Кристина Юраш – Чудовище Нави, или Завтра еще пойду! (страница 11)
– Я вышел! – заметил он, высыпая на стол козыря.
– Тьфу ты! – послышался голос мохнатого. Он заерзал, а я отклонилась от него подальше.
– Я тоже! – хохотнул банник, глядя на меня. Его карты легли на стол, отбиваясь от моих. Я испуганно смотрела на оставшихся двух игроков. Карты кончились с неимоверной скоростью!
– Сейчас Леший ходит! – послышался голос бесов.
Там чудеса! Там Леший ходит! И ходит он опять с тузов!
– Вышел! – рассмеялся скрипучим смехом Леший. Я похолодела, оставаясь один на один с мохнатым, красноглазым и жутким типом.
Он выложил карты на стол, а у меня перехватило дыхание.
Нет, нет, нет… Я мельком пробежала по картам на столе, а потом сунула нос в свои, обмирая от перспектив!
– Нет, – заерзали бесы на плече.
Мой взгляд упал на Хозяина Топей, который смотрел на меня с усмешкой.
Неужели я проиграла? Сердце ухнуло вниз, когда я представила, что будет, когда загребу карты. В руках пушистого мелькала одна – единственная карта.
Я с надеждой и мольбой посмотрела на банника. Но тот был занят тем, что рассматривал банный веник. Потом мой тревожный взгляд упал на гармониста, который поднажал.
Я снова посмотрела на Хозяина Топей, чувствуя, как внутри меня дрожит трусливый заячий хвостик!
– Ладно, вы тут сдирайте кожу! – усмехнулся Хозяин Топей, глядя на меня свысока. Он встал, чуть не опрокинув свой кубок.
Он направился в обход стола, скребя когтями по черной столешнице.
– Жаль девочку, но вы потом расскажете! – внезапно произнес он, все еще скребя когтями по столу. – Как кричала она, бедненькая…
– Не тронь ее! – зашипели на него мои бесы. Вот, значит, как?!
– Веселье только началось! – возмутился банник, потирая руки. – А как же кровушка? Ну что ты, в самом деле! Самое интересное пропустишь!
Хозяин Топей прошел мимо меня, так ничего и не сказав. Он даже не обернулся.
Я смотрела на него, видя, как его силуэт исчезает в дверном проеме.
– Ой, мамочки, – выдохнула я, глядя на свои карты, которые от волнения расплывались перед глазами.
– Бейся! – послышался голос беса. Я посмотрела на карты на столе, а потом на свои… Погодите-ка! Одну минутку!
Закусив губу, я стала медленно отбиваться. Когда последняя карта легла на стол, я услышала фырканье.
– Отбой!!! – радостно закричали бесы на плечах. – Ходи! Мы ходим! На тебе! Получай!
– Ууух, – выдохнула я, выкладывая последнюю карту на игровой стол.
– Жаль, – заметил банник. – Ладно, уговор дороже денег! Освобождайте помещение! Сейчас рожать придут!
Мелкие черти, которые веселились сами по себе, вылетели прочь. Я покачнулась, чувствуя, как руки трясутся. Через минуту в бане было пусто.
– Тащи свою! – послышался недовольный голос банника. – А я пока полотенца подготовлю! И воды согрею!
Гармонист, покачиваясь, выходил вперед меня. Он тяжело дышал, таща гармонь на спине. Руки у него все еще тряслись, словно перебирали невидимые клавиши!
– Послушайте, – дернула я его за рукав. Главное, чтобы банник нас не услышал!
– Ась? – послышался голос гармониста. Он стоял и смотрел на меня, пока я на всякий случай проверяла полотенце.
– Бегите, я постараюсь отвлечь банника! – прошептала я, поглядывая в жарко-натопленную баню. – Бегите, спасайтесь!
– Спасибо тебе за спасение, матушка – ведьма! – пытался отдышаться гармонист. – Век буду не забуду!
Я толкала его к двери, как вдруг послышался голос банника.
– Завтра в полночь черт на утопленнице женится! Придешь, Поганини?
– Во скока? – спросил гармонист, прислушиваясь к ответу.
– Как солнце сядет! – крикнул ему в ответ банник.
– Приду! – послышался голос гармониста, а я отпустила его взмокший рукав.
Он вышел из жаркой бани в прохладу. Прохлада открытой двери дунула на меня, слегка остужая пыл лишний раз творить добрые дела! Вот так ведьмы становятся злыми и черствыми!
– Все! Баня чистая! – выдохнула я собравшемуся селу, видя несчастную, взмокшую роженицу и ее семейство. – Можете заносить!
– Уууух! – стонала бедная, когда ее несли в жарко натопленную баню.
Значит так, да? Я вздохнула, глядя на дремучий лес, возвышавшийся за деревней!
– Нечисть, – фыркнула я, чувствуя, что все правильно сделала. – И нечего мне тут харизму раскатывать!
Бесы прыгали, обсуждая игру.
– Пропади ты пропадом! – процедила я, негодуя.
Внутри что-то неприятно ворочалось. Мне было как-то обидно за: «вы тут сдирайте, а я пошел!». Настолько обидно, что я сжала кулаки, медленно выдыхая. Мне хотелось взять рукав рубахи, вытереть губы, словно пытаюсь стереть его поцелуи со своих губ!
– Ну ты и ловкач! Это ж надо было карту прямо на столе подменить! Так бы не отбились! – слышался радостный голос беса.
– Да не скромничай! Все равно нас уже никто не слышит! – радовался второй. – Подмахнул карту прямо в масть!
– Я думал это ты! – послышался голос второго. – Я бы ни в жисть не отважился! Ладно менять карты на руках, но на столе! А если бы поймали?!
– А я был уверен, что это ты на столе карту поменял! – спорил с ним первый. – Ты что? Ее не менял?
– А кто тогда поменял карту?! – уставились друг на друга бесы. – Там же лежала бубна! А стала черва!
И тут я вспомнила, как рядом со мной проходила знакомая фигура. Вспомнила, как его по черной столешнице скребли черные когти.
– Все равно, я тебя недолюбливаю, – вздохнула я, сощурив глаза в сторону древних лесов.
– Ведьма! Ведьма! Рожает уже! – кричали мне, втаскивая меня в баню. В бане было уже пусто. Кроме роженицы, меня и бесов никого не было! Даже стол исчез.
– Аааааа! – страшно закричала роженица. Я глянула на нее и тоже страшно закричала: «Ааааааа!». Наши «Аааааа!» почти слились в унисон. Я была девушкой очень впечатлительной.
– Ведьма! Ты че? Сомлела? – скакали на мне бесы. Я почему-то лежала на полу. – Эх, ладно! Отдыхай! Мы сами все сделаем!
В первый раз я слабо приоткрыла глаза, когда услышала.
– Тужьтесь, мадам!
Снова послышался страшный крик, от которого я снова провалилась в темноту.
Я слабо приоткрыла глаза после слов: «Поздравляю! У вас девочка!».
Рядом с измученной роженицей скакали мои бесы.
– Три пятьсот! – послышался голос беса. – Только что взвесил! Все! Уноси весы, Антипка! Неси… сантиметр!
– Пятьдесят два сантиметра! – глянули бесы на старую рулетку. У них на руках был сверток из полотенец.
– Красивущая вырастет! – радовались они, вручая ребенка перепуганной до ужаса матери, которая лежала, боясь шелохнуться.
– Ну все, – устало выдохнула я. – Мы пойдем домой?