Кристина Юраш – Развод и выжженная истинность (страница 6)

– Бонетта, – прошептал сладкий голос. Она замирала, словно не верила своему счастью.

Я видел, что она была взволнована таким вниманием. Хотя она его сама упорно добивалась.

– Раздевайся! – приказал я и стиснул зубы.

Она стояла передо мной обнажённая. Платье скользнуло вниз бесшумно, как лепесток, упавший с цветка.

Волосы, освобождённые от прически, рассыпались по плечам – золотые, густые, идеальные. Но не её золото. Не тот оттенок, что я целовал в темноте, вдыхая запах лилий и весеннего дождя.

– Мой император, – её голос был мягким, как шёлк, – что-то не так со мной?

Я поднял глаза, но не приблизился к ней.

Бонетта робко шагнула ко мне. Движения её бёдер – плавные, томные, отрепетированные для мужских взглядов. Она знала свою цену. Знала, как изогнуться, чтобы подчеркнуть гибкость фигуры.

Но мои пальцы помнили другое: не выученную грацию, а дрожь. Ту самую, что пробегала по бёдрам моей жены, когда я касался её впервые. Не искусство – уязвимость. Не показ – искренность.

Ни жара. Ни тяги. Только пустота. Как будто я пытался зажечь мокрое дерево. «Невозможно», – прошептал дракон внутри. – «Она – твоя. Даже с выжженной меткой. Даже сейчас».

– Нет, ты прекрасна, – прошептал я, и мои пальцы скользнули по её коже – шелковистой, безупречной. Стон наслаждения вырвался из алых губ. Она выгнулась, будто моё прикосновение было высшей наградой.

Но внутри меня что-то сжалось – не сердце. Глубже. Там, где под рёбрами пульсировала метка. Или то, что от неё осталось – обожжённая плоть, память о связи.

Не она.

Не её бёдра.

Не её запах.

Чужая.

Я должен проверить, работает ли еще истинность, или нет… Достаточно ли ненавидит дракон, достаточно ли сожжена метка, чтобы я смог взять другую?

Бонетта взяла мою руку, прижала к своей щеке. Язык – розовый, ловкий – облизнул мою ладонь. Её глаза, полуприкрытые, смотрели зазывно, обещая наслаждение.

Глава 13. Дракон

Такая женщина красиво смотрелась на фоне моей кровати. Если бы я никогда не встретил Корианну, я бы не раздумывал – и эта красавица уже стонала бы подо мной, а ее ноги обнимали бы мои бедра.

Но перед глазами встал образ: Корианна – не выгнувшаяся для показа, а дрожащая в темноте нашей спальни. Она – не облизывающая ладонь, а целующая шрамы на моих плечах, шепча: «Это не уродство. Это – ты».

Тонкие пальцы Бонетты скользнули по моей груди, изучая шрамы. Но её прикосновения были… поверхностными. Как будто она читала карту чужой страны, не зная языка.

Корианна знала этот язык, – вонзилось в сознание. Она целовала каждый шрам, как молитву. Говорила: «Расскажи мне, как ты получил этот. И этот…»

Пальцы Бонетты спустились ниже. Расстегнули ремень. Её губы прижались к ткани на моих штанах – горячие, влажные, умелые.

– Нет! – зарычал дракон внутри. Клыки впились в моё сознание. Она – не та. Она – не твоя.

– Что значит «нет»? – зарычал я про себя, чувствуя, как тело предаёт меня: плоть твердеет под её губами, но душа кричит от отвращения.

Это не желание. Это пустота, замаскированная под страсть. И этого было недостаточно, чтобы просто забыться в объятиях другой женщины.

Я молча отстранился.

– Вы меня не хотите? – В её голосе дрогнул испуг. – Неужели я вам не нравлюсь?

Её тело было прекрасно.

Но когда она касалась меня, я не чувствовал огня. Только холод.

Потому что она касалась иначе: её прикосновения были как спичка в темноте – одно движение – и всё внутри меня загоралось жадной страстью. А здесь – ничего.

Я погладил Бонетту по щеке. Её глаза – красивые, янтарные – не отозвались в моей душе желанием. Они были чужими. И дракон их отвергал.

