– Думаю, она будет рада любому шансу убраться из Англии.

– Не все так просто, Фицджеральд, – нетерпеливо возразил Джексон. – Если вы сбежите, исчезнете с работы, начнется большое расследование, и вся сеть наших агентов на государственной службе окажется в опасности. Это крайняя мера.

– Я в опасности, – сказал Дэвид. – Я рискую.