Кристина Зимняя – Идеалы мисс Райт. Дилогия - Кристина Зимняя (страница 85)

– Ну как, удалось? – ворвался в мои унылые размышления преисполненный надежды голос Джайса.

Глаза пришлось открыть и поспешно перевести с подозрительно довольной физиономии соседа на возникшего на пороге кабинета оборотня.

– Отлично прошло! – обрадовал его Руперт.

– Предлагаю отметить! – предложил Ферран.

– Только не здесь, – категорично заявил Алекс.

– Как, вы не хотите с нами выпить? – с комическим недоумением воскликнул режиссер.

– Сейчас чем-нибудь швырну! – пригрозил сосед.

– Руки заняты, – резонно возразил Руперт.

Сосед перехватил мои запястья одной рукой, а освободившейся потянулся к горлышку бутылки, стоявшей возле дивана.

– Все-все! Осознали, исчезаем! – рассмеялся Ферран и, ухватив за локоть, увлек друга к выходу из кабинета.

– А, кстати, чего это они валяются? – донеслись из коридора слова Джайса.

– Догадайся, – язвительно отозвался недоэльф, и дверь захлопнулась, отрезая нас с Алексом от компании мутантов.

Сосед предвкушающе улыбнулся и склонился ко мне. Я снова перепугано зажмурилась, а он чмокнул меня в кончик носа и ласково прошептал:

– Драться больше не будешь?

– А? – Я приоткрыла один глаз и с опаской посмотрела на Алекса.

– Отпускать уже можно или ты все еще в настроении убивать? – пояснил он.

– Нужно! – воодушевилась я.

– Только сперва, Одуванчик, пообещай, что не сбежишь, пока мы не поговорим. – потребовал сосед.

Я поспешно закивала, потому что уже была готова пообещать что угодно, лишь бы выбраться из-под его тяжелого тела и отодвинуться. Хотя бы немного, самую чуточку – метра на два-три! Алекс помедлил, изучая выражение моего лица, но, наверное, счел его достаточно честным, потому что наконец-то слез с меня и помог сесть ровно, после чего устроился рядом и для надежности взял за руку.

– То, что ты тут видела… – начал он.

– Совершенно меня не касается, – перебила я, – все прекрасно понимаю, просто в первый момент стало обидно, что…

– Еще как касается, – оборвал мой лепет сосед, – ведь на эту авантюру я пошел исключительно ради тебя!

Ради меня он уединился с этой селедкой? Флиртовал с ней и целовался он тоже ради меня? Я начала снова заводиться, но взорваться фейерверком обвинений не успела – Алекс, прижав палец к моим губам, чтобы больше не перебивала, продолжил объясняться:

– Когда мы были в доме у Феррана, я вовсе не уснул и ничего не забыл, а только сделал вид – у меня в часах прадедушкин амулет-нейтрализатор спрятан, поэтому почти никакие зелья не действуют или действуют частично. Так что весь ваш, прости, на редкость идиотский план я слышал от первого до последнего слова. И даже истинный облик Дайаны разглядел из-под ресниц. Хорошо еще, что снотворное легкую заторможенность реакций дало – а то точно выдал бы себя.

Я молча таращилась на Алекса, пытаясь осознать то, что он говорил. Получалось плохо. Если учесть, что он был никак не подготовлен ни к превращению молеподобной девицы в огромную змею, ни к обсуждению экспериментов с кровью и их последствий, нужно было обладать недюжинным самообладанием, чтобы не заорать от ужаса и не рвануть со всех ног из обители жутких монстров. Может, сосед все же приуменьшил влияние выпитого им снадобья?

– В общем, после того, как отвез тебя домой, я вернулся и потребовал: во-первых, объяснений; а во-вторых, чтобы не смели вмешивать тебя в свои самоубийственные затеи. Правда, в обмен пришлось давать клятву о неразглашении, что меня, как редактора и журналиста неимоверно удручает, и пообещать помощь. На меня волшебство сирены не действовало, а проявляемый ею интерес, позволял подобраться по-настоящему близко.

– Совсем не действовало? – не поверила я.

– Совсем, – подтвердил Алекс. – Мы обо всем договорились и на следующий день тебе прислали ту записку, чтобы ты ничего не предпринимала и не вмешивалась.

– Так зелье у меня настоящее, то самое?

– Разумеется! Но новый, более разумный и взвешенный план, участия одуванчиков не предполагал. Я старался удержать тебя в стороне, чем-то занять, чтобы у тебя не было шанса все-таки угодить в неприятности, но ты вспылила и убежала.

