Кристина Янг – Пока не найду (страница 30)

Я смотрю в черные глаза Джексона, когда он изучает каждую деталь моего лица и, словно зритель наслаждается зрелищем с первых рядов. В нем проснулся рехнувшийся-психопат-безумец, действия которого невозможно предугадать. Ну вот, истинный Джексон Коллинз, который подорвал мое доверие год назад, показав свою природную сущность. Он устал притворяться, когда жертва так и не поверила его иллюзорным представлениям, когда он пытался ослепить меня фальшивым чувством вины. Может Джексон и мастер манипулирования, но у меня иммунитет на его маневры.

— Ошибаешься, — хрипло отвечает он на мои возмущения на грани шепота, обдав мое лицо своим горячим дыханием. — Ты под моим полным контролем.

Я выгибаюсь в спине, стараясь хотя бы как-то найти способы держаться от него дальше.

— И что дальше? Будешь держать рядом насильно?

Джексон без труда толкает меня назад одной рукой, и я спиной ударяюсь в стену. Он блокирует мне два выхода, опираясь ладонями о стену по обе стороны от моей головы. Платье падает с моих рук, когда я непроизвольно разжимаю кулаки и чувствую, как по ним начинает циркулировать застывшая кровь. Мое учащенное дыхание говорит о моем беспокойстве и страхе перед этим безумцем. Страх снова доминирует над всеми моими эмоциями и подавляет злость. От этих скачков у меня кружится голова.

— Чем я для тебя плох, Алиса?

Я не сдерживаю нервного смешка.

— Ты серьезно меня об этом спрашиваешь? Год назад я готова была убить тебя, только бы спастись, а теперь ты задаешь мне такой вопрос? Ты всем отныне плох для меня, Джексон. Я… — я отсекаюсь, сомневаясь, признаваться ли мне в очевидном даже для него. Нет, если я произнесу вслух о том, что боюсь его, то утеряю часть силы, благодаря которой могу стойко держаться перед опасностью. — …Я ненавижу тебя.

Джексон поджимает губы в одну тонкую полоску. Я вздрагиваю, когда он неожиданно бьет ладонью по стене, выплескивая свой пробудившийся гнев. Ему до такой степени не по душе моя ненависть?

— Это была минутная слабость перед ревностью, Алиса. Что мне сделать, чтобы ты простила? — спрашивает он практически рыча.

— Просто оставь меня в покое. Если у тебя действительно ко мне настоящие чувства, то дай мне свободу. Я уже не смогу ни понять тебя, ни простить.

Когда озлобленный взгляд Джексона меняется на пораженный, в моей груди возрождается надежда несмотря на то, что я ей не доверяю свое потрепанное сердце. Увы, но она существует самостоятельно, и мы не властны над наполняющими нас чувствами и эмоциями. Я буквально задерживаю дыхание, улавливая на слух рванное биение своего сердца, когда ожидала вердикт Джексона на мои слова. Пусть он будет благоразумным. Пусть его чувства ко мне будут чистыми, и он укоротит свою одержимость. А с его неконтролируемой ревностью я смогу справиться — достаточно всего лишь не провоцировать.

— Нет, — выплевывает он и крепко сжимает мое предплечье.

Я подавляю писк, когда ощущаю силу его болезненной хватки. И снова надежда толкает меня, ставит на колени перед осколками моих ожиданий, которые она разбила вдребезги. Клетка закрылась на ключ, так и не успев открыться. Теперь я окончательно осознала — никогда мне не быть свободной. В будущем я могу существовать лишь в бегах. Я вечная пленница, даже если буду скитаться по миру в одиночестве. Теперь я понимаю, каково птицам, которые жаждут летать, в клетке.

— Даже если ты не примешь меня, — продолжает Джексон у самого моего лица, на котором уже нет никаких эмоций, как и внутри меня: все сметает на пути разочарование в собственных ожиданиях, — все равно будешь принадлежать мне.

Я ухмыляюсь, отчего Джексон слегка теряется, задевая этим самоуверенность. Смотрю на него пустыми глазами и, позабыв о его больной реакции на мои отказы и протесты, выдаю:

— Отец когда-нибудь захочет выдать меня замуж.

Пусть не любимый муж из богатой семьи, но только не этот псих, которому требуется немедленное лечение. Моя жизнь из-за Джексона превратилась настолько в дерьмовую, что я за одно мгновение смирилась с тем, что у меня нет будущего с Уилом. Я бы могла возлагать проклятые для меня надежды, рискуя своим ментальным здоровьем, но теперь и их нет. В этой жизни мне не быть счастливой — страшный вердикт, который засасывает душу в бездну смерти. Я буду существовать, как призрак.

Джексон задумался над моими словами и наверняка уже начал выстраивать план в своей голове. Теперь ухмыляется он.

— Я с этим легко разберусь. Как ты сама всегда подчеркиваешь — мы сводные брат и сестра, а значит, можем и поменять статусы на муж и жена.

— Тогда я лучше умру, — процедила я сквозь зубы.

