Кристина Янг – Пока не найду (страница 74)

— Что у тебя за дурная привычка отказывать мужу!? — взревел он не своим голосом над моим ухом.

Он способен сдерживать то чудовище, живущее внутри него, но настают моменты, когда оно пробуждается и меняет его в корне, управляет им.

Я медленно повернула голову в его сторону, одаривая Джексона самым ненавистным взглядом, что есть в моем арсенале. Он едва дернул бровями, скрывая свое удивление, вызванное моей реакцией. Но когда я плюнула ему в лицо, Джексон совершенно растерялся на несколько секунд, стоя передо мной с закрытыми глазами. Я это время использовала, чтобы сбежать из спальни и запереться в другой, но Джексон оказался проворнее и быстрее меня. Он схватил меня за затылок и бросил на пол.

— Сука! Я сейчас покажу тебе, как плевать в лицо своему мужу!

Джексон навалился на меня и отнял все малейшие шансы на спасение. Он схватил меня за запястья, чтобы я перестала махать руками и прижал мои руки в пол. Ему не стоит труда сжимать их одной своей широкой ладонью, а другой отстёгивать свою ширинку и поднимать подолы моего халата.

Я лежала под ним без шансов выбраться и с ужасом осознавала, что меня ждет и чего мне не избежать.

— Когда ты уже наконец поймешь, что никому не нужна, кроме меня.

Он резко вошел в меня, и я вскрикнула голосом, полный боли. Толчки были безжалостные и жесткие. После каждого мои глаза наполнялись слезами, а душа отчаянием, и это состояние отнимало все мои силы.

— Ты моя! Пойми уже наконец и отдавайся сама! — орал он как бешеный зверь, сорвавшийся с цепи, усиливая свои толчки.

Он рычал и пыхтел надо мной, когда брал меня силой и не жалел сил. Долбился в меня быстро и неистово. А я лишь могла лежать и терпеть, ощущая, как меня рвут на части. Я просто ждала, что этому кошмару когда-нибудь придет конец, и я не умру.

Я лежала на полу вся измученная, когда монстр заправлял свою рубашку в брюки. В голове лишь мысли о том, что мне как-то придется справиться с этим унижением и болью самостоятельно, ведь раньше мне просто блокировали воспоминания.

Молю Бога об одном, чтобы я не смогла вспомнить все другие моменты, когда Джексон брал меня силой. Надеюсь моя психика просто выстроит вокруг этих воспоминаний барьер.

— Ты даже не представляешь, как я люблю наблюдать за тобой после того, как беру тебя силой, — заговорил он, смотря на меня сверху вниз. — Кажется, мне больше нравится так, когда я владею тобой целиком, даже твоими желаниями и разбиваю твои протесты вдребезги. Если бы отдавалась мне сама, то у меня наверняка бы даже член не встал, — равнодушно выплюнул он и покинул спальню.

Я в эту же секунду разрыдалась, не находя сил справиться с этой болью с каменным выражением лица.

Глава тридцать четвертая

Алиса

Я сидела в душевой кабине, опустив голову вниз, когда горячая вода стекала по моему телу и делала его красной. Мне хотелось выжечь каждое прикосновение Джексона со своего поруганного тела. Смотрела на свои запястья, которые покрылись синеватыми безобразными полосами. Стараниями изверга, который не посмотрел на мои протесты и нежелание.

Всю ночь я пролежала на полу в темной и холодной комнате, радуясь одному, что моего личного садиста нет рядом, и он не возвращается. Больше ничто не питало мое сердце позитивом — оно потонуло в моих слезах и теперь находится на дне отчаяния, терзаясь там мучениями. Лежала, изредка содрогаясь от холода и рыданий, прокручивая в голове один невинный вопрос «За что?».

Никакой любви у этого монстра ко мне нет. Сегодня я ощутила только дьявольскую ненависть, которая растаптывала мою душу в могилу без сожаления. Что такого ужасного я сделала ему, что заслужила такую пугающую жизнь, сравнимую со страшной сказкой? Джексон ненавидит меня всем сердцем и его поступки прямое к этому доказательство.

Но хорошо способен притворяться, показывая ко мне заботу и любовь, когда ведет свою игру в течении некоторого времени. Он отточил этот навык до безупречного состояния. Когда чудовищу надоедает играть в хорошего, он с удовольствием показывает мне плохого, себя истинного, чтобы наиграться как следует и с первыми лучами солнца стереть из моей головы эти чертовски жуткие моменты.

Только под утро я нашла в себе силы встать и добраться до ванной комнаты, чтобы смыть с себя эту грязь и продолжить жить дальше. Как же это дико звучит. Но тем не менее такова моя жизнь — терпеть, притворяться, выживать.

Во мне все еще горит какой-то стержень. Маленький колыхающий огонек, который шепчет мне, что я должна быть сильной и жить дальше, несмотря на то, что хожу по осколкам своей разбитой счастливой судьбы, которую тяжело восстановить. Пока есть тот, кто продолжает с блаженством разбивать всякие надежды, ее не восстановить. Для него это забава, развлечение, ему нравится этот звук. Когда для меня это звук душераздирающего крика моей души, осознающая свою обреченность.