Покраснев, я буркнула:

– Это все твоя сестрица виновата!

– Знаю, – мягко произнес Алекс. – Руми сообщила мне, что ты решила уехать из города, и я мог бы отказаться от участия в опаивании герцогини, но не стал. Вопрос с колдовским голосом был действительно серьезен и потенциально очень опасен. Власть развращает, и такая, как Каролина, вполне могла со временем додуматься и до развязывания войны из-за косого взгляда жены какого-нибудь дипломата. Теперь же она больше не сможет ни на кого влиять.

– То есть мне не показалось и свои способности она действительно утратила? – Сосед подтвердил мои слова кивком, и я продолжила делиться предположениями: – Ты подмешал зелье в вино? Как? Проткнул пробку?

– Нет! Это было бы слишком рискованно – за Каролиной присматривали телохранители ее мужа, хоть и не слишком бдительно, поэтому взять заранее приготовленную бутылку мне бы вряд ли удалось.

– Тогда как? Я не видела, чтобы ты что-то подливал в ее бокал.

– А я и не подливал. Я просто смазал зельем губы – стал бы я иначе целовать эту недалекую навязчивую особу.

Выражать свое крайне нелестное мнение об особе и методе, избранном для ее опаивания, я не стала. Решительно высвободила свою ладонь из ладони соседа, поднялась, расправила подол платья, которое, к счастью, оказалось немнущимся, и произнесла деланно скучающим тоном:

– Ну, раз мы все обсудили, не пора ли вернуться в зал?

– Все? – снова развеселился Алекс. Он тоже встал, шагнул ко мне, привычно дернул за выбившийся из прически завиток, а когда я попыталась отступить, обвил обеими руками и намертво притиснул к себе. – Это только начало, Аманда! Мы еще даже не начинали говорить о главном.

– Если ты об этой дурацкой фальшивой помолвке, то я полагаю, что мы сможем обсудить это позже. Через пару недель родители угомонятся, и можно будет признаваться, что они все не так поняли. Ну или скажем им, что поссорились.

– Одуванчик, – уткнувшись лбом в мои волосы, Алекс затрясся от смеха, – ты такой одуванчик! Неужели в самом деле веришь, что сможешь от меня отделаться?

– Что? – глупо хлопая ресницами, спросила я.

– То! – передразнил сосед, выпрямляясь. – Даже не надейся снять мое кольцо!

– А?!

– А избежать подписанного договора тебе поможет только смерть, и то я в этом не уверен – наш семейный юрист на редкость дотошен, а на совершенствование этого документа он потратил целых два месяца.

– Погоди… То есть ты хочешь сказать, что заранее планировал эту помолвку?

– А как ты думаешь, зачем я привез тебя в Вэллар и устроил работать в редакцию?

– Из-за проигранного пари? – неуверенно произнесла я, сама уже себе не веря.

– А разве я его проиграл? Твоя статья была, конечно, хорошей, но спором-то оговаривалась шедевральная.

– Я не виновата, что пришлось пообещать Истэнам хранить их тайну, – надулась я. – У меня был материал для разоблачения века!

– Материал был, а статьи – не было! Так что в «Вестнике» ты оказалась исключительно для того, чтобы быть рядом со мной.

– Но зачем?

– Затем, что я люблю тебя, глупая. И прекрасно знаю, что ты любишь меня!

– Ничего подобного! – возмутилась я, пропустив мимо ушей первую фразу. – Я тебя терпеть не могу! – И тут, с запозданием, до меня дошло, что я услышала.

– Любишь! И замуж за меня выйдешь, – заверил сосед, – хотя бы потому, что деваться тебе теперь некуда.

– Повтори! – потребовала я севшим голосом.

– Что именно? Что сбежать от меня не выйдет? – сделал вид, что не понял Алекс.

– Не это, – выпалила я, стукнув его кулаком по плечу.

– Я люблю тебя! – проявил сознательность сосед. – Наверное, я любил тебя всегда. И всегда знал, что ты будешь моей женой, когда немного подрастешь. Только не осознавал, что Одуванчик уже взрослый, пока на тебя не обратил внимание Руперт. Понял, что могу потерять тебя, если не приму меры. И, между прочим, на том балу-маскараде в «Венке», я прекрасно знал, с кем танцую и кого целую.

Я ненадолго задумалась, заново раскладывая к голове по полочкам, казалось бы, знакомые события, которые вдруг обрели новый смысл, и спросила:

– Слушай, а ты не думал о том, чтобы просто позвать меня на свидание?

Алекс хмыкнул и ошарашил заявлением:

– А разве я не звал?

– Когда это?