Кристофер Сэнсом – Доминион (страница 63)

– Концерт. Барток, в церкви Святой Марии.

– Ах да, конечно. Уверен, к тому времени я поправлюсь.

У него вылетело из головы.

– Будет еще концерт в Куинс-холле, девятого декабря. Пятая симфония Бетховена. Я знаю, она длинноватая, но если нам разрешат задержаться на полчаса после обеда…

– Я посмотрю.

Дэвид отвернулся, понимая, что его резкость обидела Кэрол.

Сразу после трех раздался короткий стук в дверь и вошел Хабболд. Он уселся и достал серебряную табакерку.

– Я прямо от постоянного секретаря, – заявил он отрывисто. – Устроив все это с евреями, мы запустили кота в стаю голубей. Канадцы и осси встретят нас в штыки на следующем совещании верховных комиссаров. А мы будем говорить, что защищаем не только себя, но и их тоже. Слава богу, повестка уже утверждена, поэтому вопрос всплывет только в разделе «Разное».

Он смотрел на Дэвида; выражение глаз за толстыми линзами было, как всегда, неразличимым, но в голосе Хабболда звучал вызов, точно он хотел подчеркнуть, что это всего лишь текущая работа, ничего больше.

– Да, сэр, я понял, – ответил Дэвид, стараясь говорить ровно.

– Кстати, спасибо за организацию встречи между чинами СС и южноафриканцами.

– Помнится, южноафриканцы навестят Сенат-хаус в среду.

– Хорошо. – Хабболд кивнул. – Полагаю, они укажут немцам на их главную проблему – им так и не удалось разоружить русских. Сами они и близко не разрешают черным подходить к пушкам.

– Да, – согласился Дэвид. – Весь вопрос в том, у кого есть пушки.

Хабболд медленно кивнул, внезапно сделавшись каким-то озабоченным, смущенным. Дэвид подумал: вдруг он тоже потрясен вчерашними событиями и хочет сказать что-то незапланированное? Но Хабболд заговорил о другом.

– Возникла проблема с одной из наших папок. Одно из секретных досье, с которыми я работал. Канадское. Я обнаружил в нем документ, которого там быть не должно, – про южноафриканскую военную помощь Кении. Он оказался не в той папке.

«Это я положил его туда. В позапрошлое воскресенье, когда Хабболд наведался в канцелярию». Дэвид посмотрел на начальника.

– Вы пользовались этой папкой для подготовки к встрече на той неделе, – сказал Хабболд. – Не заметили, был ли в ней тот кенийский документ?

– Нет. Мне не требовалось с ним сверяться. – Ему удалось придать голосу твердость. – Но кажется, он родился уже несколько недель назад, не так ли?

К его облегчению, Хабболд лишь задумчиво кивнул седой головой:

– Да, он прошел через много рук. Я проверил, кто работал с ним в этом департаменте. Но ни к чему не пришел. Десять против одного, что девица из конторы Дебба положила его не в то досье. – Начальник нахмурился. – Вот только ума не приложу, как кенийская папка могла попасть к ней. Папка ограниченного допуска, хотя и без грифа «совершенно секретно». Вы ведь дружны с той девицей, не так ли?

– Отчасти.

Сердце в груди Дэвида заколотилось так, что он испугался: как бы Хабболд не услышал.

– Как считаете, подходит она для этой работы? Вы ведь знаете, какими неорганизованными бывают женщины.

– У меня нет оснований сомневаться в ее способностях.

Хабболд, казалось, слегка сгорбился в кресле.

– Придется доложить постоянному секретарю. Будет расследование. Он постарается разобраться своими силами, ему не хочется, чтобы тут ошивались придурки из МИ-пять. – Хабболд покачал головой. Боится, понял Дэвид, что происшествие поставят ему в вину, и это незадолго до отставки. Хабболд встал и печально улыбнулся. – Ладно, спасибо. Естественно, это должно остаться между нами.

Он вышел.

С минуту Дэвид смотрел на дверь, потом потянулся за сигаретой. Дело могло принять серьезный оборот. Впервые он проявил беспечность. Опасность подступала со всех сторон. А Кэрол – что будет с Кэрол? Неужели он утопит и ее?

С межведомственным курьером он отправил записку Джеффу: нельзя ли встретиться после работы и пропустить по стаканчику где-нибудь поблизости от министерства, часов в пять? Ответ гласил: «Да, конечно».

Когда Дэвид вышел из здания, туман был все еще густым, машины и автобусы крались через него, толпы служащих выливались из дверей своих учреждений и быстро растворялись в окутавшей город пелене. Он встал на ступеньки у входа и принялся ждать. Через минуту появился Джефф – с трубкой во рту, одетый, как и Дэвид, в черное пальто и котелок. Джефф выглядел усталым и, как всегда, немного помятым.

