Кристина Юраш – Выброшенная жена для генерала дракона (страница 6)

– Может быть.

– Что такое дыра? – спросила я. То, что они общались загадками, начинало напрягать.

– Это недочёт в эфире, ошибка. Дыра, через которую можно выбраться. К примеру, кое-кто, – Аня выделила это слово, – очень любит выбираться из эфира, вламывая по челюсти ближнему своему. Всё бы ничего, только иногда этот «кто-то» ошибается и бьёт по настоящему человеку!

– Это было всего один раз! К тому же я почти промазал… – Рэм звучал неуверенно. – Блин, я ведь уже извинялся. Да и нос у тебя быстро зажил, ну покапала чуть-чуть кровь. Прости ещё раз!

– Так вот, про дыры! – Аня повысила голос, показывая, что не хочет говорить об этом. – Такое случается, если ворон, который поймал тебя в эфир, недостаточно всё продумал. Оставил какую-то лазейку, неточность.

– Думаю, ей не обязательно это знать, она же не собирается идти в прорицатели, – встрял Рэм.

– Она сбежала из эфира! Если это не случайность, мы обязаны хотя бы показать её всем.

– Да она же не видит ничего!

– Ты, болван, тоже много чего не видишь, хотя с глазами у тебя всё в порядке! – вспылила Аня.

Повисло молчание. Я кашлянула.

– Просто чтоб вы знали… я не поняла ничего из сказанного.

Аня села рядом и положила руку мне на запястье, где были надеты часы.

– Прости, Аврора. Мне впервые приходится объяснять… Всё это не так уж просто. Давай начну с того, что я – прорицатель.

– Ясновидящая? – переспросила я.

– Не совсем. Прорицатели – те, кто способен заглядывать чуть дальше, чем обычные люди. В прошлое, в будущее, в чужую голову. Я, например, из последних. Если я достаточно много узнаю о человеке, то смогу вжиться в его роль, начать мыслить, как он, предугадывать действия. Но это лишь моя особенность, другие прорицатели имеют иные таланты. Кто-то пользуется картами Таро, другие слышат голоса, третьи и вовсе ничего не знают о будущем, зато умеют создавать эфиры.

– А Рэм?

Я почувствовала, как её рука дёрнулась.

– Он не прорицатель. Рэм обычный человек, вор. Он добывает для нас омены. Предметы, впитавшие достаточно эмоций и событий, чтобы стать чем-то вроде амулета. Иногда люди без способностей бывают полезными, они не связаны никакими законами, которым подчиняются прорицатели.

– Опять не понимаю…

Аня стукнула ногтем по моим часам.

– Вот один из оменов. Не самый сильный, но достаточно мощный, чтобы за ним начали охоту вороны. Но давай сначала разберёмся с оменами.

Мне показалось, что в интонации Ани я различила лекторские нотки. Рэм сказал, что ей шестнадцать. Может быть, она учится на преподавателя?

– Бывало ли у тебя такое, что какая-нибудь вещь становилась словно талисманом? Счастливое платье, в котором всё получается, или удачливая ручка, которой все экзамены пишешь только на пятёрки?

– У меня была игрушка. Говорящая лисичка. – Я вспомнила её до малейших деталей: выцветшая от времени, с севшей батарейкой в плюшевой груди, из-за чего лисьи фразы тянулись, словно замедленная запись. – Я брала её в детстве в больницы. Вроде как талисман. Когда я забывала игрушку, мне рассказывали страшные диагнозы, а проверка зрения проходила хуже. Зато когда лисичка была со мной, врачи становились добрые, да и больница не такой страшной казалась.

– Возможно, это был омен, – подтвердила Аня. – Они встречаются повсюду. Но эта игрушка подходила только тебе, другому человеку она вряд ли помогла бы. Впрочем, скорее всего, это был слабый омен. Они помогают только чуть-чуть, в каких-то мелочах. Мы, прорицатели, ищем вещи посильнее. Такие, что способны пробудить в людях спящий талант, помочь справиться с тяжёлой болезнью. Иногда омены дают какие-то магические способности, но таких на земле очень мало. Вот у Рэма, например, сейчас омен, который улучшает его воровской талант. Он может снять с тебя часы, а ты и не заметишь. Рэм, дай Авроре посмотреть.

– Только осторожнее, не задень его часами, – предупредил Рэм.

Он подкатился на компьютерном стуле и взял меня за руку, давая потрогать какой-то кулон на верёвочке, обмотанной вокруг запястья. Я отдёрнула руку.

– Колючий! Что это?

– Похоже на наконечник стрелы. Отличная штука, колет всех, кроме меня! – гордо пояснил Рэм. – Если кто-нибудь стащит его – постоянно будет в ранах: биться мизинцем об шкаф, резаться при готовке, ноги ломать. Ну… это в теории. А пока он помогает мне оставаться незаметным.

– А мои часы что умеют?

Рэм отъехал на стуле обратно, а Аня продолжила рассказывать:

– Заранее никто не может определить. Мы только находим вещи и передаём людям, которые могут стать хозяином омена. А вороны их забирают.

