Кристофер Сэнсом – Доминион (страница 100)

Самолет? Этот способ он тоже отмел. На аэродромах соблюдают безопасность еще строже, чем в портах. Подводная лодка – вот самый подходящий вариант. Американская военная субмарина. Известно, что иногда они заходят в Ла-Манш.

Гюнтер подошел к книжному шкафу, вынул атлас и отыскал карту Англии. Бирмингем, откуда все началось, находится почти в центре страны. Похитители повезут Манкастера на побережье, но поначалу, скорее всего, должны залечь в укромном месте. Если их заберет подводная лодка, это произойдет на юге или на западе. Побережье Уэльса? Девон или Корнуолл? Уж точно не окрестности острова Уайт, находящегося под немецким контролем. Сассекс или Кент? Пожалуй, на их месте он направился бы строго на юг, по кратчайшему маршруту, через Лондон. Они могут прятаться в столице. Дождутся хорошей погоды, спокойного моря и лунной ночи и поедут отсюда к побережью Сассекса или Кента.

Если это субмарина, продолжал рассуждать он, экипаж свяжется с берегом по радио. Но как определить волну, разгадать шифр? Гюнтер отхлебнул кофе. Представил, как Манкастера, этого жалкого человечка, ведут к пляжу. Неожиданно перед мысленным взглядом возник образ его сына, играющего на песке в Крыму. Он снова все обдумал, изыскивая бреши в своей теории. Потом подошел к телефону. Нужно позвонить в посольство, сказать Гесслеру и германским властям на острове Уайт, что следует высматривать подводную лодку, слушать сигналы по радио. Но сначала – позвонить Сайму домой. Прошло некоторое время, прежде чем инспектор ответил сонным голосом. Был уже второй час – Гюнтер совсем потерял счет времени.

– Уильям, я тут пораскинул мозгами. Полагаю, Манкастер и его спутники вполне могут находиться в Лондоне. Сколько внедренных в Сопротивление агентов имеется у вас в столице?

– Немало.

– Думаю, вы должны сосредоточить свои усилия здесь. Постарайтесь замести столько лондонских членов Сопротивления, сколько сможете. Получится?

– Обычно мы устраиваем такие облавы только в надежде поймать крупную рыбу, – ответил Сайм.

– Манкастер – очень большая рыба. А его дружки убили одного из ваших людей в городе.

– Погода не облегчает задачу.

– Им она тоже не на руку. Затрудняет перемещения. Мы можем встретиться рано утром? До всего остального? Я сейчас дома, но немедленно отправляюсь в посольство.

– В такой туман? Посреди ночи?

– Правосудие никогда не спит, – сказал Гюнтер.

Глава 43

На следующие утро Дэвида разбудили голоса внизу и запах жарящегося бекона. Слышались быстрый говорок Эйлин и размеренная речь Шона. Через легкие занавески пробивался серый полусвет. Джефф еще спал. Вид у него был не очень: Дэвид несколько раз за ночь просыпался от приступов кашля своего соседа.

Дэвид встал и натянул одежду, которую ему выдали вечером. Джефф сел, снова закашлялся и попил воды. Дэвид отдернул занавески. При дневном свете туман казался серовато-бурым, он лез в окна, покрытые сальными пятнами сажи. Где-то впереди угадывались очертания стены, окружавшей маленький двор.

– Смог густой, как прежде, – сообщил он Джеффу. – Ты как?

На лбу у Джеффа блестели капельки пота.

– Не очень. В горле все так же першит. Голова болит. Господи, эта вонючая гадость проникает даже сюда, я ее чувствую. Прости, я не давал тебе спать ночью.

– Ты не виноват.

– Забавно, но мне снился сон, будто я снова в Африке. Иду навестить Элейн. Ее муж в отъезде, и я поднимаюсь на крыльцо ее бунгало, но дверь открывают мои родители. Мама и папа. Молодые, как в пору моего детства.

Джефф лег и уперся в потолок тоскливым взглядом. Дэвид никогда еще не слышал такого уныния в голосе друга.

– С ними все будет хорошо, – сказал он.

– Я просто подумал, что, наверное, больше не увижусь с ними.

– А если мы вышвырнем немцев?

Джефф вяло улыбнулся. Дэвид подумал, что Сара наверняка чувствует то же самое по отношению к своим родным. Ему-то хорошо: только отец остался, и тот в безопасности, в Новой Зеландии. Можно даже поехать и поселиться у него.

Когда они спустились, Бен и Наталия уже завтракали. Эйлин расставляла тарелки. Из радиоприемника на кухне звучал «Выбор домохозяек». Шон натягивал подбитые гвоздями сапоги.

– Яичница с беконом? – спросила Эйлин у Дэвида, потом перевела взгляд на Джеффа. – Как себя чувствуете?

– Слегка шатает.

– Я дам вам таблетку от головы. Боюсь, этот гороховый суп за окном провисит целый день, если верить прогнозу по радио, а то и дольше. Выражают беспокойство по поводу Смитфилдской выставки скота – некоторые животные заболели. Вонючий туман. Ну же, присаживайтесь.

