Кристофер Голден – Симфония проклятых (страница 46)

— Нет-нет, — взмахнул рукой Кевонн. — С «Антуанеттой» они так легко не справятся. Это вам не игрушка богача или паршивая рыбацкая шхуна. С ней все будет в порядке. Главное — выбраться отсюда.

Гейб кивнул:

— Правильно. Нам нужно собраться с мыслями и понять, как быть.

Они замолчали. Тори опустила глаза, вдруг почувствовав тяжесть ответственности. Гейб взглянул на кладбище кораблей и теперь увидел их иначе. Натянутые сети, канаты и то, что некоторые суда столкнулись друг с другом, говорили о том, что идея о тайном лагере пиратов далека от реальности. Гейб видел не просто суда, пострадавшие от ураганов и кораблекрушений. Тросы между кораблями указывали на попытки людей спастись. Он попробовал убедить себя, что некоторые из них увенчались успехом, но логика твердила, что это не так. Если бы кому-то удалось выбраться отсюда, то кладбища кораблей больше не существовало бы.

Здесь скопились корабли лет за тридцать. Их капитаны подошли к острову, или их заманили в ловушку. Не исключено, что они успели послать сигнал бедствия, но спасатели не нашли остров или их постигла такая же горькая участь. Может быть, он ошибается и кому-то удалось уцелеть, но по каким-то причинам они не стали рассказывать, что с ними произошло. Ведь «Марипоса» сумела отойти от острова. Конечно, на борту остался только один человек, который получил такие серьезные ранения, что вскоре умер. Капитан рыбачьей шхуны подумал, что они в ловушке и на острове им будет легче защитить себя и груз. Как и Боун, он посчитал, что существо или существа, напавшие на его корабль, не смогут атаковать их на суше. Возможно, он полагал, что на берегу прикончит всех врагов, после чего путь в море будет открыт.

Он был глупцом. И тут Гейб задал себе пугающий вопрос: как именно «Марипоса» смогла спастись? Концы не сходились с концами. Разве что подводные чудовища сознательно позволили умирающему моряку увести «Марипосу» в открытое море. Из чего следовало два страшных вывода: во-первых, «Марипоса» стала наживкой, которая должна привлечь к острову новые корабли; во-вторых, существа, убившие команду, достаточно разумны, чтобы заманивать новые жертвы.

«Такими мыслями лучше не делиться», — сказал себе капитан, посмотрев в глаза своих спутников и увидев в них страх.

— Кевонн и Боун, вытаскивайте ящики на берег. Нам необходимо подобрать патроны и зарядить все оружие, чтобы не терять время на смену магазинов. Когда закончатся патроны в одном автомате, мы просто отбросим его в сторону и возьмем другой.

— «Вискайя»… — начала Тори.

— Плевать на «Вискайю», — перебил ее Гейб.

— Значит, мы попытаемся прорваться? Такое ты принял решение? — спросил Боун.

Казалось, он готов расплакаться.

— У тебя есть другие предложения? — спросил Кевонн.

— Я не поплыву с вами, — сказал Боун.

Панг рассмеялся жутким смехом человека, теряющего власть над собой.

— Да, хороший план. Остаться здесь и умереть.

Боун закрыл лицо руками, запустил пальцы в густые светлые волосы и принялся раскачиваться из стороны в сторону.

— Перестань, — тихо сказала Тори. — У тебя есть только один шанс уцелеть, Боун. До темноты осталось всего несколько часов. После этого…

Серфингист кивнул, глубоко вздохнул и поднялся с песка. Вместе с Кевонном он начал перетаскивать ящики на берег, но оба вошли в воду с огромной опаской.

— Капитан, что будем делать с Боггзом? — спросил Панг, защищая рукой глаза от солнца.

Об этом Гейб еще не успел подумать.

— Попытаемся забрать его, когда будем проплывать мимо.

Казалось, ответ Гейба удовлетворил Панга, и он отправился помогать остальным таскать ящики и заряжать оружие. Они снова начали выполнять приказы капитана. В некотором смысле, так всем будет легче. Но ответственность тяжелым бременем легла на плечи Гейба. Их жизнь была в его руках. Если он совершит ошибку, все погибнут.

«Только не нужно тешить себя напрасными надеждами. Мы все почти наверняка мертвецы», — подумал он.

Тори подошла к капитану, когда остальные занялись работой, и Гейб искоса посмотрел на нее. Похоже, парни едва держались, но у него сложилось впечатление, что Тори справлялась гораздо лучше остальных.

— Как ты считаешь, откуда они взялись? — спросила она. — Кем бы они ни были?

Гейб подумал об океанских штормах, потрескавшихся стенах и гладком, как стекло, черном камне со странной надписью.

— Ты вспомнила о гроте, — сказал капитан.

Тори не отвела взгляда.

— А ты?

Он посмотрел на запад и увидел, что солнце опустилось ниже, чем он предполагал. Капитан поспешил к матросам, чтобы помочь им заряжать оружие. Он знал, что существа под водой будут ждать только до заката.

