Кристина Янг – Пока не найду (страница 28)
Алиса открыла рот и прикрыла его ладонью. Я сделал большой глоток пива.
— Десять лет назад при выполнении боевой задачи его не стало. По иронии судьбы, офицера полиции застрелил преступник. Он получил смертельное ранение. Радует одно, что этот ублюдок сдох за решеткой.
Я снова отпил из банки и после тяжелого глотка поджал губы. Боль, обида и чувство несправедливости поглотили меня в одну секунду. Во время рассказа про отца я всегда возвращаюсь в детство, когда я не мог принять горькую правду о смерти отца, а душу переполняла ужасная, холодная боль. Я опровергал очевидное и не собирался мириться с несправедливостью. Кричал в небо и спрашивал пустоту, голубое безграничное пространство, за что отобрали дорого мне человека.
Погибель отца сделала меня жестоким к людям и отныне я больше ничего хорошего от них не жду. Каждый на планете преступник, который прячет свои скелеты в шкафу. Каждый способен вонзить нож в спину. Доверять — это осознанно встать к человеку спиной и смотреть на пропасть.
Заметив мое подавленное состояние, которого я не смог скрыть, Алиса придвинулась ко мне ближе и накрыла своей ладонью мое плечо. Невесомое, осторожное и боязливое прикосновение, словно Алиса переживала, что ее поддержка меня разозлит. Но нет. От ее присутствия мне стало легче. Я заставил себя прийти в себя и напомнил, что обязан в очередной раз подавить в себе отчаяние.
— Прости, я должна была сама догадаться, — виновато произнесла она.
Подул теплый ветер, который развеял аромат девушки и пощекотал мои ноздри. Я уловил цветочно-фруктовую композицию. Что-то вроде персика и розы. Она божественно пахнет. Алиса сейчас так близко, что я могу наслаждаться ее запахом хотя бы несколько минут. В нашем положении лишь это время в моей власти. Если бы я сделал Алису своей прямо сейчас, то посадил бы ее на свои колени, уткнулся в ее шею и впитывал этот аромат.
Я разрываюсь от противоречий.
— Все в порядке, — успокоил я ее. — Ничего страшного в твоем вопросе нет. А говорить об ушедших близких всегда тяжело.
Я посмотрел в ее печальные глаза.
Стоит посмотреть в ее глаза, в которых можно найти солнечное тепло, как снова мысли идут не в том направлении, потому что голос сердца приказывает им сменить маршрут.
— Хочу показать тебе еще одно место, — хрипло произнес я, неосознанно опуская глаза на ее губы. Они сейчас наверняка горькие на вкус из-за пива.
— Заинтриговал, — улыбнулась она.
Я встал с пледа и помог подняться Алисе, которая не прекращала бороться с тяжелой тканью своего платья.
— Только я сделаю кое-что.
Алиса начала ломать свою роскошную прическу без сожаления. Вытаскивала из волос одну невидимку за другой и вскоре ее локоны упали на плечи. Она взъерошила волосы от корней и облегченно выдохнула.
— Так намного легче. Пойдем.
На этот раз первым спустился я, а после ждал, когда спустится Алиса. Подниматься ей было проще. Теперь подолы платье не держали бедра, а путались в ногах. Я держал руки в готовности, собираясь поймать Алису, если она поскользнётся, но этого не произошло. Хотя в глубине души мне хотелось, чтобы она оказалась в моих руках. Алиса взяла свои туфли в руки, и мы направились в сторону океана.
Волны шумели, бились о берег и этот звук только успокаивал. Мы шли по мокрому песку и позволяли теплой воде касаться наших ног. Ночное небо отражается в воде и складывается впечатление, будто оно распласталось у наших с Алисой ног. Она даже не переживала за платье, которое стало мокрым и немного грязным из-за песка. Теперь подолы тяжело волочились за ней.
— Почему-то это место вдохновляет меня больше, чем все остальные, в которых я прожила, — поделилась Алиса своей мыслью.
— В каких городах ты жила? — полюбопытствовал я, ведь мне интересно знать о ней все.
— В Берлине, в Нагоя, это город в Японии, Каталонии — город в Испании, Щецин — город в Польше, в Праге, В Цюрихе, но там мы надолго не задержались, и наконец в Измире, — перечислила она города, размахивая своими туфлями.
— В путешествиях все же есть плюсы. Ты развивалась всесторонне, больше знаешь о культуре других народов, сильна в географии.
— Да, ты прав. Всегда думала, что с таким образом жизни мне надоест жить в одном и том же городе. Но В Майами я бы жила до конца своих дней. Здесь свобода для всех в приоритете. А это то, чего мне так не хватает. Ты учишься в другом городе? — внезапно, как и всегда, поменяла она тему.
— Да, в Нью-Йорке. Только там я смог найти для себя перспективу.
— Далеко же ты забрался, — усмехнулась Алиса.
— Ты вовсе меняешь страны. Так тебя и потерять можно.