Лицо Джексона мрачнеет.

— Гордячка неприступная! — с презрением выплюнул он. — Я уничтожу все, что ты знаешь, все, что ты любишь, пока у тебя не останется другого пристанища, кроме меня. Вот увидишь, ты будешь лишь во мне видеть свое спасение и держаться за меня, как за спасательный круг. — Он сильнее сжимает мою руку, что я приподнимаюсь на носки и сжимаю челюсть. — Сделаю так, что без меня не сможешь представлять своей жизни, потому что она будет зависеть от меня.

— Я избавлюсь от такой жизни, — шепчу я, придерживаясь на своей позиции. Не позволю, чтобы его безумные слова подорвали мою уверенность и внутреннюю силу.

— Это вряд ли.

Его мрачная улыбка заставляет мое сердце пропустить удар, а в голове уже рой подозрений. Что задумал этот больной ублюдок и успею ли я дожить в относительной свободе до совершеннолетия, чтобы успеть сбежать?

Джексон выпускает меня из своей хватки. Я прижимаюсь спиной к стене, чтобы не упасть.

— Чтобы отбить у тебя желание гулять по ночам, я, пожалуй, запру тебя на пару дней в спальне.

— Что? — шепчу я онемевшими губами, не веря в услышанное.

Поворачиваю голову и вижу, как Джексон вытаскивает ключ из замочной скважины, открывает дверь и исчезает за ней. Захлопывает, а после я слышу щелчок замка. Все произошло будто за секунду, потому что я не успела среагировать и помешать ему. Я отрываюсь от стены и дергаю за ручку только тогда, когда дверь уже заперта и мне не выбраться.

— Джексон! — кричу я высоким голосом и бью ладонью о дерево. — Открой немедленно! Ты совсем из ума выжил!?

— Тебе же нравится сидеть в своей спальне. Там все удобства и там безопасно, ведь так?

Я сжимаю челюсть и на этот раз бью о дверь кулаком, затем ногой, а после, уже понимая, что мне не выбраться и мне не откроют, я сажусь на пол. Слышу лишь свое свирепое дыхание и удаляющиеся шаги за дверью.

— Будь проклят день, когда ты появился в моей семье, — процедила я сквозь зубы, вкладывая в это проклятие весь свой внутренний негатив.

Каждый член семьи в этом доме из меня сделал рабыню, которая должна выполнять их прихоти и желания. Эту несправедливость невыносимо уже терпеть. При таком отношении я точно перестану сдерживаться и буду «плохой дочерью», которая без зазрений совести начнет позорить родителей своим недопустимым поведением в обществе на каждом приеме и перестанет их слушаться. Пусть лучше отец посчитает меня за ненормальную и отправит в лечебницу, только бы избавиться от Джексона Коллинза! Черт возьми, из-за него мне приходится подставлять себя под удар и выживать в экстремальных условиях. Я уже готова забыть о собственном комфорте и благополучии, только бы находиться подальше от него и его безумных планов на меня.

Посмотрим, кто еще чью жизнь превратит в ад.

Негативные эмоции меня вымотали слишком быстро, учитывая то, что я еще не спала всю ночь. Поэтому вскоре мне удалось заснуть прямо на полу в грязном платье. Меня это не волновало, и я быстро сдалась сладостному и пленительному сну, не заставляя себя сначала принять душ, а после уже в комфорте принять сон.

Проснулась я от стука в дверь. Вскочив с пола как дикарка, которую поймали за непристойным делом, я протерла глаза пальцами, не переживая за макияж, от которого у меня уже начинают щипать глаза.

— Алиса?

Услышав приглушенный голос мамы за дверью, я прильнула к дереву. Настенные часы показывают одиннадцать утра. Я спала как младенец на жестком полу, не ощущая ни жары, ни холода. Даже забыла о своей участи пленницы. Злость перед сном дала свои плоды и, вместо того, чтобы переживать, я как обычно смогла вырубить отчаянный и молящий о спасении голос своего внутреннего ребенка.

— Мама? Выпусти меня. Джексон совсем рехнулся, — спокойно проговорила я, уверенная в том, что меня вот-вот освободят.

— Мои методы воспитания уже не помогают. Да и разбаловала я тебя, Лиса. Может, воспитание Джексона поможет вывести из тебя непонятную, ниоткуда взявшуюся дурь.

Ее слова меня ошарашили. Расширив глаза от неожиданных слов, я ударила по двери ладонью и выкрикнула:

— Мама, ты спятила!?

— Тебе правда стоит посидеть взаперти и подумать о своем поведении, — настаивала на своем мама, сохраняя в голосе безмятежность. Ей совсем плевать на то, что из ее дочери делают пленницу? Мало того, она еще и руку прикладывает к моему аресту.

— Если ты сейчас мне не откроешь, то считай, что у тебя больше нет дочери, — серьезно проговариваю я.

Я действительно перестану разговаривать с ней и называть своей матерью, если она позволит Джексону держать меня взаперти.

— Вот видишь! Раньше ты не позволяла так со мной разговаривать.