Кристина Зайцева – Брат моего парня (страница 51)
— Так, да?.. — хрипит его голос.
— Да, да, да… еще… Денис… еще… — лепечу бессвязно, барахтаясь в ласках его губ на своей шее.
Зажмурив глаза и стиснув зубы, он чертыхается и ускоряется так, что каждый контакт наших бедер превращается в мой крик, а потом во взрыв, который сотрясает меня даже после того, как Денис падает на меня, пробивая стуком своего сердца мои ребра…
Глава 43
На КПП прокуратуры меня пропускают без проблем. Охранник возвращает мне паспорт и указывает направление, определив его, как вверх по лестнице и прямо по коридору до упора.
Ощущения от происходящего у меня не фонтан, повод сюда заявиться тоже, но откладывать разговор с отцом Ники еще дальше просто не могу себе позволить.
Я по самые уши в Карине. Увяз так, что даже барахтаться сил нет. Хочу тупо раствориться. В ней. В нас. Как угодно это назвать можно. Даже сейчас я хочу поскорее закрыть вопрос не потому что он немного напрягает, а потому что знаю, что она меня ждет. У себя дома. Одна. Немного потерянная, до потери пульса теплая и до разрыва печенок моя. Моя. И если она думает, что я не вижу очевидного, того, что она прячется в своей квартире уже два дня, то это не так.
Взбегаю по лестнице и двигаюсь по коридору, перебрасывая взгляд с одной таблички, на другую, пока не упираюсь носом в нужную. Охранник не соврал: прямо и до упора.
Стучу и открываю дверь, проходя внутрь.
Петр Палыч сидит за рабочим столом в громадном кожаном кресле. Одет в прокурорский китель с погонами, за спиной окно с видом на городские новостройки, у стены шкаф, заполненный многотомниками в солидных переплетах.
На лице моего бывшего “тестя” никакой агрессии. Он вообще человек не агрессивный, но он, без сомнения, знает, зачем я пришел. Не может не знать.
— Добрый день, — киваю, проходя вглубь комнаты.
— Денис… — снимает очки. — Проходи. Садись.
Расстегнув куртку, усаживаюсь на стул для гостей и упираю в колени локти.
Я не видел Нику с тех пор, как ушел из ее квартиры. Она просто выветрилась у меня из головы, было просто не до нее. Я не знаю где она сейчас, не знаю, чем занимается. Если это означает, что я мудак, мне придется с этим смириться. Видеть ее мне действительно не хочется. Просто не хочется, твою мать.
— Ну, рассказывай, как вы до такой жизни докатились? — сцепив в замок пальцы, он выкладывает руки на стол.
Такая постановка вопроса немного коробит. Доброжелательная улыбка на его лице немного смягчает картину. Почесав затылок, решаю не ходить вокруг да около.
— Мы с Никой расстались. Кхм. Так получилось. Мы в любом случае, я и семья, всегда на связи, если нужна какая-то помощь, — пытаюсь хоть как-то урегулировать конфликт наших интересов. — Ничего не поменялось.
Это полная херня, мы оба понимаем — так, как раньше уже никогда не будет. Семейные ужины придется отменить. Без Ники он на них не придет, а с ней… мне без разницы, но я сомневаюсь в том, что нам всем будет комфортно, особенно, когда я познакомлю с родителями свою девушку. Правда, она еще не в курсе моих планов, но сегодня ночью, пока она, голая, спала у меня под боком, я понял, что у нас все серьезнее некуда.
Твою мать. Я просто сгораю от желания повторить этот опыт. Провести с ней весь день и всю ночь, и осторожно оттрахать ее сонную на рассвете. Медленно и основательно.
Ерзаю по стулу. Картинка слишком горячая, а у меня с тормозами непорядок. У меня от ее запаха просто крыша едет. К ее “чудесам” я уже привык, и сам не понимаю, как жил без них до этого.
— М-да, м-да… — Петр Палыч разворачивает кресло и задумчиво смотрит в окно.
В повисшей тишине улавливаю вибрацию телефона в кармане куртки. Не двигаясь, жду.
— Ну, что тут скажешь, — бодро заявляет он. Смотрит на меня, продолжая. — Дело молодое, как говорится. Раз так, то погуляйте, подумайте. Может это и правильно. А потом ай-да мириться. Что скажешь, прав я?
— Кхм… — опустив подбородок. смотрю на свои кроссовки. — Всякое бывает, — даю максимально расплывчатый ответ.
Я не настолько тупой, чтобы вколачивать в голову любящего отца информацию о том, что к его дочери не подойду и на пушечный выстрел. Что у нас с ней все. Что я люблю… блять… люблю другую девушку. Уже сейчас мне кажется, что я готов вырвать глотку любому, кто попробует создать ей неприятности, потому что я знаю, какой, блять, ранимой она бывает время от времени.
От этого моя крыша тоже немного едет.
— Вот и я о том же. До свадьбы, так сказать, заживет. Помиритесь, я в тебя верю, сынок.
Мое непринятие этой философии настолько полное, что я испытываю облегчение, покидая прокуратуру. Я не расписывался кровью под его словами, а это значит, что никому ничего не должен.