Я пожалел о своих словах, когда Алису они насмешили, потому что она не восприняла их всерьез. Для меня же эта фраза сравнима с трагедией. Потерять в этом большом мире эту девушку — значит потерять навсегда. К счастью есть способы держать ее в поле зрения.
— Это что? Качели? Ух ты! Прямо над водой!? — воскликнула она и, собрав подолы платья, побежала к ним, бросая туфли.
Алиса не побоялась зайти в воду, которая была на уровне чуть выше ее щиколоток. Она не боится воды, а боится утонуть в ней. Вроде, я сказал одно и тоже, но имея в виду Алису, — это совершенно разные понятия.
Она села на качели и начала раскачиваться. Многочисленные разноцветные ленты, которыми украшены веревки, развивались на ветру и периодически щекотали лицо Алисы. Она смеялась и выглядела такой же счастливой, каким бывает беззаботный ребенок. Своим смехом она заражала весельем и меня. Я улыбался, скрестив руки на груди, и наблюдал за ней.
— Кто их построил?
— Бывший смотритель маяка. Он жил в этом доме. — Я указал на неприметный кирпичный дом неподалеку от нас. — Ему сейчас под восемьдесят. В детстве мы с Майклом часто приходили к нему. Мудрый старик.
— Ты сказал жил?
— Да, его забрала внучка два года назад. Не знаю, живет еще или умер.
— Так или иначе он оставил чудесное наследие.
Алиса рассматривала качели. На фоне рассвета она выглядит еще более редкостным явлением. Рыжие, подкрадывающиеся из-за горизонта, лучи окрашивают ее блондинистые волосы и играют с многочисленными стразами на платье, превращая его в сплошное сияние. Ее ноги касаются воды при раскачивании, из-за чего образуются брызги. Я решил помочь ей и зашел в воду, чтобы раскачать сильнее.
Когда Алиса взлетала ввысь, то кричала:
— Я счастлива! — и смеялась.
Я готов слушать это до конца своих дней. Когда Алиса счастлива, на душе хорошо и мне. Я погружаюсь в мир, где неведомы печали и горести.
Качели медленно останавливались, когда солнце уже было высоко в небе и согревал воздух, делая его душным. В Майами ночь длится всего несколько часов. Солнце быстро поглощает опустившуюся прохладу на землю, которую приносит ночь, не давая ей ни одного шанса.
Я встал напротив Алисы и склонился перед ней, опираясь ладонями о деревянное сидение качелей по обе стороны от ее бедер. Наши лица были в пару сантиметрах друг от друга. Я сократил расстояние до непозволительно критической. Алиса улыбалась и теплым взглядом изучала мое лицо. Я делал тоже самое, но вскоре не сдержался и снова задержал голодный взгляд на ее приоткрытых губах, через которые Алиса выдыхала.
Жажда невыносимая. Ее губы стали для меня желанной прохладной водой во время жары.
Я сжал челюсть и посмотрел в сторону.
— Твои туфли унесли волны.
Очевидно, что эта информация ей не нужна, но я обязан был сменить обстановку и отвлечься от ее губ. Я выпрямился, и Алиса спрыгнула с качелей.
— Они были на один вечер. С таким же успехом я могла выбросить их в мусорный бак, как ты выбросил чужую жилетку.
— Не сомневаюсь, — усмехнулся я. — А Томасу выделят новую.
— Хочу, чтобы ты знал: для меня еще никто ничего подобного не делал.
Ее признание выбило весь воздух из моей груди. Я сглотнул и сделал все возможное, чтобы отогнать гребаную возникшую сентиментальность.
— Не за что, — шутливо ответил я улыбаясь.
У меня полно возможностей, тем более, когда Алиса идет ко мне навстречу, благодаря чему я убежден, что она не влепит мне пощёчину, если поцелую ее. Но меня тормозит глупая мысль, что если я захочу присвоить Алису себе, то от этого ей будет только хуже.
Глава двенадцатая
Алиса
Тихо пробравшись в дом около пяти утра, я собрала подолы грязного, мокрого платья, чтобы не испачкать белые полы, и на цыпочках начала обходить гостиную.
С моего лица не спадала счастливая улыбка, потому что в голове все еще в ярких красках хранились воспоминания невероятной ночи, которые мне подарил Уильям. Они прокручивались каждую секунду и питали сердце всеми гормонами счастья.
Я не желала прекращать думать о том, что устроил Уильям, чтобы пробраться в мой дом и подарить мне счастливые мгновения. Уильяму порадовать меня не столь тяжело, достаточно вывести из дома и просто говорить обо всем на свете. Но ему удалось сделать намного больше.
Поднимаясь по лестнице, я размышляла о том, зачем Уильяму помогать мне и стараться скрасить мою жизнь яркими красками. Я вижу в его глазах, что моя судьба ему небезразлична и это понимание греет мою заледеневшую душу. Но, если Уильям так трепетно относится ко мне только потому, что я вызываю жалость или потому, что он видит во мне младшую сестру, то ему лучше остановиться, иначе это сделает мне больно.