Кристина Зайцева – Замуж за мажора (страница 4)

– Не знаю… – сбросив с головы капюшон, поднимаю лицо.

Черные глаза Кирилла Дубцова – первое что я вижу сквозь пелену слез.

Расставив ноги и уперев в бока руки, он смотрит на меня сверху вниз, и кривоватая улыбочка вдруг стекает с его лица, когда наши глаза встречаются.

Не думаю, что он меня узнал.

От физической активности его щеки покраснели, жилистая шея блестит от пота, а красивый рот вдруг напрягается, как и его подбородок с маленькой ямочкой по центру.

Скользнув глазами по моему лицу и телу, бросает взгляд на Васю, который кудахчет:

– Давай помогу…

– Я сам, – объявляет Дубцов, опускаясь рядом со мной на корточки.

Уронив на колени руки, смотрю на него расширенными глазами. Потому что он вторгся в мое личное пространство и потому что среди запахов резины и прочего я чувствую тонкий запах мужского дезодоранта. Его лицо так близко, что могу пересчитать каждую его ресницу, когда смотрит на меня исподлобья так цепко, что от смущения опускаю лицо.

– Голова кружится? – берет мою руку в свою, раскрывая длинными пальцами ладонь.

Его кожа смуглая, а может это загар. В любом случае, моя кожа на фоне его кажется белой.

Глядя на наши руки, утвердительно киваю.

От его голоса у меня мурашки.

Большим пальцем он выводит маленький круг на моей запястье, а потом вдруг прижимает его к бешено бьющемуся под кожей пульсу.

Это прикосновение кажется мне вопиюще личным. Хотя до этого дня я даже не подозревала о том, что доверить кому-то удары своего сердца – это чертовски личное занятие!

Выдернув руку, прижимаю ее к груди, упрямо глядя в пол.

Свесив ладони с колен, нахал тихо спрашивает:

– Ты разговаривать умеешь?

– Умею…

– Что тут у нас? – в поле моего зрения появляются побитые жизнью кеды.

Подняв глаза, вижу физрука, который хмурит брови и цокает языком.

– Так, давай в травмпункт, – объявляет он громогласно.

– Я провожу, – невозмутимо заявляет Дубцов.

Переведя на него глаза, хрипло протестую:

– Я сама…

У меня от него мурашки, и вообще, мне лучше держаться от него подальше.

Бросив на меня быстрый взгляд, Его Высочество обхватывает рукой мой бицепс и тянет меня вверх, ставя на ноги с такой легкостью, будто я ничего не вешу. Покачнувшись, упираюсь рукой в его живот и тут же отдергиваю руку, почувствовав жар его кожи через футболку и каменные мышцы под своими пальцами.

Обхватив ладонями мои плечи, смотрит на меня сверху вниз.

– В норме? – спрашивает, заглядывая в мое лицо.

– Да… отпусти… – прошу, ведя плечами.

В осознанной жизни меня никогда не касались парни, и сейчас я чувствую так много всего, что кончики ушей начинают пылать, а когда глаза упираются в его губы, смачиваю пересохшее горло слюной.

– Пошли, – освободив мои плечи, кладет руки в карманы шорт и, развернувшись на пятках, расслабленно двигается к тоннелю.

Прикусив щеку изнутри, медленно трогаюсь следом.

Глава 4

Гул голосов и топот ног за моей спиной стихает, когда над головой смыкаются своды тоннеля.

Мой провожатый бросает на меня беглый взгляд через плечо, наверное, убеждаясь в том, что я послушно иду следом. Ладони саднит, особенно потому, что они ни с того ни с сего потеют. Моим коленям тоже досталось, но эту информацию предпочитаю оставит при себе. Понятия не имею, где здесь травмпункт, но Кирилл Дубцов наверняка знает, раз вызвался добровольцем и уверенно сворачивает налево, в коридор, который заканчивается окном.

Вторая дверь справа в самом деле травмпункт, только внутри никого нет.

Остановившись на пороге крошечной каморки, обнимаю себя руками. Наследный принц, в отличии от меня, принимается хозяйничать. Открыв медицинский шкаф, начинает спокойно перебирать его содержимое.

Я не знаю, как к нему обращаться, ведь официально мы не знакомы, но он стопроцентно нарушает правила, поэтому неуверенно говорю:

– Может просто дождемся медсестру?

– У тебя много свободного времени? – выпрямляется, зажав в ладони баночку с перекисью водорода.

Его глаза снова проходятся по мне. С головы до носков кроссовок. Пока он рылся в шкафу, я делала то же самое с ним, и этот осмотр заставил трепетать мое тело, поэтому щеки снова вспыхивают, будто он мог каким-то образом узнать об этом.

– Нет, но… – смотрю на свои кроссовки. – Это не по правилам.

– А ты правильная? – спрашивает с насмешкой.

– Да, – поднимаю на него глаза.

Браво, Калинина.

Эта насмешка есть и на его лице, и она меня смущает. Он весь меня смущает, и он занял собой все пространство маленького кабинета. Мотнув головой на кушетку у стены, бросает:

– Садись.

Ненавижу свою нерешительность, но ноги вросли в пол и не желают двигаться.

Смотрит на меня, склонив набок голову, но когда продолжаю стоять, выгибает брови.

Не знаю, зачем он вообще вызвался со мной идти, но если я не сдвинусь с места, буду выглядеть еще более отсталой, чем выгляжу.

Переступив порог, быстро подхожу к кушетке и забираюсь на нее, вытянув руки ладонями вверх.

– Печально… – бормочет Дубцов, подхватывая правую.

Соприкосновение кожи с его горячей ладонью посылает по моему телу мурашки.

Кажется, за последние пятнадцать минут жизни я успела испытать на себе все чудеса прикосновений!

Морщусь, когда перекись обжигает ладонь, и радуюсь тому, что все внимание Дубцова сконцентрировано на этой химической реакции, потому что сама я пытаюсь отвести глаза от его склоненного надо мной лица.

– Ай… – шепчу, пока он хмурит брови, обжигая мою ладонь своей.

Воздух застревает в горле, когда в ответ на этот писк, Кирилл Дубцов подносит мою ладонь к лицу и дует на нее.

Замерев, вскидывает на меня глаза, и я, кажется, мгновенно забываю о том, где нахожусь!

Я не здорова?

Отупело пялюсь на его губы, которые приоткрываются вслед за моими.

Стук сердца в ушах вдруг разбавляет мелодичный женский голос:

– Ого, какая больничка…

Дернувшись, смотрю на дверь.

В проеме, вертя на пальце кончик пепельно-белого хвоста, стоит миловидная девица в розовых лосинах.