Но я выживаю. Продолжаю вставать и бороться остатками сил. Что-то питает меня, умоляет не сдаваться. Что-то призрачное, недосягаемое.

Хватит ли меня до конца? Смогу ли спасти себя и избавиться от тирана, который не желает, чтобы я жила счастливо?

Пугает то, что я совершенно одна. Мне никто не протянет руки помощи. И я уже смирилась с этим.

Все утро я просидела на балконе, накинув на себя плед. Он меня совершенно не согревал, когда мои волосы были сырыми. Равнодушие к себе сейчас на первом месте. Безразличие абсолютно ко всему.

Я понимала, что мне придется взять себя в руки и уже завтра улыбаться Джексону самой очаровательной улыбкой и принимать его. Какая невыносимая пытка… Делать вид, что я не помню этих издевательств и унижения. Откуда мне брать внутренние силы на эту игру…

— Замерзнешь, любовь моя. Что я тогда буду делать без тебя?

Издевательский тон режет мне слух. Смелый, говорит со мной на своем языке, показывает мне свою истинную суть. Потому что считает, что препарат все сможет стереть. Пусть продолжает, во мне только копится больше желания вонзить в него нож.

Я сжимаю его в руке, спрятав под пледом. Вспоминаю то, как он безжалостно бросает меня на пол, будто какую-то никчемную вещь, которую не жаль.

Вскакиваю с места с криком.

— Ненавижу!

И набрасываюсь на него с ножом. У хищника хорошая реакция и он, быстро среагировав, берез меня за запястье, выхватывает нож и толкает назад. Я падаю на кресло и бросаю свою голову на бедра, пряча лицо в ладонях. Рыдания снова вырвались из истерзанной души, а у меня совершенно нет сил их сдерживать.

Я настолько сильно возненавидела этого ублюдка, что не смогла совладать своими представлениями и превратила их в реальность. После душа накинула на себя халат в пол и спустилась вниз. Забрала нож из кухни под шокированные и испуганные взгляды поваров, возвращаясь обратно в спальню. Ждала своего личного мучителя, чтобы убить и закончить свои страдания. Тогда я бы сбежала без препятствий, и никто бы меня не искал. Если не считать полиции. Но они ничто по сравнению с тем, кто сейчас рядом со мной.

— Избавь меня от этого. Давай, живее. Через пять часов самолет, — с пренебрежением выплюнул Джексон.

Крепкие руки обхватили мои предплечья и вынудили выпрямиться. Я откинулась на спинку кресла и сквозь слезы увидела доктора Адана. Он с сожалением посмотрел на меня, затем быстро перевел свой взгляд на мою руку, поднимая рукав халата.

Ему тяжело и больно смотреть на меня, и я его не осуждаю. Я сама не смотрела сегодня на себя в зеркало, зная, какая измученная, пропитанная болью девушка там посмотрит на меня.

Безболезненная жидкость наполнила мой организм. Сейчас успокоительное как никогда кстати. Я смогу заснуть и на мгновение забыть о своем кошмаре. Если, конечно, он не последует за мной в мой сон.

— А теперь иди переоденься, приведи себя в порядок, пока не вырубилась, — приказал мой тиран.

Я встала с кресла и направилась в дом. Проходя мимо него, еле сдержалась, чтобы снова не плюнуть ему в лицо. Я обещала себе сделать это, когда почувствую себя в безопасности. Но вчера не сдержалась. Я испытала удовольствие, сделав это, несмотря на то, что последствия были ужасными. За пощечину он заслуживает плевка в лицо, но за насилие этот монстр поплатится куда хуже.

Через пятнадцать минут сборов я уже начала ощущать недомогание и сонливость. Я засыпала на ходу, поэтому до машины меня донес один из охраны и засунул на заднее сидение салона. Кажется, будто доктор Адан специально влил в меня успокоительное сильнее, чтобы я смогла забыться.

Рядом со мной сел Джексон и дверь захлопнулась. Он положил мою голову на свое плечо и поцеловал в макушку, поглаживая по щеке. По той самой, на которую вчера приложил свою ладонь. У меня не было сил сопротивляться его фальшивым нежностям и избавить себя от них. Я просто провалилась в крепкий сон.

Весь полет я проспала. Благодаря частному самолету Джексона спать там даже оказалось удобно. Спала я действительно крепко и меня даже не тревожили сны. Доктор Адан отныне знает, в чем я нуждаюсь сильнее всего — в спокойном сне, благодаря которому у меня получится отойти от своей жестокой реальности хотя бы на мгновение.

Когда сон отступил и сознание начало пробуждаться, то я не сразу открыла глаза. Ощущала, что уже лежу на что-то мягком, укрытая одеялом. По всей видимости, охрана носила меня на руках, пока я беззаботно спала.