Кристина Зорина – Мой чертов бывший (страница 4)
Я солгала Арсу.
Я вообще не готова.
Когда он приезжает и пишет мне «Выходи», я задерживаю дыхание и долго смотрю на себя в зеркало, как будто смогу взглядом что-то изменить в выражении своего лица.
До коттеджного поселка — почти час езды.
Пока Арсений болтает, я пью энергетики, но это не помогает. Все мое тело молит об отдыхе. Я листаю распечатки, а руки дрожат.
— Ты какая-то вялая. Плохо спала? — спрашивает Арс.
Я отхлебываю из банки, киваю и потираю руки — с утра уже прохладно, а я забыла надеть ветровку.
Или это мое тело подкидывает идею: «Беги, дура, беги!»
Я в таком состоянии, что не до конца понимаю, где мы. Не удается и рассмотреть со стороны коттедж, рядом с которым мы паркуемся.
Аня выходит нас встречать — на ней джинсовый комбинезон, в котором она выглядит еще милее, чем в первый раз.
Она…
Должна вызывать во мне чувство ненависти, злости или зависти, но вызывает… жалость. Если она с Марком — ей нужно посочувствовать.
Но еще, Аня совершенно великолепна, и так не хочется, чтобы она сломалась… как сломалась я.
Она — другая.
Она — не такая, какой была ТА.
Я не знаю, в какой момент ТА появилась.
Может, она была и до меня, и во время, но тогда я не сразу поверила.
Я была ослеплена чувствами, желаниями, ослеплена тем, что мы с Марком делали наедине, я летала на крыльях, я не спала ночами, думая о нем, вспоминая наши ночи и поцелуи.
Я…
Не поверила.
Мы с друзьями гуляли по скверу, когда встретили их.
Я увидела Марка и расплылась в улыбке, а он… Он позволил нашим взглядам столкнуться лишь на секунду, а потом отвернулся и, взяв ЕЕ за руку, повел подальше.
Я просто к месту пристыла.
Мои друзья продолжали шутить, смеяться, обсуждать тусовку, на которой мы все были в прошлую субботу, не замечая, как вокруг меня рушится мир.
Мой мир.
Я стояла и умирала там, посреди сквера, полного людей, а Марк уходил и уходил, а ОНА касалась его плеча и груди, что-то рассказывая…
Следующей ночью Марк драл меня в съемной однушке так дико, как будто пытался выбить из меня любые мысли, любые сомнения.
Он трахал меня, оставляя синяки, ссадины, вгонял мне в рот член по самое горло, он хлестал меня по щекам.
Но каждую секунду, когда я могла дышать, я все спрашивала:
— Кто она?
Он снова хлестал, трахал, сжимал меня.
— Кто она? Кто она?
Он так и не ответил тогда. Ушел, когда я, вымотанная, уснула под утро.
Я пыталась показать характер, дать ему понять, что со мной так нельзя.
Я грызла свои ногти до мяса, глядя на звонящий телефон, читая всплывающие на экране сообщения (гневные, злые, оскорбительные, а потом — сладкие, тягучие, мягкие, ласковые).
Я не отвечала.
От боли изводилась вся, чесала до крови те места, которые он целовал последней ночью.
Но не отвечала.
Целую неделю.
Для меня, влюбленной по уши, это было смерти подобно, и я так гордилась собой всю ту неделю, так гордилась!
А потом он приехал ко мне домой.
Приехал и взял меня в прихожей, прямо на тумбочке, в комнате, на диване, на кухне, на полу.
— Ты расстанешься с ней? — спросила я позже.
Марк долго смотрел мне в глаза, докуривая до фильтра сигарету.
— Да.
— Ты любишь меня?
Он замолчал.
Я видела, как слова застревают у него в горле.
Видела, как он сглатывает их вместе с дымом, видела, как тушит внутри себя.
А потом он схватил меня за шею и, притянув к себе, поцеловал так, как не целовал никогда.
Не чтобы возбудить и склонить к сексу.
Не чтобы покрепче втереть меня в себя, а чтобы… Показать. Доказать.
— Любишь? — спросила я снова, с трудом от него отрываясь.
Его красивые глаза молили: нет, пожалуйста, не задавай этот вопрос!
Я видела в них слезы и мольбу — больше ничего.
Мне казалось, что время не просто замедлилось, оно остановилось совсем, и каждая секунда его молчания — это удар по мне топором.
— Люблю, — прошептал он на выдохе.
А я…
Я прижала ладони к лицу и сидела так, пока он не ушел.
Аня снова одна.
Я выдыхаю, когда Арс спрашивает:
— А жених где?
И Аня отвечает:
— У него дела, — она чуть тускнеет, очевидно, ее и саму это задевает. — Но он обещал быть на следующей встрече!
Я иду чуть в стороне, пока Аня показывает сад, в котором планируется основная часть торжества.