Кристина Юраш – Семь кругов Яда (СИ) (страница 41)
— Ты ищешь предлог? — осведомилась я, тяжело вздыхая и понимая, что сопротивление не просто бесполезно в силу того, что он мне действительно нравится, но и опасно, потому что однозначно нравлюсь ему.
— Нет, я ищу-у-у местоиме-е-ения, — сладко улыбнулись мне.
Глава 12
Держи карму шире
Кто еще не получи-и-ил сандаль,
собирайтесь в ку-у-учку,
у меня ма-а-ало вре-е-емени.
На столе была расстелена огромная карта, где чайным пятном растеклась столица, отпечатками кружки — большие города, над которыми мигали волшебные цифры. О! У кого регистрация! Еще одна! Над небольшим городком циферка менялась с завидной скоростью.
— Так, а это у нас что тут? Почему мы еще не здесь? — поинтересовалась я голосом главнокомандующего, рассматривая какой-то населенный пункт, куда еще не ступала нога сетевика. — И вот еще один… Их несколько таких… Надо приобщать людей к прекрасному!
— Здесь никто не работает, — мрачно заметили маги и переглянулись. — И лучше не начинать! Я, когда работал с драконьими сердцами, тоже думал, что неплохо было бы поработать там…
Дверь распахнулась, и в комнату вбежал, задыхаясь, одноглазый принц. Его парик съехал, глаз был круглым от испуга, повязка болталась на шее, а костюмчик, в котором впору обольщать непредвзятых принцесс, был порван и окровавлен.
— Нас разыскивают! — задыхался гонец, протягивая мне порванный и потный лист. — Смотрите!
Я развернула бумагу и увидела свой портрет. Хм! Вряд ли нормальная девушка рискнула бы с такой фотографией регистрироваться на сайте знакомств! На меня смотрела агрессивная мадам с лицом — отпугивателем слабонервным мужиков. Хмурые брови, поджатые губы и взгляд, которым можно высверливать дырки в стенах, — вот то, какой меня увидел безвестный художник. За мной стояла ватага молодцов-головорезов. Вид у них был свирепый и грозный.
«Внимание! В окрестностях орудует банда разбойников! — прочитала я, чувствуя, как ползут наверх мои брови от удивления и негодования. — Они похищают людей, детей и животных! Требуют выкуп! Будьте предельно осторожны! Не разговаривайте с ними. При виде их сообщайте страже!» Ага, и дописано: «Пристают к людям с фразой: „Я знаю, как заработать деньги! Могу научить действенному способу!“» В голове играло: «Га-а-аворят, мы бяки-буки… Как выносит нас земля! Дайте каталоги в руки, чтобы мы пошли в поля! Вуаля, вуаля! Завтра мы идем в поля…» Пока в голове играла шарманкой эта песня, брови ползли наверх, рассеянный взгляд искал хоть какое-то внешнее сходство между бандой головорезов и солидной фирмой, я прикидывала, чьих липких от клея рук это дело.
— Они везде!.. По всей… столице! — выдыхала жертва бана, опираясь руками на колени. — Стража… едва завидев нас… бросилась… А потом… Еле отбились… Я троих убил… каталогом… четвертому плеснул в глаза… этим… бользамом… Как он орал! Еще бы! Глаза у него вытекли…
Надо будет добавить надпись, что при попадании в глаза — вытереть их с одежды. Ослепительный эффект гарантирован!
— Мы проводим срочное совещание! Собирайте всех! — приказала я, решительно вставая со стула и упираясь руками в стол. — Будем думать, как отбелить свою репутацию в глазах потребителей!
Судя по лицам и одиноким зевкам, отбеливать никто ничего не планировал. В глазах читалось: «Что? Опять?» — намекая на то, что «все пропало, шеф».
— А смысл? — пожали плечами маги. — Зачем проводить совещание? Тут и так все понятно. Нам уже работать не дадут! Страже люди верят! Бессмысленно даже пытаться!
— Я что-то не поняла! — возмутилась я, глядя на зевотный бунт. — Это что? Саботаж? Первая трудность вас испугала? Мы найдем способ! Я знаю несколько способов, которые могут нам помочь!
— Прятаться? Работать из-под полы? — усмехнулся седой маг, глядя на меня, как на капитана тонущего корабля. — Да нас сожрут просто! Драконьи сердца принадлежат государству. У золхимов есть мощное лобби! Я раньше на гномьем золоте работал. Тоже сначала объявили вне закона, а потом все стали вешать! Сокровища древних зажали так, что до сих пор упоминать боятся. Сразу на костер!
— Прекратите панику! Сейчас проведем Вторую Ассамблею! — возмутилась я, глядя на унылые лица присутствующих, которые роптали так, словно единственное, что они заработали у нас, так это геморрой размером с кулак и нервный тик!
— А я говори-и-ил! — раздался позади меня голос Эврарда. — А кто эта краси-и-ивая де-е-евушка на карти-и-инке? Кто это у нас такой гро-о-озный? Неужели это Цвето-о-очек? И когда-а-а это ты успе-е-ела попози-и-ировать? Не подходи-и-и ко мне! Я начина-а-аю боя-я-яться! Стра-а-ашная ты же-е-енщина! А еще и храпи-и-ит!
Так! Есть целый список людей, с которыми я в разведку ни ногой! И возглавля-я-яет его… И возглавля-я-яет его… Кто же это может быть?
