Кристина Юраш – Развод и выжженная истинность (страница 5)

– Ай… – простонала я.

Я сжала челюсти так, что в висках застучала кровь – глухой, упорный барабан смертного приговора.

И тут я поняла всё…

Глава 10

Вот кто наслал проклятье. Йостен! Вот что означала его улыбка в коридоре. Вот что означало его молчание в тронном зале, когда я ждала от него слова защиты…

Я подняла глаза на балкон. На коленях Гельда, свернувшись кошкой, сидела Бонетта. Её пальцы лежали на его запястье – там, где под кожей пульсировала его метка. Там, где когда-то пульсировала наша связь.

«Гельд знал, что я не беременна!» – вонзилось в сознание.

Воздух стал горьким, как пепел. Я судорожно вдохнула – и поняла: это не предательство Йостена. Это заговор. Два змеиных языка, шепчущих в темноте: «Она нам не нужна. Её боль – наша сила».

Топор взметнулся в небо.

“Он просто искал повод от меня избавиться!”, – вонзилась в меня мысль, словно меч. С кровью и хрустом он вышел из меня, чтобы вонзиться снова уже новой мыслью: “Он нашел другую. И я стала не нужна! Поэтому Йостен действовал по его приказу! Он все сделал, как ему велели!”.

Огромный пень ждал голову чародея. Все затаили дыхание. Я понимала, что сейчас казнят не моего друга… А того, кто устроил мое падение!

В тот момент, когда топор в сильных руках палача обрушился вниз… Йостен вдруг… исчез.

Топор врезался в дерево, а все закричали. “Сбежал!”, – кричал чей-то резкий и пронзительный голос. Толчея из стражи, суматоха, растерянный палач, который вытащил топор, судья, который размахивал руками.

“Это не казнь. Это… постановка!”, – дернулось внутри меня.

И эта мысль заставила меня зарыдать, опустив голову. Стражники грубо вернули меня на кровать и вышли, закрыв дверь…

– Как же больно, – рыдала я, как вдруг поняла, что это – последняя боль. И эта мысль меня утешила.

– Потерпи, потерпи еще немного, – корчилась я в муках. – Может, ты снова проснешься в своем мире… Или в каком-нибудь другом…

Боль стала настолько сильной, что я не могла сдержать криков.

Как же больно!

И в этой боли что-то лопнуло внутри – не сердце. Не душа. Память.

Первым сгорел запах его кожи – пепел и корица. Я пыталась ухватиться за него, вдохнуть ещё раз – но в лёгких был только дым.

Потом исчезла первая брачная ночь: его пальцы на моей шее, дрожащие от нетерпения. Я помнила прикосновение – но не его лицо. Только тень над кроватью.

Потом – его голос в темноте: «Скажи моё имя. Только моё». Слова остались. Но голос превратился в шипение ветра за решёткой.

Боль выжигала меня изнутри – не плоть, а всё, что связывало меня с ним. Метку выжёг он. А боль выжигала воспоминания. Слой за слоем. Как пламя лижет страницы письма – буквы корчатся, чернеют, превращаются в пепел.

Последней умерла его улыбка. Та самая, что он редко показывал другим. Я знала – она существовала. Но не могла её увидеть. Боль выжгла её изнутри, как Гельд выжёг метку с моего запястья.

И остаётся только вопрос: «Было ли это вообще?»

Я не знала, сколько длилась эта боль. Время словно сжалось…

Я поняла: это – последняя боль. И эта мысль меня утешила.

Дверь распахнулась, а кто-то вбежал в комнату, но я не увидела. Сквозь боль я даже не видела, кто это был…

Хлопок двери и топот.

«Он не придёт, – шептало проклятие сквозь мои собственные мысли. – Он сидит с Бонеттой. А ты умираешь одна. Как умирала в прошлом мире. Как будешь умирать в следующем».

Глава 11. Дракон

Отец говорил: «Истинность – это цепь, которая связывает вас».

Я отложил древние книги. Я все еще чувствовал боль за нее, моя душа все еще рвалась к ней, словно в ней одной я могу найти утешение.