Я выдохнул и опустил руку, сжимая ее в кулак.

Мой взгляд остановился на огне камина, который весело плясал по дровам, согревая роскошь комнаты. Непривычно. Тихо. Тепло. Я привык к шатру, холоду, постоянной опасности. Привык к вою северного ветра.

Внезапная мысль заставила меня замереть… Если я не могу взять другую, то… как смогла она? Истинность – это то, что разделяют оба? Как она могла изменить?

Может, маг околдовал?

«Или взял силой!» – прорычал дракон.

Глава 14. Дракон

Я отстранился от Бонетты. Её тело было прекрасно – гладкое, безупречное, готовое принять меня. Но плоть молчала. Ни жара. Ни тяги. Только пустота, как в пепелище после пожара.

«Истинность не сломана», – эта мысль пронзила сознание. «Она всё ещё там. Под пеплом ожога. И она не даёт мне взять другую».

Я смотрел на обнажённую фрейлину – и впервые за день почувствовал не гнев, а страх. Страх не перед слабостью. Перед правдой.

«А что, если маги ошиблись?» – шепнул голос, похожий на голос отца, но мягче. – «Что, если она говорила правду? Что, если это не ребёнок – а смерть?»

Я вспомнил её глаза в тронном зале. Не виноватые. Умоляющие. «Это не ребёнок. Это моя смерть». Я тогда подумал: «Как ловко лжёт». А теперь…

Теперь я сидел с женщиной, которую мог бы иметь – и не мог. Потому что дракон внутри рвался не к ней. К той, что корчилась в башне. К той, чьи пальцы я целовал в темноте. К той, кто шептала моё имя сквозь слёзы.

«Я должен проверить еще как-нибудь, а не рвать и метать! В тот момент я был ослеплен ревностью… А нужно было выждать время, проверить всё досконально… Проклятье!», – решил я, поднимаясь.

Мысль оборвалась. Я не мог её додумать. Потому что впервые понял: в тот момент я предпочел бы увидеть её мёртвой от проклятия, о котором она говорила, чем живой с чужим ребёнком под сердцем. Потому что мёртвая – она всё ещё моя. А живая с чужим… нет.

Но даже эта мысль не объясняла боли в груди. Той, что жгла сильнее ожога на запястье.

«Я должен увидеть её. Сейчас. Прямо сейчас».

У меня пересохло в горле от этой мысли.

Я взял один из кубков, стоящих на столе, скорее, чтобы занять чем-то руки. Я думал над тем, а что, если я окажусь прав? И Корианна физически не могла мне изменить?

“Пока не казнил – еще не поздно отменить приговор. Или заменить его!”, – вспомнил я наставления отца.

Я рад, что дал себе время. Если всё окажется так, как я думаю, то ни о какой казни речи быть не может. Но смущали слова стражника: “Она плакала и кричала!”.

Я сделал несколько глотков вина, чтобы заглушить жар внутри. Жар, который вызывало ее имя.

– Я понимаю… Предательство всегда ранит. Но вы – император. И я хочу, чтобы вы поскорее забыли боль, – прошептал голос Бонетты совсем рядом.

Её рука снова скользнула по моей груди.

Я залпом осушил бокал. Вино было прохладным, с лёгкой горечью трав – незнакомой, чужой.

Как прикосновения этой женщины.

“Нет!”, – зарычал дракон.

Если маг околдовал ее, то это меняет дело.

Горечь расползлась по горлу. Стала теплее. Тяжелее. Я посмотрел на Бонетту – её губы шевелились, но звуков я уже не слышал. Только стук собственного сердца – глухой, упорный, повторяющий одно имя.

Корианна. Корианна. Корианна.

Тело начало отказывать. Колени подкосились. Я почувствовал, что мир гудит, звенит и расплывается перед глазами. Последнее, что я почувствовал – холод простыни под спиной и запах чужих духов.

Глава 15. Дракон

А в сознании – только она. Обнажённая не телом, а душой. Стоящая передо мной в тонкой рубашке, с огромным животом. И шепчущая сквозь слёзы: