Кристина Янг – Пока не найду (страница 49)
Я насторожилась и медленно повернула голову, а затем снова посмотрела на здание отеля. После перевела осознанный взгляд на Джексона, который стоял рядом с отцом, мамой и остальными незнакомыми мне людьми.
Почему эта проблема возникла именно тогда, когда сюда вернулся Джексон, чтобы проследить за работой управляющего?
Я тряхнула головой, пытаясь избавиться от этих внезапных бредовых мыслей. Джексон конечно подонок, но только по отношению ко мне. Отцом и его делом он дорожит, зная, что займет его главенствующее место в будущем. Зачем ему губить то, что он наследует. И если Джексон собирается задеть меня, сделать так, чтобы взамен чему-то я отдала ему себя, чтобы как красавица в мультфильме — защитила и отдала себя в жертву — то он выберет иной способ. Ведь Джексон прекрасно знает, что мне плевать на бизнес отца, и меня не расстроит удар по отельной империи.
Выстроив логическую цепочку, я окончательно запуталась. Этот проворный змей своими словами вгоняет меня в тупик. Заставляет думать и анализировать, ведь знает, что я хочу быть на шаг впереди него и всегда одерживать над ним победу.
Что же он имеет в виду, черт возьми!
— Поехали, дочка.
Услышав голос отца рядом, я вернулась в реальность и направилась за родителями. Когда Джексон в одном городе со мной, я слежу за каждым его шагом. Так и сейчас не увидев его с отцом, я повернула голову назад, продолжая идти к машине. Он остался вместе с политиками Измира, продолжая решать оставшиеся вопросы. Отец уверен в нем и доверяет ему свое дело. Без Джексона ему бы сейчас было тяжелее. Для отца он герой и необходимый член семьи. Для меня — пыль под обувью. Насколько же большая пропасть между нашим отношением к этой личности.
— Я сам сяду за руль, — сказал отец водителю, который уже был готов занять водительское сидение.
— Даниэль, ты устал, — возразила мама его желанию.
— Садись в машину, Катрина.
Мама в раздражении поджала свои губы и заняла переднее сидение. Да, ее бесит, если идут против ее воли. Отец в последние дни показывает свой характер, уделяет ей меньше внимания и заботы, что Катрину Коллинз жестко принижает. Она уже меньше чувствует себя драгоценным алмазом в этой семье и просто выполняет приказы. Злость грызет ее изнутри.
Пока мы ехали в новое место обитания, я включила мобильник. Теперь Уилу не дозвониться до меня. Но пропущенные звонки от него все же засветились на экране. Их тридцать восемь. В мое сердце воткнули кинжал, поскольку для меня это не просто число. Столько раз Уил нажимал на кнопку вызова и ждал моего ответа, испытывая терзающие эмоции отчаяния и безысходности. Своим поступком я обрекла его на страдания и злость одновременно.
Мой мобильник завибрировал, и я вздрогнула. На экране высветилось ненавистное мне имя. Закатив глаза, я нажала на кнопку принятия и приложила мобильник к уху, ничего не говоря.
— Малыш, хотел сказать, что я никогда не проигрываю и получаю то, что желаю любой ценой. Мое желание — это ты, но вокруг тебя слишком много помех.
— Ты что несешь? — устало произнесла я, надавливая на переносицу пальцами.
Отец резко повернул руль, когда мы достигли поворота, так, что я могла приложиться головой в стекло.
— Даниэль, осторожнее. Сбавь скорость, — испуганно попросила мама.
— Мне бы очень этого хотелось, но…
Я настороженно смотрела за тем, как отец яро давит на педаль тормоза, но тот не реагирует.
Мое сердце наполнилось страхом и забилось быстрее.
— Папа?
Я смотрела на зеркало заднего вида и пыталась поймать волнительный взгляд отца. Вцепившись за руль, он посмотрел на меня виноватыми глазами.
— Все будет хорошо, дочка.
И я верила. Когда мне страшно, и я чувствую себя в опасности, то беспрекословно верю папе. Однажды он защитил меня и теперь будет делать это снова. В этом я теперь уверена и не сомневаюсь, потому что отец осознал свою ошибку.
— Даниэль!
Истеричный голос мамы и виноватый взгляд отца, молящий о прощении — это последнее, что я испытала перед неизбежным столкновением с деревьями. Крутой поворот и быстрая скорость — несовместимые вещи, приводящие вместе к жутким последствиям. Ужасающий грохот, перевернувшийся мир. Боль. Потом тишина, темнота и ничего.
Говорят, что во время таких ситуаций, вся жизнь промелькнет перед глазами. Наверно, не знаю. Кажется, у меня такого не случилось.
ВТОРАЯ ЧАСТЬ. ЗРЕЛОСТЬ
Деперсонализация — двойственные мысли, чувства, действия. Ощущение внутренней измененности чувств, неуправляемости мыслей. Возникающие переживания и идеи кажутся больным непохожими на прежние, никогда ранее не испытываемыми. Характерно снижение эмоциональности: притупляется любовь, чувство привязанности к членам семьи. Все вокруг кажется тусклым, плоским, просматриваемым через пленку или завесу дыма. Формируется ощущение нереальности личности. Отсутствие воспоминаний, мыслей, идей.
