Кристина Юраш – Жена Нави, или Прижмемся, перезимуем! [СИ] (страница 36)

И снова я услышала дудочку, от которой внутри что-то перевернулось!

Как только звуки стихли, я очнулась лежащей на снегу. Я не просто лежала. Меня тащили по сугробам за шубу. Эдакая упряжка из мишки и волчицы.

— Да фто ф ней такое? — слышался голос Метелицы. Протащили меня почти метров двести! Асфальтоукладочная Снегурочка оставила после себя приличную дорогу.

— Что происходит? — внутри назревала паника. Я впервые столкнулась с таким! Конечно же, я любила музыку, но не настолько, чтобы превращаться в чудовище, готовое валить лес ради того, чтобы приобщиться к прекрасному!

— Ребята, — лихорадочно вцепилась я в зверей, чувствуя, что это все происки весны. — Я не знаю, что происходит, но как только я слышу дудочку, я за себя не отвечаю… Вы уж извините, если сильно… ударила…

— Скорее, искусала, — мрачно заметила Метелица. — Мы тебя как санки тянули две поляны!

— Да ладно, — сгреб меня в охапку Буран, таща сквозь сугробы. — Меня ты укусить не успела… Я убежал!

— Тебе же говорили сидеть в ледяном дворце? Говорили! — прорычала волчица, пока я пыталась взять себя в руки. Как вдруг…

Я даже не успела закрыть уши.

По уверению зверей, я показывала такие приемы тхэквондо, что связываться со мной было себе дороже.

Когда я очнулась, я уже была во дворце. Мною пересчитывали ступеньки, затаскивая в мои покои.

— Фу-у-у! — выдохнула волчица, приваливаясь к медведю. — Дотащили!

На меня смотрели странными глазами, словно что-то подозревали.

— Ну, не щадите! — мрачно вздохнула я, чувствуя, как раскалывается голова.

— Ты лучше глянь в оконце! — возмущались звери, зализывая раны.

Я высунулась в окно. Там было тихо. Была видна дорога, по которой меня, видимо, тащили. Зато почти возле дворца лежал медведь. Незнакомый… Вероятно, дохлый!

— А это тоже я? — спросила я, глядя на бедного мишку. — Мишку тоже я?

— Он просто случайно оказался на твоем пути, — уклончиво заметили звери. — Сейчас отойдет, убежит… Просто ты на него как бросилась!

— А деревья? — выглянула я, посматривая на свои хрупкие руки.

— Не! Сосна сама по себе рухнула! Ты просто шубой за нее зацепилась и тащила ее с самого леса… — послышался голос сзади.

А мне было так стыдно… Это какие-то чары!

— К белкам лучше не подходи! Они на тебя обижены! — предупредил Буран. — И откуда в тебе такая силушка?

— Я вообще на такое не способна! — возмутилась я, чувствуя, что на меня наговаривают! Вы посмотрите на мои хилые ручки? Разве они способны совладать с медведем?

— Нет, — заметили звери. — Зато ножки!

И переглянулись.

Ой…

Что это за странная дудочка? Может, это очередные происки Весны?

— Опять… — замерла я, чувствуя, как меня отключает.

Дудка перестала играть, а я очнулась почему-то на улице, придавленная Бураном. Огромный медведь лежал на мне и орал: «Держу!!!»

— Ты это! Прекращай из окон прыгать! А то мы не поспеваем! — ужасался Буран. Взмыленная Метелица только-только выбежала из дворца, хватая меня за шубу и пытаясь затащить обратно.

— И сосулькой тыкать прекращай! А то схватила и начала: «А ну быстро отошли!» —   опасливо смотрела на меня Метелица.

— Я честно! Я не хотела! Я бы вас никогда не обидела, — обняла я медведя и волчицу. — Просто… эта страшная дудочка… Я видела поляну, которая оттаяла… И как только играет дудка, я снова оказываюсь у этой поляны… Не понимаю, что происходит! Леший занят личной жизнью, Весне еще рано, Ягиня на такое не пойдет! Кто же это?

У окна дежурил Буран. Метелица держала пост возле двери. Я вцепилась в кровать, стараясь держать себя в руках.

— Опять, — прошептала я, успевая закрыть уши подушкой. Даже сквозь нее я слышала мелодичную музыку, которая вдруг резко оборвалась.

