Кристина Зайцева – Семья для мажора (страница 52)
Усевшись напротив нее, сестра глубокомысленно роется в телефоне.
Мое настроение стремительно ползет в гору, но хмурюсь, когда вижу, как они между собой переглядываются.
— Что не так? — спрашиваю, больше не решаясь улыбаться.
Бегаю глазами от одной к другой, и выражения их лиц не сулят ничего хорошего.
— Ань, ты только не бери близко к сердцу, — вздыхает Алёна. — Мы подумали, что если бы были на твоем месте, хотели бы знать.
— Что знать?
— Вот… — сестра кладет на стол передо мной свой телефон.
Загружаю видео, чувствуя, как на лбу собираются морщины.
Знаете… его ведь невозможно не узнать.
Разворот его плеч, темноволосую голову и рослую фигуру.
— Это позавчера. Я не специально, я просто стояла на баре. Прямо напротив, — быстро поясняет Карина.
Молча смотрю, а когда трехминутное видео заканчивается, возвращаю сестре телефон, бормоча:
— Я бы хотела знать.
Глава 49
К тому времени, как добираюсь до дома на окраине студгородка, приклеенный к панели телефон теряет заряд окончательно. Экран вспыхивает звонком от матери и сразу гаснет.
Не страшно.
Я все равно не стал бы брать трубку.
Когда я приду к ней с разговором, мы будем говорить не на ту тему, которую хочется ей, это просто стопроцентно.
На часах почти три дня. Все что касается кафе сегодня поставлено на паузу, потому что даже у моей многозадачности есть границы.
От редких вспышек адреналина в крови слегка покалывает кожу. Хочу избавиться от этого зуда, потому что он делает меня слегка неадекватным, но внутри слишком много злобы и волнения, чтобы я мог на это рассчитывать.
На автомате выхожу из машины и иду к калитке, нащупывая в кармане ключи. Это запасной комплект, который теперь принадлежит мне. Не с первой попытки разбираюсь, как работает корявый замок, и это забавно. Это элементарно простое устройство, но как раз от элементарных устройств я очень сильно отвык. Попробовав другой ключ, все же открываю калитку, за которой беснуется престарелая немецкая овчарка.
— Тихо, друг… — бормочу, почесав собаку за ухом.
Надеюсь, что его хозяйка дома. Быть сейчас одному мне нифига не хочется. Мне хочется расслабиться. Мышцы расслабить и мозги.
Пару минут ковыряюсь и со вторым замком, пока до меня не доходит, что дверь не заперта. Дернув на себя ручку, вхожу в дом и стучу ногами на пороге, стряхивая с них налипший снег.
— Ань? — кричу, начиная сваливать на тумбочку свое барахло.
Ключи от дома, ключи от машины…
Успеваю расстегнуть куртку, когда она появляется из дверей своей комнаты.
Остановившись в пяти метрах напротив, на том конце коридора, молча на меня смотрит. Одетая в безразмерную вязаную кофту, домашние штаны и безразмерные вязаные носки, молча смотрит на меня оттуда.
Пухлые розовые губы поджаты, зеленые глазища смотрят исподлобья.
Выпрямляюсь, вдыхая почти реальный запах серы.
— Ясно, — бросаю на тумбочку мертвый телефон. — Че там? Меня уже судили? Приговор вынесен? — снова смотрю на нее.
Повернув голову, Аня смотрит на комод у стены рядом с собой и из стопки сложенных на нем книг выхватывает ту, что сверху.
— Твою мать… — успеваю шарахнуться в сторону и прикрыть руками голову за секунду до того, как увесистый том хрен пойми чего врезается в дверь рядом с моим лицом.
Аня скрывается в своей комнате и шарахает дверью так, что у меня закладывает уши. После этого очень красноречиво щелкает замок.
— Пффф…
Ладно.
Допустим, я это заслужил.
Подхожу по коридору и упираюсь рукой в дверной косяк, глядя на свои ботинки.
— Ань? — зову. — Открой дверь.
— Пошел ты.
— Давай сверим данные, — предлагаю. — Я облажался?
Молчит, а я прислушиваюсь, упираясь лбом в дверь.
— Ань?
Слышу ее шаги и скрип старых половиц.
Конкретно в этот момент я особенно остро чувствую, что кроме нее мне никто не нужен. Еще я думаю о том, что такой психованной ни разу в жизни ее не видел, но никогда не сомневался, что она так умеет.
Меня, твою мать, радует, что я не вижу слёз, а это значит, что у меня есть лимит доверия. Это значит, мой мотылек даже в бреду не допускает, что я могу трахать кого-то на стороне.
— Открой. Я тебе все объясню.
— Если я скажу, что ты до меня больше никогда не дотронешься? — слышу вопрос из-за двери.
— Хреново… — отвечаю ей. — В этом случае у меня член отвалится.
— С ним все будет отлично, — бросает она. — Не пропадет!
— Я могу объясниться?
— Объясняйся, — снисходит она.
Оттолкнувшись от двери, чуть присаживаюсь на комод и складываю на груди руки.
В моем случае объясняться равносильно тому, что я должен оправдываться. Прямо сейчас это нихрена не проблема, но мне вдруг кажется, что Аньке нужно спустить пар.
По-моему, пока она его не спустит, я могу своими объяснениями подтереться.
Подумав секунду, спрашиваю:
— Что это было по-твоему?
— То есть, я должна ответить?! — взвивается.
Почесав кончик носа, говорю:
— Да.
— Знаешь, Дубцов, — слышу рычание на той стороне. — Ты совсем уже офигел!
— Это мое перманентное состояние.
— Я в курсе!
— Так что?