На меня все посмотрели загадочными взглядами, как бы намекая, что профессионализм бывает разный.
— Это что за «внимание, я плету интригу»? — я поймала несколько очень заинтересованных моей личной жизнью взглядов. Если у кого-то в этот момент перед глазами мелькает жизнь, то вот в этих бесстыжих зеленых читалась вся Камасутра!
— Да-а-а, Цветочек храпи-и-ит! Я просыпа-а-аюсь ночью от мысли, что сплю с медве-е-едем! — продолжал Эврард, коварно глядя на меня.
— Ты хочешь сказать, — взгляд у меня стал очень тяжелым, а в голосе прозвучал металл, — что я еще и лапу сосу?
— Ну почему сразу ла-а-апу? — Эврард игриво приподнял брови. Зрители затаили дыхание, предвкушая свежие подробности. — Мо-о-озги сосать уме-е-ешь. Професси…
Он вздохнул, нежно глядя на меня.
— …Она-а-а-ально, — мурлыкнул принц гадский, наслаждаясь звучанием окончания этого каверзного слова.
— Ты что? Издеваешься? — вспыхнула я. У нас даже на собраниях не было такой тишины. — Когда это было?
— Когда ты меня нога-а-ами с дива-а-ана оттолкала! Сплю я, зна-а-ачит, сплю-ю-ю, лежу на кра-а-аешке… А потом чувствую, что по-о-ол поднима-а-ается… Причем бы-ы-ыстро… Ба-а-ац! И мы слились с ним в до-о-олгом поцелу-у-уе! — томно вздохнул гениальный директор. — У меня доста-а-аточно то-о-олстый наме-е-ек?
— Не умеешь ты намекать! Ой не умеешь! — парировала я, понимая, что за такую шутку можно легко кубарем скатиться по карьерной лестнице в подвал безработицы. — Две минуты намека и фисе! Зато пафоса, пафоса! Иногда даже вопрос не стоит!
— Что ты хо-о-очешь от ста-а-арого, больно-о-ого челове-е-ека? — пожал плечами Эврард, ничуть не обидевшись. — Кто хочет подро-о-обностей — пусть прихо-о-одит на собра-а-ание!
— Знаю я этого старого, больного человека! А потом на развалинах часовни… — усмехнулась я.
— Ты хочешь сказа-а-ать, что я — разва-а-алина? Я — разва-а-алина? — зеленые глаза нехорошо сощурились в мою сторону.
Структура сделала несколько шагов назад, освобождая место для будущей воронки.
— Зря ты так, — прошептал мне одноглазый. — Прощай, Цветочек…
Я что-то не поняла? Что значит «прощай»?
— Разва-а-алина… — повторил Эврард, скорбно поджимая губы. — Все с тобой поня-я-ятно…
— Эврард, — я вообще ничего не понимала. — Ты чего? Что я такого сказала?
Но он обиделся смертельно и покинул зал.
— Везучая, — принц Эрик похлопал меня по плечу своей медвежьей лапой. — Тут и за меньшее в порошок стирали!
— Собирайте всех лидеров! — глухо произнесла я, гипнотизируя дверь. — Будем решать, как быть!
Я просидела в кабинете, составляя повестку дня и тщетно пытаясь найти свою вину. Где я только ее не искала, но кристально чистая совесть разводила руками, мол, нет ничего!
— Цветочек! — в дверь бабахнули кулаком так, что чуть не вынесли ее вместе с петлями. — Все пришли.
Я взяла бумаги, расправила плечи и приготовилась поднимать боевой дух команды. Спустившись по лестнице, я увидела, как в холле раскинулся полевой госпиталь. Забинтованные тряпками, подволакивающие ноги, показывающие друг другу выбитые зубы и синяки, лучшие представители структуры обильно жаловались на произвол.
— У меня два жуба выбили! — хныкал бородатый мужик с заметными проплешинами, а рядом охала какая-то женщина, баюкая руку в косынке. — Как накинутфя! Как накинутфя!
Почему-то в этот момент мне захотелось дать задний ход, но меня уже заметили и посмотрели с некоторой неприязнью.
— Фто проифходит? — возмутился беззубый, размахивая руками. — Фто творитфя! Я уфожу! Мне ждоровье дорофе!
— Разбойники! — выла сиреной женщина с фингалом под глазом. — Так я и знала! Вот как чувствовала, что обманут!
Голоса сливались в один жалобный вой.
— Успокойтесь! — приказала я, чувствуя, как внутренности делают кульбит. — Я прошу вас, успокойтесь! Все в порядке! Все под контролем! Это равносильно народной любви! Просто правительство нас недолюбливает!
— Ы-ы-ы! — возмущались активисты, показывая, где конкретно их недолюбили.
— Вот! — мне показали спину, на которой сохранились следы плети. — Недолюбили?
— Хорошо, конкретно вас — перелюбили! — в горле пересохло. Структура рушилась на глазах, и, судя по уверениям, никаких денег им уже не надо!
— Мне обещали дом сжечь, если я еще раз кому-нибудь что-нибудь предложу! — слышался визгливый женский голос. В меня полетел каталог, от которого я ловко увернулась. Еще бы, сказывалась ежедневная практика.
— …А потом как хлоп! Очнулся я в канаве! — басил кто-то, пока стоящий передо мной мужик размахивал руками, как таежник, забывший спрей от комаров.