Кристина Юраш – Академия Боли. Я умру вместо принца (страница 10)

Мой голос прозвучал тихо. Слишком тихо, почти ласково, что испугало их больше, чем крик.

Первокурсница судорожно сглотнула.

— Я... Я не то имела в виду...

— Конечно, — я криво усмехнулась, чувствуя, как губы предательски дрожат. — Роскошная комната. Еда получше. Может, даже новую форму дадут, платье, чтобы я могла сопровождать принца.

Она опустила глаза, не в силах выдержать мой взгляд.

— Да, — послышался ее голос.

Я сделала шаг ближе, нависая над ней.

— И красивая, быстрая смерть. Чтобы не мучиться.

Я улыбнулась болезненной и злой улыбкой.

— Наверное, поэтому ты мне завидуешь?

Девушка отшатнулась, ударившись плечом о стену. Я не стала ждать ответа, подхватила чемодан с книгами и пошла дальше.

Пусть боятся. Пусть смотрят. Пусть шепчутся за спиной. Сегодня у меня больше не осталось сил притворяться хорошей, покорной или достойной их жалости.

Когда я вышла из общежития, дождь уже превратился в мелкую, колючую ледяную морось. Небо висело над Академией низко, тяжелое, почти черное, давящее на плечи. Башни главного корпуса терялись в густом тумане, и только верхние окна горели ровным желтым светом, словно глаза огромного дремлющего зверя, наблюдающего за своей добычей.

Восточная башня возвышалась над остальными постройками. Узкая. Острая. Слишком высокая. Она казалась не частью архитектурного ансамбля Академии, а ее гигантским каменным когтем, намертво вонзившимся в небо.

Там жил наследник. Там располагались королевские покои.

Мне туда.

Я шла по мокрой, скользкой дорожке, и чемодан глухо бился о ногу на каждом шаге, выбивая из меня последние силы. Ткань плаща намокла почти мгновенно, став тяжелой и ледяной. Мокрые пряди волос липли к вискам и шее. А боль после ритуала все еще тлела внутри, будто кто-то оставил под моими ребрами раскаленный уголь, который медленно, но верно прожигал плоть.

У массивного входа в главный корпус дежурили двое стражников в темной, расшитой серебром форме. Они уже знали. Это читалось в каждой черте их лиц: в том, как один демонстративно отвел взгляд в сторону, а второй слишком резко, напряженно расправил плечи.

— Студентка Торос? — спросил он, и в его голосе не было ни приветствия, ни сочувствия. Только констатация факта.

— Да.

— За мной. Нам уже сообщили о вашем перемещении.

Он не сделал ни попытки предложить взять мой чемодан. И это было к лучшему. Я бы не отдала. Эта потертая сумка была единственным, что у меня осталось от моей прошлой, пусть и жалкой, но своей жизни.

Главный корпус встретил меня давящей тишиной и подавляющей роскошью.

Здесь жила элита. Сюда приезжали их родители, любуясь красотами Академии и достижениями магии. Здесь не было запаха лекарств и порошка. Здесь всегда пахло чем-то приятным и дорогим.

Мраморный пол блестел так безупречно, будто его мыли не водой и тряпкой, а магией, чтобы отполировать шелком. По высоким стенам тянулись темные, позолоченные портреты бывших ректоров, королей и магистров, лучших выпускников.

Они смотрели сверху вниз с одинаковым выражением усталого, скучающего превосходства, оценивая мое право находиться здесь и вынося молчаливый, неутешительный приговор.

Я поднималась по широкой лестнице и с каждым шагом чувствовала, как мои мокрые, грязные подошвы оставляют на идеальном мраморе темные, уродливые следы. И почему-то именно это казалось самым унизительным. Будто я принесла сюда грязь общежития второго сорта. Будто сама была этой грязью, которую вот-вот смоют.

Мы миновали второй этаж. Потом третий.

Постепенно коридор сузился. Стены стали темнее, обшитые панелями из черного дуба. Окна — выше, уже, похожие на бойницы. Светильники здесь горели не теплым золотом, а холодным фиолетовым пламенем, от которого моя кожа казалась мертвенно-бледной, а тени ложились неестественно резко.

У подножия узкой винтовой лестницы стражник остановился.

— Дальше сама, — произнес он, не глядя на меня.

Глава 20

Я подняла голову, чувствуя, как учащается сердцебиение. Лестница уходила вверх, теряясь в густом полумраке.

— Почему?

Он посмотрел на меня так, будто ответ был очевиден даже для ребенка.

— Это личная территория наследника. Посторонним вход воспрещен.

— Спасибо, что проводили, — вырвалось у меня с горькой усмешкой.

Стражник сделал вид, что не услышал моей благодарности. Он лишь шагнул к каменной арке и приложил ладонь к холодному камню. В воздухе мгновенно вспыхнули тонкие золотые магические линии, сплетаясь в сложный узор. Замок узнал его прикосновение, тихо щелкнул, и барьер исчез.

— Ваша комната справа от покоев его высочества, — бросил он напоследок.

Стражник уже отвернулся, возвращаясь на свой пост. А арка за моей спиной погасла, золотые нити растворились, намертво отрезая мне путь назад.

Я осталась одна. С чемоданом. На лестнице, ведущей прямо в логово принца.

Наверху было тихо. Слишком тихо.

А потом откуда-то из темноты послышался знакомый звук.

Кар-р-р.

Ворон.

Я поднималась медленно, цепляясь за холодные каменные перила. Каждая ступень отдавалась тупой, ноющей болью в груди, напоминая о магической связи. Раз. Еще одна. Еще.

Академия с ее вечными голосами, шагами, скрипом дверей и шумом дождя осталась где-то далеко внизу. Здесь не было ничего, кроме моего сбивчивого дыхания, глухого, пугающе громкого стука сердца и шороха ткани чемодана о камень.

На последней площадке я увидела две двери.

Первая была высокой, массивной, выполненной из темного, почти черного дерева. В центре красовался огромный герб Баллардов: дракон, сжимающий в острых когтях королевскую корону. И ворон, кружащий над драконом.

Рядом была вторая дверь. Ниже. Уже. Без герба. Без украшений.

Моя каморка. Я поняла это сразу, еще до того, как увидела табличку. На ручке висела тонкая серебряная пластина.

Лиада Торос.

Буквы были выгравированы безупречно, но металл вокруг них казался слишком свежим, не потускневшим. Будто мое имя прибили сюда еще до того, как я успела перестать плакать в комнате общежития. Будто мой приговор был подписан задолго до моего согласия.

Я протянула дрожащую руку и коснулась пластины кончиками пальцев. Холодная. Мертвая.

Рядом, на соседней, огромной двери, не было ни имени, ни таблички. Только дракон. Только зловещий ворон. Только корона. Только он.

Я сглотнула сухой ком в горле, крепче перехватила ручку чемодана и нажала на свою дверь.

Она открылась легко, без единого скрипа, приглашая меня внутрь.

Глава 21

Комната за порогом оказалась не просто роскошной — она была оскорбительно, неправдоподобно богатой, словно изощренной насмешкой над всем моим предыдущим существованием.

Я застыла на пороге, не решаясь переступить черту, отделяющую мое жалкое, промокшее насквозь прошлое от этой золотой клетки.

Высокое арочное окно занимало почти всю стену. За толстым холодным стеклом дождь стекал серебряными извилистыми нитями, а далеко внизу, в густом тумане, тонули серые крыши Академии.

У окна стоял массивный письменный стол из темного, полированного до зеркального блеска дерева. На нем — латунная лампа с зеленым абажуром, тяжелая хрустальная чернильница, стопка идеально белой бумаги и нетронутый набор перьев.

У дальней стены стояла она. Не узкая скрипучая койка с проваленным матрасом, к которой я привыкла за шесть лет. А настоящая широкая кровать с высоким резным изголовьем и тяжелым покрывалом цвета темной аметистовой грозы. На полу, поглощая звук моих шагов, лежал мягкий ворсистый ковер. В углу возвышался шкаф с зеркальной дверцей, а рядом — мраморный умывальник с белой фарфоровой чашей. Из изящного серебряного кувшина поднимался тонкий, манящий пар.

Горячая вода.

Я вдруг с остротой осознала, что за последние шесть лет горячая вода казалась мне недосягаемой роскошью, которую нужно было вымолить, заслужить или украсть. Здесь же она просто была. И это удивляло.