Пока Аня объясняла, Рэм вертелся на скрипящем стуле. Со скуки он даже начал отбивать какую-то мелодию, постукивая пальцами по столу.

И снова это чувство. Будто в этом нервном стуке скрывался ритм, как тогда, во время урока! Снова морзянка! Опять будто специально паузы между звуками то длинные, то короткие.

Я перевела ритм в буквы, даже не задумываясь. Теперь-то я была уверена: это не совпадение.

– Рэм, – позвала я, и он перестал стучать. – Спасибо, что помог избавиться от учительницы.

– Чего? – удивился он, чем подтвердил мои мысли. Это не он выстукивал морзянкой подсказку! И сейчас звуки создавал неосознанно. Я подумала, что об этом пока лучше не говорить.

– Да ладно, забудь. Аня, а что за вороны?

– Это бывшие прорицатели. – В её голосе послышалось презрение, будто она говорила о чём-то мерзком. – Те, кто не хочет помогать людям. Они тоже охотятся за оменами, только не передают их владельцам, а выпивают силу. Вчера ты попала в эфир, потому что на тебя кто-то охотился. Можешь не бояться, Рэм вовремя нашёл тебя. Тот ворон не успел далеко уйти, теперь он никому не причинит вреда… Не подумай, мы не делаем им плохо, просто лишаем памяти. Возможно, он проследил за нами и увидел, кому мы передали часы.

– Так это вы передали? Папа нашёл их!

– Не могли же мы их тебе в руки вручить, – отозвался Рэм. – Я видел твоего отца. Он бы мне шею открутил одной левой.

– Рэм прав, – согласилась Аня. – Лучше подстроить, чтобы предмет будто случайно попал в руки нужному человеку. Главное, чтобы вороны не заметили. Однажды выпив силу омена, они навсегда теряют дар прорицания и не могут искать предметы и видеть будущее. Но они всё ещё могут создавать эфиры.

– Зачем им это? Они становятся круче?

Рэм хмыкнул.

– Все вороны – напыщенные придурки. Они хотят получать от жизни всё! То, что омен мог спасти кому-то жизнь, их не волнует. Выпитая сила даёт им часть энергии, делает их чуть здоровее, удачливее, сильнее. Правда, ненадолго. Вороны отбирают у других дар, который мог бы изменить жизнь, и наслаждаются им неделю, максимум – месяц. А потом опять идут на охоту.

Аня встала с кровати и подошла к окну. Благодаря едва заметному скрипу пола я всегда легко определяла, кто и где ходит по дому. А на дверь спальни и вовсе попросила повесить китайский колокольчик, который звенел, если дверь открывали.

– Почему этот ворон просто не напал на меня и не забрал часы? – спросила я. – Вроде бы со слепой девчонкой несложно справиться?

– Они не могут брать чужие омены, – объяснила Аня. – Только если ты отдашь его добровольно. Не уверена, как всё это работает, но прорицатели – и даже бывшие – будто связаны невидимыми законами вселенной. Возьмёшь чужой омен без разрешения, и его сила обрушится на тебя, но не помогая, а наоборот.

– Ха, помню одного глупого мальчишку, который попытался стащить у Аньки странную бордовую шапку, – вмешался Рэм. – Помнишь, которая не даёт потеряться даже в самом запутанном лабиринте? Этот глупый воронёнок, стащивший омен, даже не смог выйти из торгового центра, где её украл. Бродил между тремя магазинами по кругу и не понимал, в какой стороне выход. Так бывает, если прорицатели или вороны берут чужое. Но я – простой человек. Вот меня и используют, чтобы добывать чудо-штучки!

– И тебе за это платят, – напомнила Аня и вновь обратилась ко мне: – Аврора, в твоём эфире мама говорила с тобой маленькой? Возможно, потом малышка попросила бы оставить подарок из будущего, как знак, что всё будет хорошо. И ты бы сжалилась и подарила часы собственному воспоминанию. Но я не уверена, что именно произошло бы, вороны постоянно придумывают новые уловки.

– И они продолжат на меня охотиться?

– Возможно. Если только ты не окажешься прорицателем. Учитывая, что ты выбралась из эфира, есть шанс. С нами они предпочитают не связываться.

Снова попадать в эфир не хотелось. Я вспомнила, как шла по пустоте без стен больше двадцати шагов, как ползала на четвереньках, не понимая, что происходит. И всё это – проделки какого-то злого ворона ради жалкой безделушки? Я ведь даже не знала, что эти часы делали! К сожалению, они точно не излечивали мои глаза.

Разве что… за сегодня я уже дважды слышала кое-что странное. Ритм, зашифрованный в окружающих звуках.

Рэм начал стучать по столу пальцами. И вновь я услышала морзянку:

Он сам понимал, что выбивал одно и то же слово?

Я решилась.

– Аня. Ты знаешь что-нибудь про некий… Антиквар?

Рэм перестал стучать. Повисло молчание. Скрип стула – кажется, Рэм поднялся. Шаги – Аня подошла к нему.

– Это что, розыгрыш? – глухо спросил Рэм.

– Опусти руку! – крикнула Аня.

– Ты только послушай, что болтает девчонка, мы ведь явно в эфире! Она не могла этого знать!