Кристина Юраш – Хозяйка сада (страница 3)

– Прекрати! Я не хочу это слышать! После того, что случилось, я не собираюсь выходить в свет! Никогда! – выкрикнула я, воюя за несчастную брошь. Но няня была сильнее. Я упала на стул, понимая, что с няней не поспоришь.

Моя нянюшка – удивительный человек. Старушка – божий одуванчик, способна голыми руками задушить дракона и отгрызть ему голову.

Перевернутая шкатулка лежала на полу, раскрыв свой уютный бархатный зев. Раньше в ней хранились украшения, а теперь только воспоминания.

– Как думаешь, они скоро забудут эту гнусную ложь? – с надеждой спросила я, снимая перчатки и отдавая их няне. Мне так хотелось услышать заветное: «Скоро. Не переживай!».

– Сейчас вам как следует перемоют косточки, – начала няня, бережно вынимая шпильки из моей прически. – Потом успокоятся… И вы смело сможете появиться во дворце! Лет через пятьдесят, когда умрет последний, кто помнит вас в лицо!

– Но мне будет уже семьдесят один! – ужаснулась я, глядя на свое отражение в зеркале. Мое лицо побледнело еще сильнее, когда я представила, как по нему ползет сетка морщин. – И я буду похожа на потрескавшуюся куклу!

– Зато ни у кого и в мыслях больше не будет обвинить вас в распутстве! Вы всегда сможете сказать, что ваших любовников зовут Барон Ревматизм, Граф Радикулит и Герцог Подагра! – послышался строгий голос няни.

В стене шуршала мышка. Неподалеку кто-то пел непристойные пьяные песни, второй час шел скандал из-за денег и кричал голодный ребенок.

Няня бережно разбирала мою прическу на локоны. Я так люблю, когда она запускает руку в мои волосы. В этот момент я закрываю глаза и млею от каждого прикосновения. Нянюшка всегда это делала с такой нежностью, что мне хотелось сползти по креслу вниз.

– Все будет хорошо! Вот увидишь, – улыбнулась няня морщинками. Ее теплая рука погладила меня по щеке, вытирая жаркие дорожки слез.

– Тук-тук-тук! – послышался стук.

– Пошли прочь! – крикнула няня, прижав меня к себе. Я всегда удивлялась тому, насколько моя няня была глазливой. Когда от папы долго не было письма, няня тоже сказала: «Все будет хорошо, не беспокойся деточка!». А потом пришел поверенный отца и сообщил ужасную новость!

– Откройте, мисс! Это жандармы! Мы вынуждены выселить вас по требованию хозяина! – послышался громкий и хриплый голос.

Ночлежка притихла. Скандалы тут же прекратились. Еще бы! У многих здесь были проблемы с законом.

Дверь распахнулась. На пороге стоял скрюченный старик в огромной шляпе и серой одежде. Позади него стояли молодчики в форме жандармов с желтыми полосками на рукавах и желтыми пуговицами.

– Я заплачу! – крикнула я, срывая брошь и бросая в хозяина. Тот нагнулся, поднял ее и положил себе в карман.

– Это за тот месяц, – кивнул он, потирая узловатые руки, скрюченные подагрой.

– Вот! Забирайте! – швырнула я гребень, пока нянюшка пыталась меня остановить.

– Это за позапрошлый… – снова кивнул хозяин, поднимая и пробуя на единственный зуб мой золотой гребень. – Но за этот вы не заплатили!

– Ах вы… ч… ч… ! – я хотела выкрикнуть ругательство, но забыла. Няня всегда говорит, что у меня слишком аристократичный акцент в ругательствах. И даже пыталась ставить произношение.

– Пройдемте, дамы! На выход! – жандармы скрутили нас, ведя по коридору.

– Вы не имеете право ко мне прикасаться! – взвизгнула я, оказавшись в руках молодого сержанта. – Я графиня!

В суматохе вдруг послышался грохот падающего тела.

– И чтоб руки не распускал, негодник! – отряхнула воробьиные ручки няня, глядя на лежащего на полу и стонущего усатого лейтенанта.

Усилиями четверых жандармов няню удалось скрутить. На нее смотрели с опаской, ведя под конвоем, как опасную преступницу.

Все постояльцы ночлежки высыпали из своих комнат, посмотреть на то, как нас вышвыривают за дверь. Грязные, уставшие, серые лица каждый раз расцветали счастливыми улыбками, когда кому-то было хуже, чем им.

– Вон отсюда! – выкрикнул хозяин, когда мы очутились под проливным дождем. – А то поглядите, Принцесса Алмазных Копей!

– Как вы смеете так обращаться с моей женой? – послышался знакомый голос из стоящей возле ночлежки роскошной кареты.

– Мерзавец! – выкрикнула я карете.

Он что? Так и не уехал? Дверца широкой кареты открылась, а оттуда вышел поверенный. Он протянул руку господину. Но тот ударил его по руке, спускаясь сам вместе с креслом. Поверенный только улыбнулся, расправляя роскошный зонт с золотой ручкой в виде дракона над головой господина.

Черная карета была отделана золотом. В сплетении букв сложно было разобрать инициалы владельца. Лоснящиеся черные кони били копытом по лужам и злобно фыркали.

– С вашей … женой? – внезапно выпрямился хозяин.