Гейб вновь подумал о Майе. Неужели все было бы настолько плохо, если бы он согласился дать ей ту жизнь, о которой она мечтала, — ребенок и муж, проводящий дома больше времени, чем в море? Сумел бы он примириться с такой судьбой? Вопрос остался без ответа — сейчас он не имел ни малейшего смысла, — все зависело от того, сумеет ли он вернуться в Майами.

44

Два месяца назад

Уличные огни полосовали ветровое стекло, когда Гейб вел свой подержанный «БМВ» по улицам Майами. По капоту проплывали сияющий неон и пастельные тона отраженной рекламы баров и ресторанов. Сумерки спустились пару часов назад, но даже вечером во вторник движение оставалось напряженным из-за множества машин, припаркованных у тротуара.

Охваченный противоречивыми чувствами, Гейб крепко сжимал рулевое колесо. Он выпил четыре бутылки чая со льдом в «Джеймиз риал лайф» — маленькой закусочной, где подавали морепродукты, находящейся в нескольких милях от его квартиры. В «Джеймиз» было выходящее на улицу патио, и автомобильные выхлопы смешивались с ароматами «мохито» и жареных хвостов омаров, что делало заведение столь популярным у местных жителей.

Гейб пообедал — мелко нарезанные креветки и жареная картошка, вполне подходящая еда, чтобы компенсировать действие алкоголя, — но сейчас чувствовал в желудке тяжесть. Он пытался уговорить себя, что дело в чае со льдом, но понимал, что это не так. Почти месяц миновал с того вечера, когда Майя поймала его в «Синко» и не пришла домой ночевать. С тех пор он постоянно находился на взводе, его переполняли гнев и отвращение, направленные не только на жену, но и на себя самого. Тогда на следующее утро ему пришлось пережить несколько трудных минут, когда она сказала, что переночевала у друзей, и ее глаза оставались жесткими, как кремень, а в голосе прозвучал вызов — пусть только попробует спросить ее о подробностях. Тогда Гейб промолчал. Ведь он изменил ей. Майя имела все основания сердиться, к тому же, даже если она зашла так далеко, что переспала с другим парнем из чувства мести, он не хотел ничего знать.

Во всяком случае, так он подумал.

В течение первых дней после его измены они почти не разговаривали, и воздух в их доме был пропитан горечью. Гейба то наполняла ярость, то он страдал от невыносимого чувства вины, и ревность сменялась презрением к самому себе. Наконец ночью перед тем, как отправиться в рейс для «Вискайи», Гейб попытался поговорить с Майей, но в результате обвинил ее в том, что она заставила его обмануть ее ожидания.

Впервые за последние дни Майя улыбнулась, но глаза ее остались холодными.

— О нет. Тебе не следует перекладывать всю вину на меня, Габриэль. Постарайся не забывать, что это ты изменил правила игры, папочка.

Сердце Гейба сжалось, и он попытался заставить Майю уточнить, что она имеет в виду. Почему он должен помнить? Что она сделала? Но Майя отказалась отвечать. Когда рано утром на следующий день он хотел поговорить с ней перед уходом на «Антуанетту» — судно отправлялось в короткое плавание перед долгим рейсом в Южную Америку, — Майя сделала вид, что спит. И даже после того, как он позвал ее, чтобы извиниться, не открыла глаза и продолжала ровно дышать.

Успевший довольно много выпить, Гейб направил «БМВ» в короткий переулок, ведущий к задней части дома. Несколько мгновений машина скользила вперед в полной темноте, потом попала в яркую полосу света уличного фонаря. Он притормозил у въезда в подземный гараж и постарался успокоить дыхание, изо всех сил сжимая руль.

«Ты не хочешь знать», — подумал он.

Но он должен был знать — желания не имели к этому ни малейшего отношения, — потому что правила снова изменились. За десять дней, в которые он отсутствовал, Майя стала другим человеком. Когда он вернулся домой, она легла спать на диване, и Гейб с трудом различал ее тихое дыхание. Тело Майи едва прикрывала тонкая простыня, а бронзовый изгиб обнажившейся икры заставил его сердце сжаться.

— Ты это сделала, — прошептал он в темноте. Новый ковер топорщился под его босыми ногами, настенные часы тикали громко и нетерпеливо. — Ты рассчитывала, что ради тебя я откажусь от всего.

Но Майя продолжала безмятежно спать. Если ей и снились сны, то они были приятными, и Гейб позавидовал ей. Когда он произнес эти слова вслух, в нем всколыхнулись противоречивые эмоции. Он винил Майю, проклятье, конечно винил. Но как он мог ее ненавидеть, когда она хотела лишь одного — чтобы он чаще бывал дома?

На следующий вечер, когда она во второй раз ушла на всю ночь, его колебания и чувство вины исчезли. Когда Майя вернулась — Гейбу показалось, что она недавно приняла душ, хотя на ней была та же одежда, в которой она уходила, — он дал волю своей ярости. Тем не менее она не стала устраивать скандал, извинилась, нежно улыбнулась и продолжила легко и уверенно лгать.