Кристофер Мур – История Канады (страница 112)
Новое правительство либералов мало что предложило тем, кто голосовал за перемены. Законы, предусмотренные «новым курсом» Беннетта, были переданы на рассмотрение Верховного суда, который признал большинство из них антиконституционными. В области социальной политики не было принято ни одной законодательной инициативы. Было ратифицировано торговое соглашение с США, переговоры по которому начали еще консерваторы. В остальном правительство, казалось, не хотело делать ничего для того, чтобы изменить обязательства фискальной ортодоксии или конституционные ограничения, и в результате оказалось в беспомощном положении. Однако в 1937 г. произошел еще один экономический спад; множество людей и предприятий стали банкротами, и Маккензи Кинг пришел к выводу, что нужно по крайней мере создать видимость какой-то деятельности. Он назначил королевскую комиссию.
Королевская комиссия по расследованию отношений между доминионом и провинциями, более известная как комиссия Роуэлла — Сируа, имела мандат на проверку распределения конституционных полномочий и финансовых мер в федеральной системе. Принятые с 1920-х гг. правовые решения оставили провинциям тяжелые обязательства в социальной сфере и предоставили федеральному правительству доступ к самым большим источникам дохода. Задача комиссии заключалась в том, чтобы найти новое конституционное равновесие, которое обеспечивало бы распределение доходов и обязательств в соответствии с потребностями индустриального общества. Работа комиссии не везде была встречена с энтузиазмом: премьер-министры Хепберн, Дюплесси и Эберхарт громко противились ее деятельности, тогда как премьер-министры других провинций были обеспокоены потенциально централистским направлением работы комиссии. В 1940 г. ее основные рекомендации, включавшие введение федеральной ответственности за страхование по безработице и учреждение системы федеральных выравнивающих дотаций провинциям, были отвергнуты большинством провинций во главе с Онтарио. Однако к этому времени начало еще одной мировой войны сделало перераспределение доходов между федеральным центром и провинциями необходимостью, по крайней мере ad hoc[406]. Причем в тот момент Маккензи Кинг уже получил одобрение провинций на принятие конституционной поправки, дававшей Оттаве полномочия ввести в действие законодательные акты по страхованию безработных.
Кроме того, правительство Маккензи Кинга осторожно продвигалось к более активному вмешательству в управление экономикой страны. Главные государственные чиновники — Оскар Д. Скелтон, Клиффорд Кларк и некоторые молодые либералы — настаивали на том, чтобы теория антициклического регулирования британского экономиста Джона Мейнарда Кейнса работала и на практике. Это означало, что нужно было отказаться от преследования освященной веками цели иметь сбалансированный бюджет и перейти к финансовому дефициту в качестве стимулирующего средства. Если бы покупательная способность потребителей увеличилась, безработные вернулись бы на рабочие места благодаря спросу на товары и услуги. К 1938 г. федеральное правительство финансировало ряд проектов по созданию новых рабочих мест, поддерживало дорогостоящую программу по обучению молодежи и предоставляло значительные субсидии на жилищное строительство и другие строительные проекты.
Новоиспеченный министр финансов[407] писал в 1939 г.: «В наши дни, если народ в целом и бизнес в частности не будут тратить, это должно сделать правительство. <…> Время полного
Возвращение международной анархии
В 1930-е гг. канадцы, как и жители других стран индустриального мира, были почти полностью поглощены своими внутренними экономическими проблемами. Тенденция к отходу от международных обязательств, сильно ощущавшаяся уже в предыдущем десятилетии, просто усилилась, и к середине 1930-х гг. те, кто поддерживал коллективную безопасность, составляли незначительное меньшинство. На каждого Джона У. Дафо, регулярно призывавшего к поддержке Лиги Наций со страниц газеты «Виннипег Фри Пресс», приходилось несколько Дж. Ш. Вудсвортов или Анри Бурасса, считавших, что Канада должна занимать нейтральную позицию в любом будущем европейском конфликте. Беннетт (возможно) и Маккензи Кинг (безусловно) были ближе к нейтралистской позиции, нежели к тем, кто поддерживал коллективную безопасность, и в этом смысле они точно уловили настроение жителей страны. Соответственно, Канада играла незначительную, совсем не героическую роль в международных конфликтах, обозначивших сползание к новой мировой войне.
Хотя внешне консервативное правительство Беннетта поддерживало империю, Канада следовала тому курсу международной политики, который был заложен в 1920-х гг. В 1931 г. был принят Вестминстерский статут, ставший последним, «замковым» камнем канадского самоуправления. На заседаниях Лиги Наций в Женеве назначенные консерваторами делегаты произносили те же самые уклончивые фразы, что и их предшественники-либералы. Поскольку вне зависимости от того, какая партия была у власти, внешней политикой из-за кулис руководил заместитель Государственного секретаря по внешним делам и убежденный изоляционист О.Д. Скелтон, это постоянство вряд ли могло кого-то удивить[408].
Когда в 1931 г. Япония захватила Маньчжурию, Канада заявила, что не будет поддерживать какое-либо активное противодействие этому. Зловещее восхождение Гитлера к власти в 1933 г. не вызвало почти никакой реакции; новое либеральное правительство также не было готово действовать иначе. Когда делегат Канады в Женеве поддержал нефтяные санкции против возглавляемой Муссолини Италии в ответ на оккупацию Эфиопии, его заставили отказаться от своего заявления. Маккензи Кинг полностью поддерживал политику умиротворения, принятую европейскими державами в ответ на растущую агрессивность Гитлера. Когда летом 1936 г. в Испании началась Гражданская война, правительство Маккензи Кинга не обратило внимания на то, что явно представляло собой генеральную репетицию новой мировой войны. В Испании генерал Франко при поддержке Гитлера оспаривал законность поддерживаемого коммунистами республиканского правительства. Несмотря на нейтралитет правительства, приблизительно 1,3 тыс. канадцев из батальона Маккензи — Папино отправились добровольцами на Гражданскую войну, чтобы сражаться за демократию в Испании. Среди них находился радикально настроенный доктор из Монреаля Норман Бетьюн, организовавший передвижную станцию переливания крови для помощи раненым бойцам терпевшей поражения республиканской армии. Из Испании Бетьюн поехал в Китай, где отдал свои силы и жизнь войскам Мао Цзэдуна, боровшимся за свержение авторитарного правительства генерала Чан Кайши.
На позицию Маккензи Кинга по отношению к Гражданской войне в Испании влияли симпатии к Франко многих католиков Квебека, а также его собственная наивность относительно намерений Гитлера. Полагая, что нацистский диктатор был всего лишь «простым немецким крестьянином», заботившимся только о благосостоянии своей страны, канадский премьер-министр надеялся, что аппетит Германии будет скоро удовлетворен. Это самообольщение усилилось во время визита, который Маккензи Кинг нанес Гитлеру в 1937 г.
Мало кто расходился с ним в оценке Гитлера. Когда же Маккензи Кинг, раньше критиковавший общую имперскую внешнюю политику, полностью согласился с курсом премьер-министра Невилла Чемберлена, стремившегося в начале 1938 г. в Мюнхене умиротворить Гитлера ценой демократической Чехословакии, его позиция почти не вызвала критики. Единственный голос против подала газета «Виннипег Фри Пресс», задавшая вопрос: «Чему вы радуетесь?»
Маккензи Кинг и те, кто его поддерживал, оправдывали политику умиротворения двумя обстоятельствами. Во-первых, говорили они, после Первой мировой войны Германия была наказана слишком сурово, и нужно немного исправить ее положение. Возможно, авторитарная власть Гитлера и его агрессивная тактика вызывают сомнения, но стабильную Германию желательно иметь в качестве противовеса власти Сталина в Советском Союзе. Лучше нацисты, чем коммунисты. Этот аргумент выдвигался с особенным пылом в католических кругах Квебека. Газета «Аксьон католик» («L’Action catholique») утверждала в 1933 г.: «Более двух миллионов русских уже пали жертвами деятельности Ленина, и эпоха олигархии “красных” еще не закончилась. В словах Гитлера и Муссолини есть определенная доля здравого смысла — лучше бить самим, чем быть битыми, и они бьют».
Национальное единство было второй причиной, по которой правительство Маккензи Кинга поддерживало политику умиротворения. Каким бы ни было отношение к этому вопросу квебекцев, множество остальных канадцев одинаково относилось к фашизму (фашистское движение в Канаде было очень небольшим) и нацизму — они не хотели еще одной войны. Квебекцы полагали, что война будет просто означать то, что Канаде опять придется подчиниться Великобритании, а это, как и в Первой мировой войне, приведет к введению всеобщей воинской повинности для службы в армии за пределами страны. Призрак 1917 г. всегда витал в Квебеке, особенно с тех пор как политики-либералы сочли это привидение полезным для выступления против слабой Консервативной партии во время выборов.