— Нет! — послышался страшный крик.

Я бросилась к окну, видя, как из лесу в одной легкой рубахе вышел… светловолосый парень. Он выронил дудку и упал на колени, глядя на заиндевелые ленты. Его руки прикасались к пестрым лентам, украсившим елку.

— Сестрица, нет! — зарыдал парень, пряча лицо в руках. — Сестрица… Милая…

— Так вот он! — ужаснулась я, глядя на паренька. Он не был похож на маньяка, который специализируется по Снегурочкам!

— Не ходи!!! — предупредили меня, пытаясь загородить проход.

— Отомщу! Всем порождениям холода отомщу, — зарыдал парень, прижимая к лицу ленту. Как ему было не холодно в одной рубашке, для меня оставалось загадкой!

Я не выдержала, бросилась из дворца.

— Значит, это ты играл на дудке, — начала я, видя, как юноша обернулся. Одет он был бедно. На плече у него была старая кожаная сумка, а рядом на снегу лежала та сама дудка, которую он сгреб рукой. В глазах парня сверкнули слезы.

— Ты кто вообще такой? — спросила я, слыша, как за мной бегут Буран и Метелица.

— А ты кто такая? — дерзко спросил парень. Холодный ветер обдувал его рубашку. Вид у него был простоватый. Волосы светлые, кудрявые, нос картошкой, глаза большие… Прямо сказочный Иванушка из детской книжки.

— Я — пастух! Меня Лелем зовут! А ты… — посмотрел на меня нехорошим взглядом Лель. — Я знаю, кто ты…

Он потянулся за дудкой.

— Ты — Снегурочка! Порождение стужи! — произнес он, растирая рукой слезы. — Ничего! Раз забрал Карачун у меня сестрицу, так я заберу у него Снегурку.

— Сестрицу? — удивилась я, вспоминая девушку, привязанную здесь. — Погоди! Это не та девушка, которую здесь привязали?

— Она! — сверкнул глазами Лель, поднося дудку ко рту.

— Я знаю, где она! Она у Лешего! Я ее к Лешему отправила, чтобы не замерзла насмерть! — выкрикнула я, видя, как Лель на секунду замешкался с дудкой.

— К Лешему? — удивился Лель, глядя на ленты, потом на меня. — Не врешь?

— Кормят там не очень, но зато тепло! — вздохнула я, с ужасом глядя на его дудку. Ничего себе дудочка у пастушка! — Так что жива твоя… сестрица… А ты почему не помешал им? А? Раз такой заботливый?

— Как снег повалил, стали девку на деревне выбирать! — заметил пастух, вертя в руках дудку. — А мою сестру жених бросил… Вот и взяли ее… Сама просилась! А я… Я скот пас… Не успел! Вернулся, а ее уже в лес увели!

— Зимой? Скот пас? — удивилась я, глядя на пастуха с недоверием.

— А что такое? — дерзко заметил Лель, поигрывая дудочкой в руках. — Смотри! Только в сторону отойди! А не то растоплю ненароком!

Он заиграл, а я стала медленно отходить в сторону. Снег под ногами таял, а прямо из земли появлялись первая трава…

— Ничего себе! — ужаснулась я, приподнимая шубу. — Только я прошу, не играй больше ту мелодию! Иначе…

— Леший! Хозяин! — крикнул Лель, удивляя меня все больше. — Сестра моя и правда у тебя?

— У нас!!! — внезапно послышался голос Беллы Болеславовны. Он был таким громким, что его слышал весь лес. — И жоних ее у нас! У нас тут профилактическая беседа на тему семейных ценностей! С рукоприкладством! Так что не мешайте воспитательно-пытательному процессу!

— В девицах скромность я ценю превыше бесстыдства! И робость взгляда, и пугливый трепет. Чтоб не двумя руками обнимала, а одной! — послышался возмущенный голос Мизгиря.

— Я тебе сейчас руку оторву! И жену будешь одной рукой обнимать! — послышался суровый голос Беллы Болеславовны.

— А ведь он прав! — поддакнул скрипучим голосом Семен Семенович.

— Ты помнишь соседского мопса? — послышался строгий голос Беллы Болеславовны.

— Помню, — опасливо ответил Леший.

— Еще одно слово, и вы станете на одно лицо! — рявкнула Белла Болеславовна.