Кристина Юраш – Генерал дракон моей сестры (страница 1)

Кристина Юраш

Генерал дракон моей сестры

Пролог

– Я думала, у меня есть… дом, – прошептала я дрожащим от слёз голосом. – Я думала… что у меня есть место, где меня ждут… и примут. Любой. Где меня защитят от всего… Я шла двадцать лиг! Пешком! Проваливаясь в снег! И ты… ты просто выставляешь меня из дома?

Мои посиневшие от холода губы едва выговаривали слова. А голос срывался от отчаяния. По щекам текли слёзы – такие горячие, будто тело ещё помнило, каково быть живым, даже когда душа уже замёрзла.

Я стояла в дверях уютной, обставленной со вкусом гостиной. Снег таял, и вода капала с моих волос прямо на роскошный ковёр. Двадцать лиг пешком. Без плаща. Без имени. Только с этим платьем, разорванным у плеча, и туфлями, вышитыми жемчугом, а теперь покрытыми коркой льда – будто их украсили для бала в аду.

Бабушка не подняла глаз. Она сидела у камина в позолоченном кресле и невозмутимо размешивала ложечкой сахар в фарфоровой чашке. Тиканье часов на каминной полке было громче моего дыхания.

Она наконец посмотрела на меня. Не с сочувствием. Не с гневом. С тем выражением, с каким хозяйка смотрит на пролитое вино: досада, раздражение, необходимость убрать.

– Вилена! Твой дом там, где твой муж, – строго произнесла она, позвякивая кружкой горячего чая. Хоть бы мне предложила! Я такой путь проделала! – Поэтому я немедленно сообщу твоему мужу, барону Димеру Раумбалю, что ты здесь. Пусть приедет и заберёт тебя в Мариедал!

– Нет!!! – закричала я, задыхаясь от отчаяния.

Слово вырвалось громче, чем я хотела. Я сжала пальцы в кулаки – от холода или от страха, не разобрать.

Я представила, что меня ждет дома, у меня сразу началась паника. Силы мне изменили, и я опустилась на роскошный ковёр.

– Димер запер меня в комнате, – продолжила я тише. – За то, что я увидела, как он привёл в дом ту певичку, Сесиль с «Роуз Гардена»… за руку, будто она – хозяйка. А когда я заговорила… – Я запнулась. Не от стыда. От ярости. – Он снова проигрался в карты. Я просила его прекратить играть, иначе он проиграет всё, что у нас есть! Но он сказал, что я сошла с ума. И, чтобы показать, что я в этом доме не имею права голоса, ударил так, что я не могла говорить два дня. Димер сказал, что объявит меня сумасшедшей! И запер в комнате! Что он получил своё приданое, а меня ждёт лечебница! Или… или хуже! Что мне никто не поверит! И я остаток дней проведу в заточении в собственном доме! В одной комнате! Без слуг, без свежего белья, без новой одежды, пока он спускает всё моё приданое на актрисок и певичек!

Бабушка не подняла глаз от кружки. Просто сказала – так, будто вытирала пыль с фарфора:

– Мне всё равно, что у тебя там происходит!

– Что значит «всё равно»?! – задохнулась я. – Он меня избивает! Я прошла…

– Молчи и слушай внимательно! – резко повысила голос бабушка, вставая с кресла. Её тонкие ноздри свирепо раздувались, а глаза обжигали холодом. – У нас сегодня помолвка! К твоей сестре приезжает её жених! И мне не нужен скандал в доме! Так что убирайся! Я прикажу немедленно подать карету, чтобы тебя отвезли в ваше поместье! Чтобы ты не портила помолвку своим неподобающим приличной женщине поведением! Не хватало, чтобы господин генерал решил…

– Я не вернусь! – задохнулась я, уцепившись пальцами за столик. – Я к нему не вернусь!

– Вернёшься, как миленькая! Ты понимаешь, что ты портишь репутацию семьи? Не сумела быть хорошей женой – так тебе и надо! – скрипнула зубами бабушка. – Почему-то других жён не бьют! Бьют только тебя! Тебя это ни на какие мысли не наводит?

– Может, другие терпят, но я терпеть не стану! – произнесла я, обнимая себя за плечи. Я говорила это так, словно давала клятву самой себе.

Она остановилась. Повернулась. Впервые за всё время – по-настоящему посмотрела на меня. Не как на внучку. Как на проблему, которую надо решить.

– Тогда уходи, – сказала она. – Пешком. Как пришла.

Я поднялась. Медленно. Дрожа, но не падая. Подошла к зеркалу над камином – не чтобы привести себя в порядок, а чтобы увидеть, кем я стала: мокрые волосы, ссадина на скуле, взгляд… в котором читались отчаяние и сталь.

– Пусть будет так, – сказала я, глядя не на неё, а на своё отражение. – Я лучше умру на дороге, чем вернусь к нему. Лучше замёрзну насмерть, чем…

Я не договорила. Горло сжалось от чувства захлестнувшей обиды. Резко развернулась, распахнула дверь и бросилась в коридор.

Ледяной воздух хлестнул в лицо, словно напоминая: за этим порогом – уже не дом. Да и здесь мне никто не рад.

Я не смотрела вперёд. Не думала. И врезалась во что-то твёрдое, горячее – будто в стену живого пламени. И схватилась за него, чтобы не потерять равновесие.

