Кристофер Прист – Транзитная зона (страница 40)

Внезапно по громкой связи прозвучал голос капитана, и все зашевелились. Повинуясь толчку Мэтти, Джастин вынул из ушей беруши. Пилот начал в австралийском неформально-шутливом тоне, но уже скоро посерьезнел. Придется изменить маршрут, объявил он: все аэропорты на юге Великобритании, способные принять крупный пассажирский авиалайнер, по некоторой причине закрыты, в том числе два главных лондонских аэропорта.

Неопределенность объяснения пугала: какая причина могла привести к закрытию нескольких аэропортов? Почему не сообщают подробности? Моментально проснувшись, Джастин задумался о специфических рисках современных перелетов. Возможно, произошел теракт или авиакатастрофа? Вряд ли дело в погоде – не тот сезон. А может быть, что-то совсем нестрашное, например забастовка диспетчеров или грузчиков? После посадки станет яснее.

Мэтти тоже выглядела встревоженной, Тедди даже не пошевелилась.

Пилот говорил спокойно и обходительно, стараясь заверить, что все в порядке. Придется сесть в другом аэропорту, где могут принять такой тяжелый авиалайнер, однако тревожиться не стоит – задержка наверняка будет недолгой. Диспетчер предлагает совершить посадку в Брюсселе, Амстердаме или Париже. Как только появится возможность, самолет вылетит в Хитроу.

Полет продолжался. Через час пилот объявил, что разрешена посадка в Париже, но так ничего и не объяснил. Вскоре после этого двигатели зазвучали по-другому, появилось ощущение, что самолет сбрасывает скорость и высоту. Уши заложило от роста атмосферного давления, и где-то на другом конце длинного салона заплакал младенец.

– Пойду прогуляюсь, – заявил Джастин, посидев немного в переполненном зале ожидания. – Хочу подышать свежим воздухом.

– Здесь? – скептически спросила Мэтти.

Джастин понимал, что начинает ее злить. Все они устали после долгой дороги, спина болела, недосып делал его беспокойным и раздражительным. Неожиданная задержка на пути домой вызывала досаду.

Раздражение Джастина безо всяких оснований концентрировалось на Тедди, которая почти все время безучастно молчала, а когда он спросил, что купить в автомате, заявила, что ни в чем не нуждается, хотя потом приняла от Мэтти бутылку минеральной воды. Тедди сидела, сгорбившись в инвалидном кресле, и как будто избегала смотреть на Джастина – возможно, он ее тоже раздражал. Она вновь впала в роль вспыльчивой старой дамы, какой на самом деле не являлась, и явно что-то недоговаривала. Мэтти тоже была молчалива, и беспокойное мельтешение Джастина только усугубляло ситуацию.

Он вышел из зала в ближайший коридор, не забыв на всякий случай прихватить с собой паспорт и посадочный талон – все-таки транзитная зона. Коридор привел в тупик – к закрытому залу ожидания, кончавшемуся глухой стеной. Джастин вернулся обратно и прошел тем путем, которым их вели после высадки. Там обнаружилась лестничная площадка, а за ней – длинная дорожка к месту высадки. Тогда он спустился на этаж ниже и долго шел пешком, пока не вышел в большой зал ожидания с закрытым баром и закусочной, двумя автоматами и стендом, на котором лежали стопки бесплатных экземпляров сегодняшних утренних газет – «Нью-Йорк таймс», «Ле Монд», «Ле Фигаро». Вывески о том, где ждать, где вставать в очередь и какие документы при себе иметь, дублировались на французском и английском. Здесь располагались стойки для регистрации к выходам на посадку 27B, 27C, 28, 28A, обозначенные светящимися знаками; около них никого не было.

Джастин двинулся дальше, прошел длинным коридором и очутился в другом, почти таком же зале ожидания. Здесь находились десятки людей – многие стояли в очереди для регистрации к выходам на посадку 15, 16, 16A, 16B, некоторые просто сидели. У всех имелась ручная кладь и почти у всех – мобильные телефоны. За стойкой информации стояли два сотрудника аэропорта. Бары работали, но в них никто не заходил.

На эскалаторе Джастин поднялся на следующий этаж, где во всю длину простирался большой зал. Здесь была движущаяся дорожка – возможно, к выходу из здания, а может, в другой зал или просто к очередному переходу.

Он ощутил знакомую эмоциональную дисфункцию – иррациональное стремление во что бы то ни стало решить головоломку, словно это испытание, которое необходимо пройти. Частые полеты и долгое ожидание в аэропортах по всему миру так и не приучили Джастина к отчужденности, которую он испытывал в терминале. Это проявлялось в бесплодном желании исследовать обстановку, и единственным надежным средством исцелиться было покинуть аэропорт и вернуться в нормальный мир.

Зря он ушел от Мэтти и Тедди в попытке избежать тревожного ожидания в чистилище. Джастин взглянул на новые наручные часы. Прошло тридцать минут. А что, если уже объявили посадку на рейс в Лондон?.. Его охватило знакомое напряжение.