Выйдя за ворота здания, сажусь в машину и направляюсь за город для плановой инспекции стройки, которая в течение четырех прошедших месяцев занимала почти все мое время. Дом должен быть достроен и полностью отделан к маю, потому что после этого я уеду на разведку в столицу и, возможно, вся моя жизнь переедет туда. Я собираюсь строить модульные дома по образцу собственного дома, и лучшего рынка, чем столичный, для них не найти. Я не пророк, но думаю, что именно этим и буду заниматься очень многие годы своей жизни, и единственное, что теперь держит меня здесь, в городе, это Карина.
Глава 44
— Красавица, — мама смотрит на меня мечтательно, прислонившись плечом к стене.
— Спасибо…
В зеркале моя улыбка ужасно нервная, но я не хочу транслировать свой невроз на близких, поэтому усиленно изображаю беспечность.
Высунув нос из кухни, Василина осматривает меня с головы до ног и строит высокомерную физиономию. Меня это не обманывает. На пышную тюлевую юбку, в которую я одета, она претендует с тех пор, как ее увидела.
Перевожу глаза на свое отражение и поправляю подвеску на груди поверх лимонного легкого джемпера.
Я знаю, что похожа на пирожное, особенно с этой прической — закрученным на макушке пучком, который выглядит, как вишенка на торте, но также я знаю, что этот наряд очень мне идет.
От волнения мне хочется поскорее выскочить на улицу и немного проветрить пылающие щеки. Мне с утра то холодно, то жарко. Я периодически впадаю в панику, и из моих рук все валится к чертям собачим. Вот как я волнуюсь!
Лежащий на тумбочке телефон вспыхивает входящим сообщением. Бросив взгляд на экран, снимаю с вешалки пальто и быстро одеваюсь.
— Домой можешь не спешить, — деловым тоном «разрешает» мама. — Но если решишь не ночевать дома, пожалуйста, позвони.
Кажется, в нашем доме настала пора грандиозных перемен. Помимо ухода отца, я стала практиковать ночевки вне дома. Уже два раза на этой неделе я не ночевала дома. Боже… если бы не моя совесть, я сделала бы это еще пару раз. Это сумасшествие, но мне теперь кажется, что в сутках не хватает часов. Слишком мало времени, чтобы быть с ним. С ним время идет по-другому. Со скоростью света.
Один раз мы ночевали в отеле, а второй… Денис снял квартиру. Он перевез туда кое-какие свои вещи, а я оставила там зубную щетку. Как бы то ни было, я не могу просто переехать в эту квартиру. Это слишком необдуманно! Во-вторых, как я объясню это маме? Ведь они с Фроловым еще не знакомы, хотя сама я сегодня познакомлюсь с его родителями.
Именно поэтому меня так плющит, черт возьми.
Он берет меня с собой на свадьбу двоюродной сестры, где будут все его родственники и черт знает кто еще. От страха шпильки на моих ботинках кажутся желейными. Я не сказала маме, куда иду. Вдруг мне вообще захочется забыть этот день?
Выскользнув за дверь, говорю «пока».
Стуча каблуками, вхожу в лифт и выхожу из него спустя минуту.
Снег еще не везде сошел, но в воздухе уже есть запах весны. А еще запах выхлопных газов, который оставила отъехавшая от моего подъезда машина такси.
Выскочив из двери, иду по дорожке, удивленная тому, что не вижу перед собой черной громадины, которую Денис называет своей машиной. Крутя головой, осматриваюсь, но в этот момент меня хватают со спины, сдавив руками и прижав к твердому мужскому телу.
— Кошелек или жизнь? — слышу шепот, от которого по телу вверх, а потом вниз, растекаются мурашки.
Закрываю глаза, улыбаясь и выдыхая:
— Маньяк…
— Страшно? — моей щеки касается холодный нос Фролова.
Повернув голову, ищу его губы. Денис жадно меня целует, продолжая сжимать в кольце своих рук. Его запах нужно разливать по чертовым банкам и продавать. Я бы выкупила все до единой.
Счастливая улыбка на моих губах — невероятно точно передает мое состояние. Я наполняюсь счастьем. И безумным спокойствием, несмотря на то, что безумно волнуюсь. Просто рядом с ним мне будто ничего на свете не страшно. Ничего, кроме знакомства с его родителями.
Денис позволяет мне развернуться в своих руках.
Обнимаю его шею и целую по-настоящему.
Он сжимает мои ягодицы и отрывает от земли.
Черт, черт, черт…
— Мама увидит… — выдыхаю в его губы, намекая на то, что она наверняка смотрит в окно.
Не могу оторваться от его губ.
Черт, черт, черт…
В свете фонарей на его лице немного самодовольная улыбка. Когда он такой, мне хочется рычать.
Денис смотрит на меня сверху вниз, обводя глазами мое лицо, над макияжем которого я работала час. То, как блеск в его глазах сменяется этим голодным выражением, в узел завязывает мое женское начало. Низ живота тянет знакомой потребностью, и она усиливается от того, что наши бедра прилипли друг к другу, и между ног мне упирается пах моего парня.