И мне это не нравилось. Выжженная метка может ослабить истинность. Но не убить ее до конца. Я это чувствовал, когда шел на казнь придворного мага.

Мой взгляд упал на окно башни, в котором я видел ее силуэт и силуэты двух стражников. Я хотел, чтобы она видела смерть своего любовника. Чтобы потом со слов стражи узнать, плакала она или нет. Кричала ли она его имя или молчала.

Я хотел понимать, любит ли она его. Или нет. А еще я был ужасно зол на эту проклятую метку, которая не давала мне покоя. Словно с руки она перебралась прямо в сердце.

Мне нужно было проверить. Смогу ли я отвлечься на другую женщину. Позволит ли мне метка сделать это? Достаточно ли она ослабла, чтобы я смог жениться на другой?

«Смог бы я жить без нее?» – поправил меня дракон. Он все еще рвался туда, в сторону окна, в котором застыл силуэт Корианны.

И я понимал, что с каждым разом он это делает все сильнее и сильнее. Да, ему больно. Да, он не просил предательства. Но он все еще хочет ее.

Я увидел красавицу, которая смотрела на меня так, словно я – единственный мужчина на свете. Кажется, раньше она маячила среди фрейлин Корианны. Одна из многих. Впрочем, сойдет любая.

Словно почувствовав, как я смотрю на нее, на губах у красавицы тут же появилась улыбка. Она робко сделала шаг вперед. Это была дерзость с ее стороны. Я поманил ее.

«Никто не должен видеть слабость императора!» – прозвучал голос отца.

И я понимал. Я не должен показывать слабости. Я должен показывать силу. Грустный и тоскующий император – это худшее из всего, что можно увидеть на троне. Я должен показать всем, что я сильнее боли. Что жизнь продолжается. Что я еще способен на брак, способен на наследника. Что боль предательства не сломала меня.

«Как только подданные увидят твою слабость, они тебя сожрут! Наедине с собой – пожалуйста, переживай сколько влезет. Но не на людях. На людях ты должен быть сильным», – усмехнулся в памяти отец.

Одного жеста достаточно было, чтобы красавица подошла и присела рядом с троном в реверансе. Я видел, как вздымается ее грудь.

«Давай, покажи, что боль тебя не сломала! Покажи, что ты сильнее боли!» – рычал я на себя.

Я сделал над собой усилие и взял красавицу за руку и поцеловал. Внутри не отозвалось ничего.

Тогда я усадил ее себе на колени, как когда-то сажал жену. «Пусть видят, что я не предаюсь скорби. Пусть думают, что я не страдаю. Пусть верят в то, что я забыл неверную жену, как она забыла меня! Пусть не видят моей боли. Боль – непозволительная роскошь для императора!» – думал я.

Глава 12. Дракон

«Нет!» – зарычал дракон. Но я заставил свои руки обнять ее, глядя на ее тонкую шейку. «Это не она!» – рычал дракон. «Дай сюда ту, другую!»

Проклятая истинность! Она превращает императора в тряпку!

И тут послышался крик:

– Сбежал! Преступник сбежал!

Этот крик разнесся по всему дворцу, заглушаемый гомоном толпы.

– Найти его! Это приказ! Взять живым! Прочесать все! Поднять всех. – приказал я, видя, как капитан стражи бросается выполнять приказ.

Посмотрим, как он в следующий раз будет колдовать со сломанными руками. Как будет шептать заклинания выбитыми зубами.

Ко мне спешил стражник из башни с отчетом.

– Что там? – спросил я.

Я стиснул зубы, чтобы на моем лице не проступила боль. Мне кажется, я уже знал, что он скажет.

– Она отворачивалась и плакала, – отчитался стражник. И тут же опустил глаза.

Значит, отворачивалась и плакала. Кто его знает, может, ей страшно было смотреть на казнь? Или все-таки это любовь?

– Вернись на пост! – приказал я, а стражник ушел.

Я направился в сторону покоев, ведя за собой фрейлину бывшей жены.

– Как тебя зовут? – спросил я, когда закрыл за нами дверь моих покоев.