Он попытался вернуться тем же путем, каким пришел, перепутал эскалатор и очутился в той части аэропорта, откуда отправлялись экспресс-поезда в центр Парижа. Дорогу преграждали контрольные пункты, сотрудники ничем не могли помочь, а за их спинами маячил жандарм, и Джастин сразу понял, что лучше не настаивать. Перешел на другой эскалатор и вскоре очутился в знакомом месте, откуда быстрым шагом двинулся обратно, стараясь ориентироваться по сохранившимся в памяти вывескам, указателям и номерам выходов на посадку. Нашел лестницу, по которой спускался, поднялся на один этаж и вскоре очутился в нужном коридоре, который привел к залу ожидания. Джастин постоял у двери, чтобы перевести дыхание и стереть с лица следы тревоги, потянулся, расслабил мускулы и лишь потом потянул за ручку.

Атмосфера в зале изменилась. Пахло едой, большинство пассажиров сидело за столами. Тедди пересела из инвалидной коляски на скамью у стены, Мэтти устроилась на деревянном стуле напротив, а на низком столике между ними стояли блюда с холодными закусками, бокалы и бутылка вина в охлаждающем чехле. Когда Джастин вошел, обе ему улыбнулись, и Мэтти подняла бокал белого вина.

– Santé[19], Джастин! Угощение от «Куантас». Теперь это моя любимая авиакомпания.

– Когда принесли?

– Минут через пятнадцать после твоего ухода.

– Не сказали, сколько еще ждать?

– Меньше часа. За нами приедет автобус.

– Как вы себя чувствуете, Тедди? – поинтересовался Джастин. – Выглядите явно бодрее.

– Я хотела в туалет, мне надоело торчать в инвалидной коляске, а главное, я была до смерти голодная.

– Теперь лучше?

– Да, намного.

Тедди протянула ему тарелку. Джастин пододвинул свободный стул, взял два кусочка холодной жареной курицы, добавил зелени, картофельного салата, сладкой кукурузы, соуса и холодного риса. Мэтти налила ему стакан вина. Ели молча.

Через некоторое время сотрудники аэропорта унесли недоеденное и сообщили, что дополнительные рейсы в Лондон утверждены диспетчерской службой, хотя сколько еще придется ждать, неизвестно – вероятно, уже недолго. К вылету готовились два самолета, и, поскольку Тедди передвигалась на инвалидной коляске, ей, Джастину и Мэтти выделили три места в первом.

Они сидели лицом друг к другу и ждали. В зале стояла тишина – большинство пассажиров дремали, читали или смотрели что-то на смартфонах. Все, должно быть, чувствовали себя одинаково уставшими – долгое путешествие из Мельбурна, задержка, еще один перелет впереди…

Внезапно Тедди негромко проговорила, глядя Джастину и Мэтти в глаза:

– Прежде чем мы вновь сядем в самолет, хочу кое-что сказать. Я до сих пор вас не поблагодарила.

– Тедди, нас не за что благодарить, – откликнулась Мэтти.

– Если бы не вы, меня бы здесь не было! – энергично возразила Тедди. – Вы рисковали своими жизнями, чтобы мне помочь. Все думаю – ведь я едва не утонула!.. – Она на мгновение умолкла, захлебнувшись воздухом. – Такие вещи не забываются. Ужаса, какой охватил меня в больнице, я не испытывала со времен войны.

Она замолчала, уткнувшись взглядом в колени. Мэтти прикоснулась к ее руке, а потом посмотрела Джастину в глаза, и того охватило чувство дежавю. Неподалеку сидели люди, поэтому Мэтти наклонилась ближе и негромко спросила:

– А где вы были во время войны, Тедди? Вы, кажется, об этом не рассказывали.

– А с чего бы мне рассказывать? – удивилась та. – Это неважно.

– Ну же, Тедди! Мне важно. Вы были в Лондоне во время «Блица»?

– Мы же говорили с вами об этом, когда вы ко мне приезжали.

– Значит, вы воочию видели бомбардировки? Сотни смертей, страшные разрушения… Об этом вам напомнило наводнение?

– Да, – ответила Тедди, отводя глаза. – Но война не коснулась меня напрямую.

– Где именно в Лондоне вы жили? – упорствовала Мэтти. – Вы были одна? Как вы познакомились с будущим мужем? Большинству женщин в те времена приходилось работать – вам тоже? Сколько бомб упало в окрестностях вашего дома?

– Почему вы спрашиваете? Вы же помните, что я вам рассказывала.

– Вы рассказали мне не все.

– А вы не расспрашивали.

– Вот теперь расспрашиваю. – Мэтти заговорила настойчиво, но мягко, стараясь избежать конфликта: – Тедди, мы же с вами такое пережили вместе! Столько людей погибло, столько участников фестиваля! Вы ведь понимаете, что я желаю вам исключительно добра, и знаете, какая у меня работа. Вы прожили уникальную жизнь и прошли восхитительный карьерный путь.

– Вы ничего о моей жизни не знаете, – возразила Тедди.