Кристофер Сэнсом – Доминион (страница 47)

Послышались новые крики. Обернувшись, Сара увидела, как к ним бегут с полдюжины «джазовых мальчиков». Зачесанные челки нелепо дергались, фалды длинных пальто развевались за спиной. Парни явно не брились с утра и выглядели помятыми. У одного был подбит глаз, другой тащил полупустую бутылку виски. Видимо, они возвращались домой после разгульной ночи и услышали шум.

– Куча-мала! – крикнул один. – Вали! Зададим козлам жару!

Бутылка виски просвистела в воздухе, едва не угодив в сержанта, и «джазовые» обрушились на окси, растаскивавших демонстрантов. «Дерьмо!» – выругался полицейский, поднимавший Сару, когда один из парней налетел на него. Сара заметила, как в руке у «джазового» сверкнуло лезвие. Окси выпустил ее и боком завалился на дорогу. Сержант выхватил пистолет и выпалил в воздух. Нервная лошадь его спутника не выдержала, вздыбилась и сбросила молодого седока наземь. Он лежал, крича и хватаясь за ногу, меж тем как лошадь развернулась и понеслась по пустой дороге, цокая копытами. Конь сержанта тоже заволновался и норовил описывать круги. Настала полная неразбериха. Сара ошарашенно огляделась и уперлась глазами в мертвое лицо миссис Темплман, ее окровавленную голову.

Затем толпа пленников-евреев качнулась, подобно волне: часть их обратилась в бегство. Другие, по преимуществу пожилые люди, плотнее сбились в кучу. Мать наклонилась над коляской, оберегая дитя. С полдюжины молодых евреев кинулись в драку. Грохнул выстрел, один из «джазовых мальчиков» упал, на груди его растеклось кровавое пятно. Снова раздались крики и выстрел.

Сара почувствовала, как ее снова хватают и тащат по мостовой. Она начала пинаться, и сердитый голос с йоркширским говором прокричал ей на ухо: «Мы хотим вытащить тебя отсюда, тупая корова!» Женщина обернулась и увидела, что это тот самый парень в университетском шарфе и бобриковом пальто, которого она заприметила раньше. Рядом с ним была девушка. Сара поднялась на ноги и поспешила вместе с ними к тротуару. Другие евреи тоже побежали, норовя улизнуть в переулок за пабом. Оглушительно трещали выстрелы. Неподалеку от Сары упал пожилой еврей в котелке. На другой стороне улицы продавец, украшавший к Рождеству витрину магазина, нырнул за прилавок. В окне одиноко висела длинная нитка мишуры.

Сара устремилась в другой переулок следом за молодой парой. Парень забежал в открытую дверь одного из подъездов и завел их в темный, смрадный вестибюль. Беглецы остановились, тяжело отдуваясь. Мимо мчались люди, топоча по брусчатке. Вдалеке слышались выстрелы, затем заверещал полицейский свисток, беспрестанно издавая трели.

– Джо, нам нужно бежать! – задыхаясь, проговорила девушка. Судя по выговору, она принадлежала к среднему классу, как Сара.

– Нет. – Молодой человек нетерпеливо мотнул головой. – Через минуту тут будут десятки легавых. Спрячемся здесь.

Он пробрался в темный закуток под лестницей. Девушка последовала за ним.

– Идите сюда, леди, – резко бросил он Саре.

Женщина протиснулась ближе к ним, ощущая тепло их тел. Здесь стоял большой мусорный контейнер, от которого воняло тухлыми овощами. На душе у Сары было холодно и пусто, но удивительно спокойно.

– Вот черт! – проговорил Джо. – Я думал, нам конец.

Вдалеке раздался истошный вой полицейской сирены. Девушка заплакала:

– Они стреляли в людей! Они убивали!

Ее голос сделался истеричным.

– Ну же, ну… – Сара обняла ее за плечи. – Нужно сидеть тихо.

Девушка пару раз судорожно вздохнула, потом посмотрела мимо Сары на парня:

– Что мы будем делать, Джо? Куда пойдем?

– Дождемся темноты, а потом доберемся до Уотфорда, там живет друг Марка.

Джо положил руку на желтую метку, пришитую к пальто:

– Я избавлюсь от этой чертовой штуковины. Удостоверения личности тоже выбросим.

Он дергал за нашивку, но его пальцы дрожали, и ничего не выходило. Девушка, которая немного успокоилась, положила на них ладонь:

– Нет, Джо, давай аккуратно. Если увидят дырку в пальто, сразу поймут, что ты что-то вырвал.

– Ладно. Поможешь мне, Руфь? У меня… у меня не получается.

Они вместе сняли значки, потом достали удостоверения с хорошо заметной желтой звездой, порвали их на кусочки и бросили в вонючий контейнер. Сара прислушивалась, страшась, что кто-нибудь выйдет из своей квартиры и обнаружит их. Но жильцы наверняка услышали стрельбу и прятались за дверями. Она обратилась к молодому человеку.

– Спасибо, – проговорила она, еще переводя дух. – Спасибо, что спасли меня.

Джо улыбнулся, в полумраке каморки блеснули его белые зубы.

– Да не за что.

В полумраке было плохо видно, но Саре показалось, что он покраснел. Совсем еще дети, подумала она с острой болью.

– Это вы помогли нам, – сказала Руфь. – Вы и ваша подруга.

У Сары ком подкатил к горлу.

– Моя подруга мертва.

– Я знаю. Видела.

Девушка снова расплакалась. Джо осторожно высунулся из закутка.

– Там теперь полно убитых, – сказал он дрожащим голосом.

– Что с вами произошло? – спросила Сара у Руфи. – Куда вас вели?

– Нам сказали, что всех зарегистрированных в Лондоне евреев выселяют из города. Куда – мы не знаем. Я жила в университетском общежитии, за нами пришли в семь утра.

Девушка закрыла лицо ладонями.

– Мне казалось, что евреев больше не принимают в университеты.

– Мы поступили как раз перед тем, как закон вступил в силу, – ответил Джо. – У нас на третьем курсе осталось несколько человек. – Он посмотрел на подругу. – Ты была права, когда говорила, что однажды за нами придут. – Джо повернулся к Саре, по его лицу ходили желваки. – Я думал, что нам тут ничего не грозит, что правительство нас не выдаст. Это удар по национальной гордости, по английским понятиям о честной игре, – с горечью добавил молодой человек. – Хотя нас гнали с работы и из бизнеса, я считал, что нас не отдадут на растерзание немцам. Но похоже, именно это сейчас и происходит.

– Должно быть, Бивербрук договорился с нацистами в Берлине, – тихо промолвила Руфь.

Джо покачал головой:

– Все наверняка подготовили уже давно.

– Возможно, это был план на крайний случай, – сказала Сара. – И теперь немцы вынудили прибегнуть к нему. Правительство всегда составляет чрезвычайные планы – у меня муж на госслужбе…

– Вот как?

Взгляд Джо сразу стал враждебным.

– Он работает в Министерстве доминионов, они там непричастны ко всему этому.

– Все они причастны, все, кто работает на Бивербрука и Мосли.

– Не кричи! – зашикала на него Руфь.

Джо не унимался, и хотя он заговорил тише, голос его оставался резким.

– Ну ладно, теперь, когда пришли трудные времена, мы узнали, чего стоит честная игра по-британски. С того момента, как нас похватали, никто и пальцем не шевельнул: люди просто стояли и смотрели или проезжали мимо в машинах. Опускали головы.

– Кроме того старика, – сказала Руфь, а потом посмотрела на Сару. – И вашей подруги.

– Кто действительно помог, так это «джазовые мальчики». – Джо печально улыбнулся. – В общем-то, им нет дела до нас – я наслышался историй о том, как они избивали евреев. Просто увидели драку и встряли в нее.

В голове у Сары крутилось множество мыслей. Миссис Темплман пошла этой дорогой из-за нее. Саре она всегда представлялась властной старой женщиной. Но вот она взяла и совершила невероятно храбрый поступок. Сара поежилась при мысли, что ее тоже могли убить. Она все время боялась, что Дэвид покинет ее, а получается, это она покинула бы его, если бы ее застрелили.

Парень коснулся руки Сары, вернув ее к реальности.

– Все стихло, – сказал он. – Но долго это не продлится. Нужно выбираться отсюда, пока можно. Удостоверение личности у вас с собой?

– Да.

– Где вы живете?

– В Кентоне. Это в направлении Пиннера.

– Вам нельзя ходить в этом пальто, оно приметное, – сказала Руфь. – Вы сидели на дороге, полиция будет искать светловолосую женщину вашего возраста в сером пальто.

– Поменяйтесь со мной, – предложила Сара. – Сейчас многие носят бобрик.

Они вышли из закутка, и, пока Джо следил за входом, женщины обменялись верхней одеждой. Бобриковое пальто Руфи было тесновато для Сары. Она вытащила из сумочки кошелек.

– Вот, возьмите мои деньги. – Она протянула им две десятишиллинговые банкноты и горсть серебра. – Пожалуйста. У меня есть обратный билет, деньги мне сегодня больше не нужны.

Джо поглядел неодобрительно, но Руфь взяла деньги:

– Спасибо.