Кристина Юраш – Выброшенная жена для генерала дракона (страница 46)

Теперь всё свободное время Аня посвящала этой книге. В ней было много записей, и почти каждая сделана новым почерком. Будто бы сотни авторов собрались, чтобы написать сборник коротких рассказов. Большую часть из них размыло – видимо, книга попадала под воду. Обложка обгорела, но лишь она. Страницы пожелтели и изогнулись волнами. Аня старалась переворачивать их аккуратно и не сгибать лишний раз – бумага хрустела и норовила разломиться, как сухой осенний лист.

Из тысяч легенд разобрать удавалось только каждую десятую – правый угол страниц почти не пострадал от воды, прочитать его не составляло труда. Эту часть книги Аня изучила в первую очередь, теперь же пыталась разгадать стёртые заметки. Для этого она даже переписывала то, что удалось узнать, на чистые листы и вставляла их в папку с файлами.

Это занятие успокаивало, помогало отвлечься. Каждый раз казалось, что в книге больше не осталось неразгаданных историй, но на следующий день Аня открывала новую страницу и легко читала то, что ещё вчера не могла разобрать.

Вот и сейчас, погрузившись в книгу, Аня покусывала ручку и переписывала легенды на чистый лист.

«Мне кажется, что омены – это не только то, что мы привыкли так называть. Мы вечно ищем сильные предметы, которые создала сама Немая Жрица, но ведь прямо у нас под носом – тысячи мелочей, наполненных энергией. У моего отца хранится осколок от гранаты, которую прадед проносил в груди десять лет. Десять лет боли. Уверен, если бы ворон взял в руки этот осколок, его бы разорвало от вложенной в него энергии. Как вещи становятся оменами?»

Аня переписала этот отрывок и просмотрела несколько страниц, ища неразмытые строки.

«Это просто ужасно.

В Антикваре появился мешочек с землёй. Всю прошлую неделю я не мог понять, что это за старьё. Вчера пришло видение – это земля со свежей могилы. Как странно. Я слышал что-то подобное от бабушки. Вроде бы земля с могилы родственника даровала силу предков. Это старое поверье. Забавно, что оно оказалось правдивым: кто-то ведь сделал этот омен».

Другая запись:

«Наверное, эта книга не предназначена для подобных записей, ведь это не дневник. Но раз меня назначили хранителем легенд, я должен оставить подсказку для будущих прорицателей.

Сегодня не было Часовщика, и я обследовал Антиквар. Не могу понять, почему никто раньше до этого не додумался? Догадка подтверждается. Вот, что я нашёл:

Над самым входом висит ловец снов.

Среди мелких оменов – несколько булавок. Такие же прикалывают от сглаза на обратной стороне одежды.

В одной из книг вложен засушенный четырёхлистный клевер.

Подкова прибита к стене концами вверх.

В одном из шкафов хранится туфля. Одна! И веретено без пряжи с окровавленным кончиком. Серебряное блюдце.

Теперь вся комната выглядит иначе. Здесь полно оменов, о которых мы слышали с детства. Из примет, легенд, сказок! Догадался ли кто-нибудь, кроме меня?»

И ещё одна запись:

«Я хотел стащить блюдце, но почти все омены исчезли. Все, что я нашёл вчера. Шеф вызывает к себе…»

На этом моменте рассказчик явно сменился: другой почерк, другая ручка. Теперь написанное больше напоминало короткие заметки.

«Медали, выданные на двадцатилетие Победы, не являются оменами. В них нет ни капли энергии, нет духа победы. Памятные железки. Часовщик просто выкидывает их».

«Мы так и не смогли найти тот загадочный омен, о котором постоянно болтает новая прорицательница. Она говорит: вижу лес на востоке города, в середине – яркое пятно.

Но там нет никакого леса. Осталось одно старое изрубленное дерево да саженцы, в прошлом году посадили. Они ещё не скоро вырастут».

Аня переписала этот фрагмент и задумалась. Речь шла о том лесе, где они нашли первое кольцо. Она пролистала страницы, возвращаясь к записям в самом начале. Упоминание об этом месте она уже видела, только не придала значения. А сейчас её будто осенило: это ведь всё связано! Один из первых летописцев размашисто зарисовал небольшую карту: вот река, пересекающая город, мост, построенный лет пятьдесят назад (чернила сменились на след от шариковой ручки – его явно дорисовали позже), вот тот самый злополучный лес, который вырубили и засадили вновь.

Сам город во время создания карты, видимо, был небольшим: его обозначили маленьким кругом с красным крестом в середине. Аня прикинула: примерно в этом месте находился музей, где они сражались с восковыми фигурами… Там же нашлось и второе кольцо. Одно из древнейших зданий в городе.

Красный крест был и на месте леса, и ещё в десятках разных локаций на карте, охватывая многие километры вокруг города. Под картой Аня нашла приписку, которая – она готова поклясться! – ещё вчера была неразличима:

«Здесь замечена Немая Жрица».