От удара я отшатнулась – но сильная рука взяла меня за локоть, не дав упасть. Не нежно. Не осторожно. Просто – взял.

Я подняла глаза, пытаясь отдышаться от слёз, и замерла. И только сейчас разжала пальцы, чувствуя неловкость. Рефлекторно я выставила вперёд руку, легонько по привычке едва-едва погладив его одежду в качестве извинений за свою неловкость.

Передо мной стоял мужчина.

Чёрные короткие волосы. Глаза – цвета стали, что остыла после боя. Они смотрели не просто на меня. Через меня. Прямо в ту боль, которую я пыталась спрятать под дрожью и мокрыми прядями. На его груди сверкали ордена – будто звёзды, сбитые с неба войны. Эполеты подчёркивали ширину плеч. У него была такая широкая грудь, что если бы я попыталась его обнять, то у меня бы не сомкнулись руки. Мундир, безупречно сшитый, облегал тело, как будто каждая линия была выкована в битвах и дисциплине.

Он пах дымом, дорогой кожей, парфюмом с нотой полыни – и чем-то острым, неуловимо звериным.

Я выдохнула. Не от страха. От шока. От того, как тело моё вдруг вспомнило, что значит быть женщиной.

Незнакомец не отпустил мой локоть. Я не могла дышать. Не могла шевельнуться. Его прикосновение жгло. Я хотела отстраниться – и в то же время прижаться ближе, спрятаться в его тени, где меня спасут, защитят, укроют.

Его взгляд медленно скользнул по моему обнажённому плечу – не с жалостью, а с оценкой. Как торговец оценивает сломанную вещь: можно ли отремонтировать… или лучше выкинуть. Но в его глазах читалось другое: он уже решал, кому позволено трогать меня – и кому нет.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать… но вырвался только дрожащий выдох.

Я снова попыталась что-то произнести.

– А… – прошептала я, сжимая озябшую руку в кулак. – П-простите…

Незнакомец не ответил. Просто поднял свободную руку и медленно, почти лениво, смахнул каплю тающего снега с моей щеки. Его палец коснулся кожи – и я задрожала, как будто он вогнал в меня нож.

– Не извиняйся за то, что живая, – сказал он наконец. Голос – бархатный, но с ледяной жилой власти внутри. – За такое не извиняются.

Он кивнул – едва заметно – и прошёл мимо. Его плечо почти коснулось моего, и от этого лёгкого контакта колени ослабели. Когда он миновал меня, воздух в коридоре стал плотнее, тяжелее – будто сам дом задержал дыхание.

Дверь гостиной прикрылась за ним. Не закрылась плотно, а просто прикрылась, оставляя щель.

Глава 1

– О, господин генерал! – тут же защебетала бабушка.

Голос её звучал подчёркнуто радостно и взволнованно, почти испуганно.

– Вы так рано! Мы ждали вас через четверть часа!

“Господин генерал? Жених сестры?!” – пронеслось у меня в голове. И сердце бешено заколотилось. Не от страха. От чего-то другого. От ощущения, что этот человек – не просто жених сестры. Что он… опасен. Для всех. Особенно – для меня.

– А вы… – вдруг голос бабушки стал неуверенным. – Вы давно прибыли?

Я замерла. Подошла ближе к двери.

– Достаточно, чтобы, стоя в коридоре, услышать ваш разговор с внучкой, – произнёс он. Голос – бархатный, но с ледяным лезвием.

– Так вы подслушивали? – опешила бабушка.

– Ну почему сразу подслушивали? Судя по вашим крикам, подслушивать вас могли только в королевском дворце в самой столице. Остальные просто слышали! – в голосе генерала послышалась насмешка. – Ужасно неудобно для слуг, правда? Приходится постоянно притворяться глухими, чтобы не мешать вашему… э-э… семейному общению.

Тишина. Потом – шаг. Медленный. Тяжёлый. В щели мелькнул алый мундир.

– О, не обращайте внимания! – поспешила бабушка с ответом.

Ее голос растекался в оправданиях.

– Она у нас немного… того! С приветом! Но это не наследственность! В роду у нас таких не было! С тех пор как пять лет назад она упала с лестницы, с ней явно что-то не так! И я бы на вашем месте не воспринимала её слова серьёзно!

– Вы правы, совершенно нет повода для беспокойства! Ну и что с того, что продрогшая женщина в порванной одежде просит убежища в собственном доме? – его слова, словно лезвие меча, рассекли липкое кружево оправданий и лжи. – Пустяки. Видимо, у вас это происходит слишком часто.

– Она сама ушла от мужа! – взвизгнула бабушка. – Он, бедняга, терпит все её выходки! Даже после того, как она устроила истерику при гостях!

– Выходит, он терпеливый человек, – сказал генерал. В его голосе прозвучала такая ледяная насмешка, что у меня по спине пробежали мурашки. – Жаль. Я не люблю терпеливых. Особенно – когда они бьют женщин.

Моё сердце остановилось.

– Понимаете, тут еще не доказано. Она вполне может придумать это! Или повредиться сама! – бабушка понизила голос до шёпота, но мне было прекрасно слышно, – она часто ведёт себя как… сумасшедшая. Девочка при падении повредилась головой… Мы были уверены, что она умерла! Доктор сказал, что она не дышала! Но тут случилось чудо, и её сердце снова забилось! Правда, теперь с головой у неё не всё в порядке…