– Давай пройдемся по Трафальгар-сквер, – сказал Дэвид. – У меня есть новости.

Джефф посмотрел на него:

– У меня тоже.

Они пошли по Уайтхоллу, неспешно шагая среди массы народа. Дэвид думал о евреях, о пойманных, перепуганных людях, сбившихся в кучу неизвестно где, пока обитатели Лондона как ни в чем не бывало возвращаются домой. В отдалении послышался звон Биг-Бена.

На площади почти что образовалась пробка. Газетчик на углу выкрикивал:

– «Ивнинг стандард»! Железнодорожники грозят новой забастовкой!

– Попробуем перейти на ту сторону, – предложил Джефф. – Там должно быть спокойнее.

Мимо проковылял старик, кашляя от резкого привкуса смога, – пугающий, надрывный звук. Они осторожно пересекли дорогу, стараясь пробираться между стоящими машинами, проскочили перед станционным автобусом с урчащим двигателем. Пассажиры устало выглядывали из окон, покрытых каплями конденсата. Мальчишка в фуражке школьника задорно показал им язык.

На просторном бетонном острове в центре Трафальгар-сквер было малолюдно. Колонну Нельсона едва было видно. Они побрели по широкому кольцу мостовой, рядом с еле ползущими автомобилями.

– Есть плохие новости от Бена Холла из психиатрической клиники, – сказал Джефф.

– Насчет Фрэнка?

– Да. Ближе к вечеру нам сообщили… Короче, он пытался повеситься.

– О господи… – Дэвид остановился.

– Неудачно. Он воспользовался крюком от картины в стене, но тот не выдержал веса тела. – Джефф вздохнул. – Давай-ка не будем здесь стоять. Фрэнка поместили в комнату, где он не может причинить себе вреда. Боюсь, это обитые мягким стены и смирительная рубашка. – Джефф брезгливо скривился.

– Бедный чертяка Фрэнк. – Дэвид глубоко вздохнул. – Что теперь?

– Фрэнка надо вытащить оттуда. Наверху хотят, чтобы мы оба участвовали. Сейчас они прорабатывают детали. Это может означать еще одну поездку в Бирмингем, Дэвид. В ближайшее время.

– Господи. – Дэвид посмотрел на друга. – Слушай, у меня проблема. – Он рассказал Джеффу о документе, который положил не в ту папку. – Хабболд намерен инициировать расследование.

– Есть что-нибудь, ведущее напрямую к тебе?

– Нет. Доступ к папке имели несколько человек. Но всех нас допросят. И когда не получат ответа, обратятся к службе безопасности. Хабболд этого не хочет, но долго увиливать ему не удастся.

Джефф остановился. Трубка погасла, и он пожевывал мундштук. Они были рядом с постаментом, где стоял на задних лапах один из громадных бронзовых львов, охраняющих Нельсонову колонну – уходящую ввысь стену из мокрого, покрытого сажей гранита. На другой стороне стали потихоньку двигаться машины.

– Дела принимают довольно-таки скверный оборот, да? – произнес Джефф с натянутой улыбкой.

Дэвид кивнул:

– Мы всегда знали, что такое может случиться.

– Это еще не все, – сказал Дэвид. – Вчера Сара попала в стычку. Полицейские уводили группу евреев, и несколько человек сели на улице, преградив им путь, в том числе Сара. Вмешались «джазовые мальчики», и обстановка вышла из-под контроля.

Джефф кивнул:

– Наши люди слышали, что депортация не везде прошла гладко.

– Все не так просто. Погибли люди. Среди них – знакомая Сары.

– Господи! Сару арестовали?

– Нет. Нескольким евреям удалось сбежать, и одна пара помогла ей скрыться. Студенты. Но она в сильном потрясении. Ее подругу убили, а мужу сказали, будто с ней случился сердечный приступ, прямо на улице. Власти пытаются замолчать происшествие. Но сами все это так не оставят. След может привести к Саре. – Дэвид помолчал. – Я теперь в опасности, Джефф.

Ему пришла в голову шальная мысль: вдруг Сопротивление поможет им с Сарой исчезнуть, быть может, выехать из страны вместе с Фрэнком? Прежде чем будет раскрыт его главный секрет – что он наполовину еврей.

– Тут нет твоей вины, – сказал Джефф.

– Отчасти есть, – возразил он уныло. – Я перепутал документы.

Джефф остановился и взял его за руку:

– Перестань винить себя во всем. Это главная твоя слабость, она всегда была свойственна тебе, ты же знаешь.