Устраиваясь, Дэвид встретился взглядом с Наталией. Та улыбнулась наполовину грустно, наполовину заговорщицки. Она помыла голову, волосы ее были каштановыми, шелковистыми. Дэвид заметил, что Джефф перехватил их с Наталией взгляды, и быстро отвел глаза.

– Где Фрэнк? – спросил он у Бена.

– Тоже неважно себя чувствует. Через минуту я отнесу ему завтрак наверх.

Шон встал.

– Мне пора на работу. Вернусь около шести. – Он кивнул гостям и нежно поцеловал Эйлин в лоб. – Будь осторожна, слышишь? Береги тут всех.

– Ну, ступай.

Она на миг коснулась его щеки, потом вернулась в кухню. Стукнула входная дверь, закрывшаяся за Шоном.

– Фрэнку кажется, что Шон его невзлюбил, – тихо сказал Бен. – Поэтому он остался наверху.

– Люди боятся больных с психическими расстройствами. – Наталия покачала головой. – Фрэнк разглядел этот страх в мистере О’Ши.

– Я отнесу ему завтрак, – вызвался Дэвид. – Он принял таблетку?

– Я дал ему, когда он проснулся.

– У него зависимость от этих таблеток, да? – спросила Наталия.

– Нет, – ответил Бен. – От этих таблеток зависимости не возникает, но, сидя на них, люди привыкают чувствовать себя спокойнее, поэтому отучать их надо постепенно. Мы перестанем его пичкать, когда окажемся в безопасности. – Бен серьезно посмотрел на нее. – А пока ему лучше пребывать в покое – не только ради его самого, но и ради нашей безопасности.

Дэвид отнес поднос наверх. Фрэнк сидел на кровати, одетый в старый кардиган полковника Брока, и смотрел на туман. Электрический камин с одной спиралью немного смягчал холод. Фрэнк встретил Дэвида печальной улыбкой, совсем не похожей на жуткий обезьяний оскал.

– Я принес тебе завтрак. Проголодался?

– Да. Я бы съел чего-нибудь.

– Бен сказал, что ты не захотел спускаться.

– Да. Этот мистер О’Ши…

Фрэнк устало пожал плечами:

– Шон – нормальный человек. Просто очень тревожится, что мы здесь, у него дома.

Дэвид поставил поднос на кровать.

– Он видит, – сказал Фрэнк и глубоко, обреченно вздохнул.

– Что видит?

– Я всегда знал, что на мне висит проклятие. – Фрэнк говорил так тихо, что Дэвиду пришлось наклониться. – Есть во мне такое, сам не знаю что… – Он беспомощно махнул изувеченной рукой. – То, что заставляет других людей причинять мне зло. Так всегда было. – Он посмотрел на Дэвида и коротко хохотнул. – Вижу, тебе кажется, что во мне говорит безумие.

– Фрэнк, некоторые люди, как бы выразиться, пугаются тех, кто побывал там… где ты был. И ты не сумасшедший, – твердо добавил Дэвид.

– Нет, это всегда было так. – Фрэнк упрямо затряс головой. – Когда я был еще маленьким и не ходил в школу. Мать подчинилась лжеспиритке, миссис Бейкер. Она-то и упекла меня в ту школу. Я видел ее во сне сегодня ночью. Она сидела в саду. В небе парили ангелы. Наверное, это был рай. Миссис Бейкер пила виски из бутылки и смеялась надо мной.

Дэвид коснулся его руки:

– Ты бы поел, а? Завтрак остывает.

Фрэнк послушно поставил поднос на колени и начал есть. Хотя правая рука не до конца повиновалась ему, с вилкой он управлялся ловко. Опыт, предположил Дэвид.

– Ты заметил это, когда познакомился со мной? – спросил вдруг Фрэнк, покончив с завтраком.

– Что? Твою руку?

– Нет. Ее все замечают. Я имею в виду эту штуку вокруг меня, ауру. Мать много говорила про ауры.

– Нет, Фрэнк. Мне просто показалось, что ты… испуган. Я подумал, что это из-за школы, – ты редко говорил про нее, но ясно, что там было плохо.

– Это верно. – Фрэнк снова посмотрел в окно на туман. – Вот только большинство сумело приспособиться. А я вот нет. – Он покачал головой. – Если ты не такой, как все, и не делаешь, чего они хотят, – да, с тобой могли сотворить что угодно. Во многом они похожи на нацистов. Знаешь, я всегда чувствовал, что моя жизнь закончится по-настоящему плохо, что это предопределено. – Он посмотрел на Дэвида и продолжил: – Помнишь, вчера, в поле, я сказал, что всегда хотел быть нормальным, а ты ответил, что чувствовал то же самое. Почему? Ты не такой, как я, совсем наоборот. Люди тебя уважают, ты им нравишься. И так было всегда.

– Неужели? – Дэвид неуютно заерзал. – Люди чего-то ждут от меня. Когда я был ребенком, все ждали чего-то особенного. У меня были достоинства, ты прав, но я постоянно сознавал, что не могу быть обычным, в точности как это было с тобой. – Вспомнилась школа, то, как он погружался в бассейн. Вниз, к тишине, к покою. – Так или иначе, я сам навлек на себя беду. Я вступил в Сопротивление, обманывал жену и всех, с кем работал, потому что…

– Почему?