Кристофер Мур – История Канады (страница 137)

Правительство весьма туманно пообещало защитить жителей страны во время перехода к свободной торговле. В отношении же неизбежных циклических спадов деловой активности или обычной реструктуризации промышленности, обязательных в любой экономике свободного предпринимательства, оно подобных обещаний не давало. За два последующих года в промышленности одного только Онтарио исчезло около 100 тыс. хорошо оплачиваемых рабочих мест. А кто докажет, что причиной тому была свободная торговля? И не было ли свободное предпринимательство, которое нахваливали уже 10 лет, проблемой само по себе? На пике своей деятельности корпорации превращались попросту в людоедов. Гигантская пивоваренная империя «Молсон» поглотила своего конкурента, фирму «Карлинг О’Киф». Авиакомпания «Уордэйр» вместе с «Си-Пи Эйр» перешла под крыло «Пасифик Вестерн Эрлайнз». Никто не протянул руку помощи «Принсипал Груп» Дональда Корми или 67 тыс. его вкладчикам. Робер Кампо, который в 1988 г. скупил большие американские торговые сети и стал героем свободной торговли, к 1990 г. превратился в неудачника, поскольку его империя рухнула. Семья Райхманн, являвшаяся основным покровителем Кампо, вскоре и сама оказалась в тупике из-за своего неудачного британского проекта — квартала Кэнэри-Уорф, депрессивного портового района Лондона. Тем временем сотворенные человеком беды усугубила природа. Годами канадские и иностранные траулеры ловили рыбу в неограниченных количествах, что привело к истощению рыбных запасов Атлантики и разорению многих прибрежных поселков, которые веками кормились морем и его дарами. В 1989 г. жаркое лето вкупе с алчным управлением послужили причиной сильнейших за десятилетия лесных пожаров. Продать те жалкие остатки урожая пшеницы, который фермеры прерий смогли собрать с выжженных полей, даже не пытались, тогда как получившие субсидии аграрии Европы и Соединенных Штатов начали свою торговую войну. Экономический бум, который помогал консерваторам весь их первый срок пребывания у власти, закончился. Через несколько месяцев после своей исторической победы Брайан Малруни снова резко утратил популярность.

В других партиях сменились лидеры. Преемница Эда Бродбента Одри Маклафлин, дважды избиравшаяся в парламент от Юкона, убедительно продемонстрировала эффективность консенсусного женского подхода к партийному руководству. Когда Джона Тернера из Либеральной партии постигла судьба Бродбента, партийные функционеры не объявляли перевыборы главы партии больше года, но никакой альтернативы так и не появилось. Двадцать третьего июня в Калгари Жан Кретьен отомстил за свое поражение 1984 г. полной победой в первом туре. В течение десяти лет периодически появлялись крохотные «протестные» правые партии, служившие рупором недовольства западных провинций. Они собирали некоторое количество голосов и порой получали места в провинциальных легислатурах, а затем растворялись в собственной озлобленности. Партия реформ была организована по тем же причинам, но ее глава Престон Мэннинг — сын лидера Партии «Социального кредита» Эрнеста Мэннинга[538] — дольше всех пробывшего на посту премьер-министра Альберты (1943–1968), хорошо разбирался и в политике, и в проблемах своего региона. Он собрал под свое крыло тех, кто считал, что у Квебека слишком много влияния, у Онтарио слишком много денег, а у Оттавы слишком много власти. К концу 1989 г. Партия реформ получила свое первое место в палате общин, а в лице Стэна Уотерса — первого сенатора, когда-либо побеждавшего на выборах (после того как Альберта стала включать голосование за сенаторов в муниципальные бюллетени[539]).

Критики мало что могли поделать с GST, свободной торговлей или самим Малруни. Однако они могли бичевать созданное им детище, Мич-Лейкское соглашение, которое к 23 июня 1990 г. должно было быть ратифицировано федеральным правительством и всеми десятью провинциями или умереть. Теперь канадцы понимали значение этого документа, но понимали и то, что презирают его автора, а для многих этого аргумента было достаточно. Нью-Брансуик и Манитоба колебались вместе со своими новыми премьерами; на выборах на Ньюфаундленде консерватора Брайана Пекфорда сменил адвокат-либерал Клайд Уэллс, когда-то работавший в конституционной команде Трюдо. Он не колебался, он был против. Так разрастался альянс. Феминистки жаловались, что пункт об «особом сообществе» может лишить квебекских женщин защиты Хартии прав и свобод. Лидеры коренных народов были озлоблены тем, что все заняты умиротворением Квебека, а их требования остаются без внимания. Станут ли когда-нибудь территории, где преобладает аборигенное население, провинциями, если единодушно этого потребовать? Англоговорящих националистов, обычно сочувствующих Квебеку, злила его поддержка договора о свободной торговле. Их гнев разгорелся еще сильнее, когда под сильным нажимом квебекских националистов Робер Бурасса резко ограничил в провинции право на размещение надписей на английском языке. Так, значит, вот как должно выглядеть это «особое сообщество»? В Онтарио 50 населенных пунктов, воспользовавшись законом № 178 Бурасса, заявили о себе как об «исключительно англоязычных». На выборах 1989 г.[540] поддержка КП выросла до 40 %. В марте 1990 г. Клайд Уэллс отозвал подпись своего предшественника под Мич-Лейкским соглашением. Когда комитет палаты общин предложил компромиссы, Люсьен Бушар, в прошлом университетский товарищ Малруни и его доверенное лицо в Квебеке, вышел из правительства и стал собирать несогласных членов парламента в федеральную партию Квебекский блок. Судьба соглашения оказалось под угрозой. Судьба Канады тоже.