Далее следовал большой текст, похожий на итоги фольклорной практики в институте, когда будущие филологи выезжают в деревни и собирают легенды и сказки. Кто-то старательно записывал то речь местных жителей, то, судя по стилю, выписки из газет.

«Музей-то? Да, помню, его ещё до меня построили. Только раньше это не музей был, а обычный дом зажиточного купца. Потом его, значит, перестроили, поболе сделали. Про купца не знаю ничего, в архивах поглядите».

«Дом… по улице… ранее принадлежал зажиточному купцу. Что нехарактерно, его фамилия не сохранилась, зато точно известно, что в том здании проживала женщина – мать или жена этого богатого гражданина. Она торговала украшениями и называлась коллекционером. В периоды особой нужды к этому дому стекались жители всех окрестностей, принося на продажу дорогие вещи. Примечательно, что хозяйка дома покупала не только украшения, но и менее ценные вещи: посуду, вышивку, искусные ножи, игрушки и фигурки. Имя этой женщины так же не сохранилось в истории…»

Про лес Аня прочитала:

«Агась, лес, знамо, большой был. Дед мой там брёвна добывал, из них и дом наш построен. Ох, какой крепыш! *бьёт по стене* А потом, значит, добрались до большого дуба.

А он будто Богом создан, стоит, значит, и ни один топор ево не берёт. Цельными сутками дед с другими того… рубили… Да так и не пробили дерево, будто под охраной оно. Так и оставили ево, а потом бабы начали туда подаяния носить, молица. Чёт сбывалось, говорят. А бабуля моя говорила, мол, чаще всего там одна женщина бывала. Взрослая такая, старуха почти. Она, значит, не носила ничево, ток бродила вокруг молча. А самое-то интересное, знаешь, мамонька моя будто бы тоже её видела, да только не может того быть. Пятьдесят лет разницы от бабули до мамули моей!»

Аня пролистала страницы этого исследования. Кто бы его ни составлял, он точно собирал истории, которые хоть немного походили на упоминания о Немой Жрице. На карте собралось столько отметок, что их и за целый год не проверить, тем более что маленькое кольцо не так просто найти.

Тщательно переписав проявившиеся строчки, Аня отложила их и перешла к более поздним записям, но её хватило ненадолго.

«Мы доставили щенка слепому мальчишке. Приказ Шефа. Пёс станет поводырём, я это увидел. Ни с кем другим он бы не прижился, прямо как омены. Они ведь тоже не каждому подходят. Неужели существуют живые омены?»

Аня захлопнула книгу. Разболелась голова. Живые омены – о них уже не первое упоминание. Почти каждый новый прорицатель писал, что удивлён этому. Неужели они не читали своих предшественников?

Она посмотрела на книгу. С тех пор как сборник легенд прорицателей попал ей в руки, он стал выглядеть немного лучше. Уже не приходилось разбирать каждое слово, размазанное водой, страницы будто сами по себе восстанавливались. Вот уже и обложка не выглядела такой обгоревшей, как в первый день. Аня только сейчас это заметила: до этого открывала не глядя, не замечала, что уже можно разобрать название. «Легенды прорицателей города…» Когда книга попала к ней в руки, Аня могла различить лишь несколько букв.

Книгу пришлось спрятать под стопку тетрадей и разбросанных листов бумаги, чтобы случайно не увидели родители. После этого Аня легла на кровать и закрыла глаза. Ни единой мысли, как правильно поступить. Ещё и книга эта…

«Даже если мы начнём обыскивать каждое место, указанное на карте, это займёт слишком много времени. Лучше всего следовать пророчеству Авроры – собраться вместе и ждать, пока судьба приведёт нас к следующему кольцу. Это исследование всё только усложнит. И всё же в этой книге столько всего важного…»

Глава 22

Рэм потёр пальцы – за день работы они пропитались бензином и почернели, руки теперь напоминали отцовские. У того чёрное масло впиталось в поры так глубоко, что даже несколько лет без работы не смогли их очистить. Рэма передёрнуло, когда он об этом подумал. Любая связь с отцом, даже такая пустяковая, казалась противной.

– Девяносто второй, – бросил очередной водитель, и Рэм отправился откручивать крышку бензобака.

Простую работёнку официанта пришлось поменять на заправщика. Хоть Рэм и пришёл наутро с ключами от служебного входа, начальство выгнало его за воровство и несогласованный отгул. Он попытался найти работу в других заведениях, но отовсюду слали прочь. В пятой или шестой забегаловке попалась добрая девушка, она-то и объяснила, что его внесли в некий «чёрный список», который быстро расходится по всем заведениям маленького города.

Пришлось устроиться мальчиком на побегушках на заправку. Временно, пока не подвернётся другая работа. Рэм вновь посмотрел на руки. Они чернели от масла и остатков бензина на крышке бензобака.