Кристина Зайцева – Замуж за мажора (страница 3)
Наш с дедом дом – настоящая реликвия, и зимой у нас бывает холодно, особенно когда за порогом минус двадцать. Вообще-то, нам нужен ремонт, но вряд ли мы с ним это осилим. В любом случае, зима когда-нибудь закончится.
Хмурюсь удивленно.
Обычно моя сестра не совершает лишних телодвижений без причины.
Заглянув в кухню, вижу дедулю, спрятавшегося за разворотом своей газеты.
– Тебя можно поздравить? – раздается оттуда.
– Последнее место тоже нужно заслужить, – хихикаю я.
– Горжусь, – шелестит газетой дед.
Глава 3
– Привет, – слышу у себя над ухом приглушенный голос одногруппницы Тани.
– Привет, – ежась от холода, поднимаю на нее глаза.
Кажется, температура в раздевалке университетского спортзала не сильно отличается от той, которая маячит на термометре за окном. Конечно, это преувеличение, но выдернув из рюкзака толстовку, начинаю судорожно заталкивать руки в рукава.
За моей спиной стоит галдеж смешанных между собой женских голосов, от которых к вечеру моя голова немного пухнет.
– Слушай, – накручивая на палец кончик своего хвоста, Таня прислоняется плечом к стене. – Ты деловой человек, Калинина?
За три месяца учебы в универе я запомнила имена и фамилии всех своих одногруппников, но самый большой общий язык нашла только с Аленой. С тех пор, как мы уселись за одну парту, стали подругами. Это произошло само собой, а с Таней… кажется, с ней я общалась не больше трех раз, потому что она прогульщица. Я не зануда! Просто не люблю нарушать правила, и меня коробит, когда это делает кто-то другой.
– Угу, – отвечаю, быстро натягивая на себя лосины.
– Понимаешь, тут такое дело…
Усевшись на скамейку, обуваю кроссовки. Достав из-под ворота толстовки волосы, собираю их в хвост и набрасываю на голову капюшон.
– Какое? – смотрю на Таню, наконец-то готовая отдать ей все свое внимание.
Улыбнувшись, жду ее ответа.
На ее губах красная помада, на внутренней стороне запястья тату в виде солнечного диска или вроде того. Я слышала, что она подрабатывает диджеем в каком-то ночном клубе, и работа для нее явно в приоритете, по сравнению с учебой.
– У меня с философией не очень, – театрально сообщает Таня. – Ну типа вообще не очень. Видимо какого-то гена не хватает, бывает же такое…
– Ммм… ясно… – бормочу, отворачиваясь и доставая из кармана рюкзака телефон.
– Может твой дед… эмм… может войти в мое положение? – невинно хлопает глазами. – За определенную плату…
Пихнув в карман толстовки телефон, улыбаюсь, но теперь натянуто. Подобное предложение… я получаю впервые, поэтому на секунду теряюсь.
Дед умеет входить в разные положения, но я уверена, что получила бы от него грандиозный нагоняй, если бы попыталась стать его “бухгалтером”.
– Эмм… – откашливаюсь. – Знаешь, тут в универе он мне как бы не дед. Он Максим Борисович Калинин, профессор философии. То есть, в универе мы не родственники, просто однофамильцы, такая странная штука, – кручу пальцем в воздухе, – В общем… как-то так, – растягиваю губы в фальшивой улыбке.
– Ооо, – кривит свои губы Таня. – Понятно. Чудеса случаются, да?
– Вроде того, – обойдя ее, направляюсь к двери и выхожу из раздевалки, чувствуя поток негатива, который ударяет мне в спину. – Класс… – бормочу, направляясь в спортзал по тоннелю прямо под центральной трибуной.
В нем как всегда полно народу. Осенью занятия проходили на улице, а последний месяц здесь, в главном спортзале, и это похоже на то, как будто бочку селедок затолкали в консервную банку. Такое ощущение, что сейчас тут проходят занятия у половины универа, столько здесь народа.
Остановившись на выходе из тоннеля, осматриваю огромное пространство, пытаясь найти своих одногруппников.