Однако главным политическим талантом Малруни было умение вести торг на переговорах. Родившееся в ходе двух ночных заседаний соглашение можно было спасти еще одним витком переговоров. Они начались в Оттаве за ужином 3 июня 1990 г. и длились практически без перерыва больше недели. Один раз Робер Бурасса покинул зал; в другой раз дорогу собиравшемуся сделать то же самое Уэллсу загородил премьер Альберты Дон Гетти, бывший профессиональный футболист. Настроение постоянно менялось. Репортеры, эксперты и подавленная толпа зрителей полагали, что там, в недрах здания бывшего железнодорожного вокзала Оттавы, делается история. Поздно вечером 9 июня премьер-министр и его провинциальные и территориальные коллеги вновь устало расселись по местам и приступили к очередному раунду обсуждения компромиссов «сопутствующего договора», который тем или иным образом спасет соглашение и положит начало новым раундам конституционной реформы. Канада была спасена.

Потом все развалилось. Случилось ли это в результате вульгарного хвастовства Малруни в газете, что он «испытал судьбу»? Или же из-за возмущения противников Мич-Лейкского соглашения тем, что «одиннадцать белых представителей среднего класса» посмели решать судьбу Канады? А может, потому, что гордость Клайда Уэллса была уязвлена тем, что ему пришлось в последнюю минуту пойти на уступки, или его убеждения вновь заявили о себе? Конечно, противники соглашения хотели бы видеть в нем героя, но у него вскоре появился соперник. Когда руководители всех трех партий Манитобы вернулись из Оттавы, обязавшись поддержать последний компромисс, то обнаружили, что провинция своих воззрений не изменила. Проблему решил индеец кри — единственный провинциальный депутат от оппозиционной НДП Элайджа Харпер. Воспользовавшись существовавшими в провинциальной легислатуре правилами, он воспрепятствовал дебатам, а затем и голосованию до летних парламентских каникул, начавшихся 22 июня. Отчаянные усилия Оттавы заставить Уэллса побудить к голосованию ньюфаундлендскую ассамблею тоже потерпели неудачу. Как и вторая попытка обеспечить Квебеку место в новой конституции Канады.

Бунты в Квебеке, однако, не вспыхнули. Вместо этого комментаторы описывали «безмятежную уверенность» в том, что теперь достижение независимости неминуемо. Убежденный в том, что его коллеги — провинциальные премьер-министры отказались от своих обещаний 1987 г., Робер Бурасса заявил, что больше никогда не примет участия в переговорах с ними. Была создана комиссия, возглавляемая двумя наиболее уважаемыми финансистами Квебека — Мишелем Беланже и Жаном Кампо, которая должна была дать рекомендации относительно будущего провинции. Среди квебекцев число сторонников независимости взлетело до 70 %, но снизилось среди тех, кто полагал, что остальная Канада теперь пойдет на куда большие уступки, чем те, что были предусмотрены Мич-Лейкским соглашением. По утверждению самих квебекцев, им дважды нанесли оскорбление в переговорах по поводу конституции; третьего раза быть не должно. В своем докладе в марте 1991 г. комиссия Беланже-Кампо рекомендовала выставить Канаде ультиматум: в срок до октября 1992 г. предложить Квебеку приемлемые условия для обновления Конфедерации. Выбор же останется за квебекцами.

Элайджу Харпера как представителя индейцев его роль в провоцировании такого кризиса в Канаде нимало не тревожила. В конце концов, канадцы тоже устроили коренным народам несколько кризисов. Среди 466 тыс. «статусных индейцев»[541], проживающих в 2,2 тыс. резервациях[542], младенческая смертность была вдвое больше, чем в среднем по стране, а средняя продолжительность жизни на восемь лет меньше. Коэффициент рождаемости в резервациях резко пошел вверх, после того как Хартия прав и свобод законодательно восстановила статус тысяч тех индейских женщин, которые вышли замуж за белых. Будучи слишком маленькими, чтобы поддерживать традиционный уклад жизни за счет охоты, рыболовства и трапперства, резервации столкнулись еще и с демографическим взрывом. Молодые индейцы часто оказывались в тюрьмах или кончали жизнь самоубийством. Бедность была практически поголовной и еще более усугубилась, после того как из-за строительства огромных плотин для ГЭС часть индейских земель оказалась затопленной, или в связи с тем, что сбыту мехов, добытых трапперами-туземцами, активно препятствовали защитники прав животных. У миллиона метисов, инуитов и «нестатусных индейцев», проживавших за пределами резерваций, жизнь была намного лучше. Оптимисты утверждали, что видят признаки прогресса: казалось, что требования о выделении земли, выдвинутые 7 тыс. индейцев Юкона, 13 тыс. денé и метисов долины реки Маккензи и 17 тыс. инуитов из Восточной Арктики, будут вот-вот удовлетворены. Новая Шотландия наконец выплатила почти 1 млн долл. Дональду Маршаллу, индейцу микмаку, проведшему 11 лет в тюрьме за убийство, которого он не совершал. Расследование же того, как в Манитобе обращаются с индейцами, находящимися под судом, подтвердило, что им необходимо расширенное самоуправление и собственная система судопроизводства.