Что? Он заступился за меня?

Через мгновенье надо мной появился старый сломанный хозяйский зонт. Нас тут же отпустили. Дождь барабанил по зонту, рядом ругалась няня. Подкупленные жандармы стояли так, словно они почетный караул и королевская гвардия на параде.

– О, мадам просто решила прогуляться! Посмотреть Альвион! Но я сразу сказал ей, что это опасно! В бедных кварталах полно разбойников и бродяг! – глаза хозяина округлились. – И попросил знакомых ребят, чтобы сопроводили ее на прогулке.

– Что-то она одета не для прогулки под таким дождем, – насмешливо произнес ненавистный жених. Он не верил ни единому слову.

– А я ей говорил! – заорал хозяин, погрозив мне пальцем. – Мисс, одевайтесь теплее! Побольше одежды! В подворотнях много насильников. Пока вас будут раздевать, вы успеете позвать на помощь! И дождаться ее А если на вас будет мало одежды, то помощь не подоспеет! Но она меня разве слушала? Поверьте, я знаю, о чем говорю, сэр!

– Это ложь, – задыхаясь от гнева, выдохнула я, видя протянутую ко мне руку в черной перчатке.

«Ты либо подойдешь ко мне, либо останешься здесь навсегда!», – шептала перчатка, на которую я смотрела с ужасом.

Посмотрев на жандармов, на хозяина, я стиснула зубы и шагнула навстречу. Меня схватили и затащили под зонт. Няня прокашлялась и поковыляла следом. Я стояла, молча, чувствуя, как рука в перчатке осторожно гладит мои сложенные пальцы.

– Я заботился о ней, – воскликнул хозяин. – Даже предложил ей работу!

– Да! Мыть коридоры ночлежки! – со слезами выкрикнула я, дрожа от холода. Мне на плечи накинули теплый плащ. По мокрым волосам ручейками стекала вода.

– У вас с этим мерзавцем ничего не выйдет! – покачала головой няня. – Даже не думайте соглашаться!

– А другой нет! – развел руками хозяин ночлежки. – Уборщица получала один краудинг в неделю! А комната стоит десять! Вот и считайте, был ли я к вам добр, мисс? А держать постояльцев бесплатно я не могу! Вот!

Он полез в карман старенького камзола, доставая какие-то бумаги. На них проливал слезы бесконечный Альвионский дождь.

– Счета за лечение внучки! Вон она, в окне! – выкрикнул хозяин, тыча пальцем на второй этаж покосившейся ночлежки. Все подняли головы и увидели бледную девочку, как привидение стоящую возле окна.

– Анна! Вернись в постель! – погрозил кулачком хозяин. Какая-то хмурая женщина увела девочку и опустила темную штору.

– Вот! Ей дают месяц, если я не соберу нужную сумму! Я и так во всем себе отказываю! Даже зонт купить не могу! – ткнули в нас счета с печатями целителей. Я, открыв рот, смотрела на старика. Старикан шмыгнул носом, на котором повисла капля дождя. На диагнозы и цифры падали капли. Хозяин вздохнул и бережно свернул бумаги, уронив сломанный зонт в лужу.

– Бумаги подлинные, – кивнул поверенный, держащий над нами зонт. – Узнаю магические печати.

Я стояла, открыв рот от изумления. Не знала, что у него больная внучка. Я так и не поняла, что с ней, но мне было не жалко брошку и гребень…

Вырвав руку из руки в черной перчатки, я бросилась вслед за сутулым стариканом, ковыляющим к грязной двери. Над ней висела табличка «Ночлежка Роджерса. Почти чисто. Почти удобно».

– Мистер Роджерс… Оставьте себе брошку и гребень, – внезапно произнесла я, сгорая от стыда. – Вот… Вот еще возьмите…

Мои дрожащие пальцы стянули тонкий ободок кольца и вложили в узловатые пальцы старика.

Он впервые посмотрел на меня и сжал мои пальцы в своей мокрой и холодной руке.

– Это первый алмаз, который смогли добыть в копях, – прошептала я, снова глядя на шторы, за которыми таилось чужое горе.

Первый добытый алмаз был маленьким, поэтому ему сделали изящный и ажурный ободок, чтобы золото не затмевало камушек. Это все, что у меня осталось от папы. Но больной девочке это нужнее…

– Не стоит, – ласково произнес старик, возвращая мою руку с кольцом. – Берегите его, как память… Прощайте, Принцесса Алмазных Копей. Я не верил вашим рассказам. Но, как оказалось, что у вас есть бриллиант. И это ваше сердце. А этому господину не доверяйте. Не нравится он мне… А я насквозь людей вижу!

Гнев и ненависть куда-то исчезли. Старик обнял меня, а потом, встряхнув зонт, направился по старым ступенькам в сторону двери.

– Я запутался, – стыдливо сознался молодой сержант. Тот самый, который вытаскивал меня из ночлежки. – Кто тут кого ненавидит? Вы мне потом расскажете?

Его похлопали по плечу товарищи, удаляясь на патрулирование грязных улиц самого бедного района Альвиона.

– Смотри! Вот эта пожилая дама… – слышались удаляющиеся голоса.

– Та, которая чуть не откусила руку?! – спросил звонкий голос сержанта, – Это когда я схватил молодую леди?