Глава двадцать первая
Уильям
Меня окатили ледяной водой. Сначала я вскочил от неожиданности и громко выругался. Но когда ощутил резкое головокружение и острую рассекающую боль, возбуждение, заряжающее желание дать этому смельчаку по морде, быстро рассеялось. Я схватился за голову и глухо простонал, затем лениво потер ладонями мокрое лицо, пытаясь отогнать навязчивый сон.
— Ты что творишь, мать твою, — послышался обреченный знакомый голос.
Я кое-как отлепил глаза и посмотрел перед собой, продолжая щуриться. Надо мной возвышался Майкл, силуэт которого я видел пока смутно. Он пнул стеклянную бутылку их-под пива или коньяка, которая скользнула по паркету и столкнулась со второй. От звука сталкивающегося стекла моя тяжелая голова затрещала от боли сильнее.
— Это ты что творишь, — проворчал я, опустив ноги с дивана на пол.
— Ты последние три года закидываешься каждые выходные. И ждешь их только ради того, чтобы нажраться до бессознательного состояния. Ты точно сдохнешь от такого образа жизни.
— Твоих нотаций мне не хватало в паршивое утро, философ.
Майкл вздохнул. Я простонал, растрепав сырые волосы, зная, какими глазами на меня смотрит мой друг. В них жалость и желание поддержать. Без контакта глаза в глаза я ощущаю это всем своим существом. Он смотрит так на меня все эти гребаные три года, когда я с каждым днем начинаю проваливаться на дно, даже не стараясь сопротивляться отчаянию.
— Я добра тебе желаю. Если бы не я, ты бы уже гнил в могиле.
— Хреново мне, как ты не понимаешь, Майкл!? — повысил я голос, злобно посмотрев на друга. В последние месяцы мои нервы совершенно ни к черту. — Я ищу ее, но ничего не нахожу, ни единой зацепки. Я засыпаю и просыпаюсь с мыслями о ней, вижу ее в своих снах, а она словно растворилась в воздухе. Я устал, но не могу без нее и, следовательно, не могу остановиться. На меня накатывает такая тоска, что только остается утопить себя в алкоголе! Не смей меня осуждать!
В ответ я получил гнетущее молчание и полный сожаления взгляд друга.
Я вздохнул и поднялся на ноги, задевая очередную валяющуюся на полу пустую бутылку из-под алкоголя. Да, моя квартира по выходным превращается в мусорный бак, в котором имеются лишь пустые или наполовину пустые бутылки из-под пива и коньяка. Редко текилы. Меня хватает трезвого всего лишь на неделю. У моего внутреннего мира есть лимит — пять дней, чтобы продержаться и не сокрушить весь мир на самого себя. Я напиваюсь для того, чтобы успокоить не только тоску внутри себя, но и самые различные негативные эмоции и мрачные мысли.
Последние пять лет я не живу, а лишь существую. На моей стене вместо красивых картин известных художников висит доска с приклеенными фотографиями Алисы, которые я нашел в интернете. Они висят там уже очень давно — три года, когда я серьезно начал ее искать, стоило мне закончить обучение в академии. На этих фотографиях ей от пятнадцати до семнадцати лет. Других я больше не находил. А ведь прошло уже пять лет с момента ее исчезновения из моей жизни. Ей уже должно быть двадцать два года. Фотографии обтянуты нитями, имитируя дорогу, которую мне пришлось объехать в ее поисках. Каждый конечный пункт моего путешествия, где я не получал результата, отмечен стикером и названием города, штата. И даже страны.
Я оторвал свой взгляд от стены, ощущая знакомую боль в груди, когда ребра готовы ломаться от ее натиска и направился в душевую.
— Завари мне кофе. Надо поехать в отдел, — бросил я перед уходом Майклу.
Прохладная вода помогает мне ясно мыслить, когда я стою неподвижно под ее струями. Пассивная удушающая агрессия подавляется, остывает вечно живущая во мне злость и снова становлюсь уравновешенным хотя бы на пару часов.
С момента исчезновения Алисы я резко переменился. Агрессия, которую я подавлял, теперь снаружи и обволакивает меня всего. Я больше злюсь на самого себя, нежели на окружающих, когда в очередной раз пытаюсь выстроить логический ход по поиску Алисы. Чаще всего я оказываюсь в тупике и готов долбиться головой об стену, настолько в такие моменты чувствую себя бесполезным. Мир вокруг меня стал таким же мрачным и никчемным, как я сам.
За эти пять лет я бесконечно раз убедился, что без Алисы нет никакого смысла. Без нее я не только перестал видеть смысл вокруг, но и потерял самого себя. Смысл есть в одном — в поисках. В бесконечных поисках без результата. Это как развалившаяся потрепанная лодка среди океана, которая все еще продолжает держать меня на плаву, а все потому, что я навалил на дно досок, которые олицетворяют мое рвение найти истинный смысл жизни.