Кристина Юраш – Выброшенная жена для генерала дракона (страница 4)
Два шага до окна. Поворот пластиковой ручки, свежий весенний ветер в лицо.
– Эй, ты! – услышала снизу голос, как у парня-подростка. – Покажи правую руку, срочно!
Не знаю, почему я решила послушаться. Вытянула руку в окно и тут же ударилась об решётку костяшками пальцев.
– Ай!
– Часы всё ещё работают! А я-то боялся, что опоздал! – Голос чуть подрагивал, говорящий явно волновался.
Другой человек, наверное, на это не обратил бы внимания, но раз уж я не видела выражения лица, хотя бы интонации старалась различать.
Я решила блефовать. Как в фильмах, когда герой не знает, что происходит, и несёт чушь, а она внезапно оказывается правдой.
– Ты опоздал. Со мной кое-что случилось.
– Чёрт, только не говори, что ты попала в эфир?
– Какой эфир? Я вообще телевизор не смотрю!
– Да я не про то! Ты видела что-нибудь странное? Что-то, чего не могло быть на самом деле? Типа галлюцинаций, иллюзий…
Я постаралась опустить голову, наугад направляя взгляд. Я знаю, как жутко это выглядит со стороны, когда слепой человек смотрит на тебя. Когда понимаешь, что его глаза не видят ничего, кроме пустоты.
– Ой… прости… я забыл, что ты…
– Слепая. Не стесняйся говорить это слово, я привыкла. Так что за эфир? Что за иллюзии? При чём тут мои часы?
Парень громко вздохнул.
– Слушай, я не могу сейчас говорить. Ты ведь дома не одна?
– Родители на кухне, – подтвердила я.
– Не хочу получить по шее от твоего бати. Понимаешь, незнакомый парень в комнате одинокой девушки, всё такое. Я приду завтра, часа в четыре. Они будут на работе?
– Да.
– Отлично! А пока отдай мне часы.
Я прижала руку к груди. Не знаю почему, но я не могла отдать их.
– Ещё чего. Зачем они тебе?
– Время узнать, блин! – раздражённо выпалил парень. – Я просто не хочу, чтобы на тебя опять напали!
– Я не отдам часы.
– Если твой омен потеряет силу, мне оторвут голову. Уже третий раз за месяц!
– Боюсь представить, сколько у тебя голов. Но часы я не отдам. Говоришь, я попала в какой-то там эфир? Значит, я благополучно из него выбралась – без чьей-либо помощи!
Парень усмехнулся.
– Это невозможно! Этому обучаются долгие месяцы. Мне говорили, что нужно защищать слабых девчонок, но про хвастливых никто не предупреждал. Хочешь, чтобы тебя склевали вороны – удачи! Я приду завтра. Если только к тому времени никто не стащит часы.
Я услышала хруст веток. Парень уходил.
– Подожди! Скажи хотя бы, как тебя зовут!
Хруст смолк.
– Я – Рэм. Чтоб ты не переспрашивала: Революция, Энгельс, Маркс. Рэм. А ты?
– Аврора. Чтоб ты не переспрашивал: ни за что не пой при мне песню «Что тебе снится, крейсер Аврора»!
Я вновь услышала шаги. Возможно, он помахал напоследок. Мне нравилось представлять, что люди не думают о моей слепоте.
– Аврора, с кем ты говорила? – донёсся крик с кухни.
Я захлопнула окно и коснулась часов. Что же будет завтра?
Глава 3
Я никак не могла уснуть. То и дело включала телефон, и тот противным бесчувственным голосом разрывал ночную тишину: «двенадцать часов, пятьдесят одна минута», «один час, пятнадцать минут», «три часа, десять минут». Утро приближалось, страхи о загадочном эфире отступали.
Взамен пришло волнение. Кто этот парень под окнами? Почему он говорил загадками? Это ведь его я слышала в торговом центре. И его подруга говорила, что Рэм – вор!
Уснула незаметно. Снилось что-то беспокойное: я убегала от цветного монстра. Даже если ночью ко мне приходили самые жуткие кошмары, вставала я всегда в хорошем настроении: хотя бы во сне я могла видеть.
Утром проснулась, услышав, что родители собираются. Подскочила, дошла до кухни, поздоровалась. Ходила за ними хвостиком, пока они не ушли. Подозрительно, наверное, но мне казалось очень важным убедиться, что они ничего не забудут и не вернутся потом посреди дня.
Ровно в три часа раздался стук в дверь. От волнения мурашки пробежали по телу. В это время ко мне обычно приходили учителя, но что, если это кто-то другой? Тот, о ком говорил Рэм?
Я подошла к входной двери, ощупала её. Уже и не помнила, есть ли у нас глазок…
– Кто там?
– Аврора, это Елена Александровна! Здравствуй! – прозвучал за дверью знакомый голос. Надо же, даже когда здоровалась, она пыталась казаться очень строгой. Как учителя живут с таким голосом?
Математичка зашла в дом. Я узнала бы её и без слов: яркий, до тошноты сочный аромат духов. Когда мы подолгу занимались с ней, у меня начинала болеть голова.
– Ты готовилась? Сейчас сложные темы, тебе нужно учиться упорнее остальных! – Каждая наша встреча начиналась с напоминания, что мне нужно усердно учиться.
В целом, Елена Александровна отличный педагог. Одна из немногих, кто не вела себя со мной как с инвалидом. Пыталась всё объяснить, рассказать, а не отделаться чтением вслух какого-нибудь параграфа. Её строгость можно было легко сбить, если заговорить на постороннюю тему: она тут же поддерживала разговор. Может, это происходило из жалости ко мне? Может, она считала, что я очень одинока и мне нельзя отказывать в общении?
Все это, конечно, было отлично, но не сегодня. До прихода Рэма оставался всего час, а занятия иногда затягивались на полтора или два!
– Аврора, не отвлекайся.
Интересно, как она понимала, что я отвлеклась? Наверное, учительский инстинкт. Что же делать, как её побыстрее спровадить?
– Простите, просто сегодня не очень хорошо себя чувствую, – притворилась я и для убедительности даже коснулась виска.
– Ничего, нам осталось немного. Я сегодня тороплюсь, уйду в половину пятого.
Она как будто издевалась. Захотелось вернуться в школу, где уроки в экстренной ситуации можно было прогулять.
Математичка рассказывала что-то про формулы сокращённого умножения. Я и в обычные дни не особо-то понимала, что мы вообще решаем, а сегодня тем более не могла сосредоточиться. Даже птица, стучащая клювом по дереву, казалась интереснее. Надо бы закрыть окно…
На секунду показалось, что я услышала что-то странное. Этот стук – какой-то он необычный.
Я коснулась часов на руке, чтобы приглушить слишком громкое тиканье. Среди непрерывного стука птички я уловила знакомый ритм. Морзянка! Птичка будто нарочно то клевала быстро-быстро, то делала паузы.
Отчёт?
Чем только не пытается отвлечь мозг, лишь бы не учиться!
– Тебе пока всё понятно, Аврора? Если нужно, повторю.
– Нет, Елена Александровна, не надо. Я внимательно слушаю.
Слушаю, да. Только не вас. Теперь я уже не могла сосредоточиться ни на чём, кроме загадочного стука. Птица словно издевалась и продолжала выбивать слова морзянкой:
А может, это и не птица вовсе? Может, Рэм увидел, что я не одна дома, и пытался подать сигнал, чтобы помочь избежать урока?
– Аврора, мне всё-таки кажется, что ты меня не слушаешь! – возмутилась математичка.
– Простите. Просто я задумалась о школе. Я ведь уже больше года не ходила туда.