Вообще-то, я здесь в первый раз. У меня было освобождение от физкультуры, потому что в ноябре я целую неделю провалялась с температурой. Алена повторила мой подвиг, только на неделю позже, поэтому ее освобождение все еще в силе и, вместо того, чтобы тратить вечер пятницы на занятие по физкультуре, она благополучно смотрит дома сериалы.
Натянув на ладони рукава толстовки, переступаю с ноги на ногу.
Где-то в этой мешанине вижу знакомые лица, и там, кажется, уже началась перекличка. Выставив вперед плечо, пробираюсь вдоль края волейбольной площадки, на которой разминаются какие-то парни. Мои шаги сами собой замедляются, когда глаза цепляются за высокую жилистую фигуру, которая трусцой направляется к линии подачи…
Сердце ни с того, ни с сего делает рывок, от которого тело бросает в пот и к щекам приливает кровь.
Боже!
Прекрасно, Аня.
Просто прекрасно…
Сглотнув слюну и не моргая, слежу за движениями нашего местного принца Кирилла Дубцова, будто зачарованная!
Прекрати…
Прикусив губу, пялюсь на широкую спину в серой футболке и на потрясную задницу этого мистера совершенство, которая в свободных спортивных шортах до колен выглядит даже лучше, чем в джинсах.
– Извини… – бормочу, врезавшись в спину какого-то парня.
Выглядывая из-за его плеча, слежу за тем, как сын декана, смеясь и выкрикивая что-то вслед другому парню из своей команды, крутит на пальце волейбольный мяч. Его голос смешивается с сотней других, а по губам я читать не умею. Он… Дубцов, расслабленный и красивый.
Улыбки идут его точеному лицу.
Идут настолько, что я забываю о том, куда шла, а когда в прыжке он делает очень сильную подачу, под его задравшейся вверх футболкой с трепетом в животе обнаруживаю кубики и V-образные мышцы пресса, которые отпечатываются в моей голове, как двадцать пятый кадр.
Черт…
Кажется, его родители очень ответственно подошли к вопросу зачатия, потому что с генами у него явно полный порядок.
Рванув вперед, включается в игру.
Мои глаза, как два распахнутых предателя провожают каждое его движение. Движение сильных рук и длинных ног, которые работают идеально слаженно.
Отвернувшись, прячу лицо в капюшоне, быстро семеня по деревянному полу и присоединяясь к своей группе.
– А вы у нас кто, барышня? – интересуется физрук.
– Калинина, – говорю, бросая быстрый взгляд через плечо.
Звуки ударяющегося о пол и стены мяча эхом разносятся по всему спортзалу. Удары у тех парней такие сильные, что хочется втянуть голову в плечи.
– Ка-ли-ни-на… – повторяет мужчина, заглядывая в журнал посещаемости. – На разминку! – кричит, махнув рукой.
Заняв последнее место в шеренге, принимаюсь повторять за преподавателем. Приседать, гнуть корпус и размахивать руками. Десять минут спустя эта зарядка переходит в бессмысленный бег по кругу, в процессе которого смотрю себе под ноги, чтобы не глазеть на волейбольную площадку.
Я не самая выдающаяся спортсменка. С координацией у меня тоже не очень, поэтому вряд ли меня возьмут в команду хоть по какому-нибудь виду спорта. Глядя в спину бегущего впереди Васи, сдуваю со лба выбившиеся из хвоста волосы, а потом у меня в голове происходит короткое замыкание и, кажется, на секунду гаснет свет, потому что мне в висок будто кто-то всадил кулак.
– Ай! – взвизгнув, путаюсь в своих ногах, падая на колени и сдирая ладони о пол. – Ммм… – усевшись на него, хватаюсь рукой за голову, пытаясь дышать.
В ушах звон, а из глаз брызгают слезы.
– Извини, случайно вышло, – слышу насмешливый голос над головой и на мое плечо опускается чья-то рука.
– Ты как, Калинина? – запыханный голос Васи возникает с другой стороны.
Отскочивший от моей головы волейбольный мяч скачет полу.
Всхлипнув, смотрю на свои покрытые ссадинами ладони.
– А ты как думаешь? – обиженно спрашиваю у своего старосты.
– Встать можешь? – с сочувствием спрашивает он.