Кристина Янг – Нити судьбы: в объятиях любви. Книга 1 (страница 3)
Мне двадцать два года, и я до сих пор не знаю, что такое женское счастье. Максимум что я попробовала в отношениях, своих единственных, это поцелуи.
В юные годы внутри играет невинное доверие к человеку, который понравился. Но как жаль, когда доверие рушится, увидев на себе презренный взгляд любимого человека, словно меня облили дерьмом.
В итоге это доверие пробудило во мне страх, боязнь показать себя.
Комплекс, твердящий, что я не привлекательна для мужчин.
Ужасное слово, которое заставляет сжаться в уголочек и внушает желание стать незамеченной. Но я борюсь с этой страшной напастью. Айлин помогла мне справиться с предательством и не позволила закрыться. Только она видела, как я тонула в отчаянии и ревела в подушку. Айлин – настоящая подруга, которая стала мне сестрой.
Но данная ситуация самое малое из всех моих страданий, которые мне удалось пережить.
Двенадцать лет назад мне казалось, что я не выживу…
В день моего рождения, шестнадцатого мая, случилась страшная трагедия. Я потеряла родителей, единственных родных мне людей, по чье-то ужасной ошибке. Машина, не следующая правилам дорожного движения даже на пустой трассе, привела вот к такому исходу – маленькая девочка, окутанная черной дымкой отчаяния, осталась сиротой.
Пока я лежала без сознания, то слышала обрывки фраз. Это как быть в полусне и слышать звуки со стороны, но не просыпаться, поскольку сильно хочешь спать. В моем сознании эти звуки уже исказились, а некоторые совсем пропали, но одна фраза запечаталась в моей голове навсегда. Она звучит так больно, что сердце сжимается.
Фраза несет за собой несравненную ни с чем боль, поэтому настолько запоминающаяся. Вспоминаю я ее часто, но она все равно такая же острая, как и в ее первый день существования, когда она вылетела из уст врачей. И каждый раз, вспоминая ее, она долго крутится в моей голове, пробуждая во мне желание кричать так сильно, чтобы меня услышал весь мир и почувствовал мою боль.
Смотря на эти шрамы, болезненные воспоминания всплывают из глубин сознания и заново втаптывают в отчаяние. Поэтому я желаю немедленно избавиться от них
Я отдернула от себя жалостливый взгляд и включила душ, желая, чтобы вода смыла из моей головы тяжелые воспоминания. Я всеми силами напоминала себе, что нахожусь в реальности и меня уже давно ничего не должно толкать к отчаянию. Благодаря семье Эддерли я никогда не жаловалась на свою жизнь, а лишь тихо оплакивала свою потерю ночью в подушку. Вскоре и эта привычка покинула меня. Мне стало чуточку легче, я живу. Но иногда в голову лезет прошлое, толкающее к пропасти отчаяния, перед которой я задыхаюсь, а с отчаянием приходится бороться по сей день.
Я улыбаюсь. Всегда. Демонстрирую себя самым позитивным человеком. Не отражаю свое прошлое на настоящем. Иногда могу позволить себе провалиться в тяжёлые воспоминания, особенно когда смотрю на рубцы, напоминающие мне о мучениях, через которые мне удалось пройти. Но никогда не обсуждаю свою печаль, свою потерю, свои психологические загоны с другими. Это ни к чему.
Я приняла душ и начала приводить себя в порядок – высушила волосы, выпрямила и собрала их в конский хвост. Это моя неизменная прическа. Нанесла макияж, подкрасив ресницы и рисуя стрелки. Я множество раз перед зеркалом пыталась убедиться, что они ровные, чтобы спокойно выйти из ванной комнаты и одеться.
Айлин мирно сопела. Да, тяжелая у нее жизнь. Я мысленно посмеялась, зная, что скоро войдет тетя Джулиет и разбудит ее, а Айлин придется встать и спуститься на завтрак. Конечно, после него она снова ляжет спать и проснется только к вечеру, когда я вернусь домой. Тогда я продолжу работу, но уже дома, а она дождется, когда уснут родители, чтобы вновь сбежать и тусоваться с подругами.
Айлин молодая девушка, даже на два года моложе меня, и она имеет право проживать свою жизнь так, как считает нужным. Она умная девушка и не прыгнет в постель к первому встречному. Наоборот, Айлин ищет свою судьбу, внимательно засматриваясь к новым знакомствам. Родители же ей не доверяют, поэтому и боятся отпускать ее по ночам. Но Айлин неудержима, и я боюсь, что скоро она попадется на их крючок.
Я встала перед напольным большим зеркалом, чтобы осмотреть себя. Сегодня я выбрала белую водолазку, черные брюки с ремнем и, конечно же, эстетичные украшения – кольцо на среднем пальце и серебряная подвеска в виде звезды. Последний штрих, который я взяла со стола – очки.
На часах 7:40 и, по расписанию, я слышу приближающиеся шаги тети Джулиет. Она распахнула дверь, а на ее лице как всегда сияющая, ободряющая на успешный день улыбка.
– Доброе утро, мои девочки! Как вам спалось?
Тетя подошла ко мне и поцеловала в лоб, после чего приблизилась к постели Айлин и бесцеремонно стянула с нее одеяло.
– Подъем! Завтрак готов!
Айлин вздрогнула, не желая расставаться со своей подушкой, которую тетя Джулиет пыталась вытащить из-под ее головы.
– Мама! Прошу, женщина, можно я пропущу завтрак? – взмолилась она.
– Нельзя! В нашей семье есть дисциплина.
Тетя Джулиет отобрала у Айлин подушку и потянула ее за руку, чтобы та села. Айлин нелепо пыталась открыть слипшиеся глаза, понимая, что с матерью спорить бесполезно. Тетя Джулиет придерживается авторитарно-демократического стиля воспитания, умело балансируя.
– И будь добра придерживаться этого, – закончила свою речь тетя Джулиет и направилась к двери.
Я посмотрела на сонную Айлин, которая потирала глаза, и усмехнулась. Обожаю эти утренние представления.
– Ждем вас! – дала знать тетя, выкрикивая уже с лестницы.
Я не стала ждать, когда Айлин оденется, и спустилась в столовую.
– Доброе утро! – поздоровалась я с дядей Джозефом, который уже сидел во главе стола и читал свежую утреннюю газету.
Увидев меня он улыбнулся, снял очки и сложил газету, оставляя ее на углу стола.
– Доброе утро, дочка.
Я подошла к нему, чтобы обняться. Эти люди стали мне родителями, но я так и не смогла называть их мамой и папой. Они не в обиде, ведь знают, как я любила своих настоящих. И продолжаю любить.
Тетя Джулиет разложила приборы и села на свое место рядом с мужем по правую его руку. Наконец спустилась Айлин, которая села по левую руку своего отца, а я рядом с ней.
– Айлин, плохо выглядишь по сравнению с Оливией, – заметил дядя Джозеф. – Вроде она тоже практически не спит по ночам из-за работы.
Айлин скорчила в недовольстве свое лицо, а я ждала, когда она придумает очередную отмазку.
– Учеба – это тяжелее. Оливия хотя бы знает, что делает, а я только учусь и практически ничего не понимаю. Я втягиваю в себя знания, поэтому сил уходит куда больше.
Я прикрыла ладонью губы, делая вид, что издала кашель, а на самом деле еле сдержалась, чтобы не засмеяться. Айлин незаметно для родителей тыкнула в меня своим локтем.
– Ладно, не обижай нашу красавицу, – защитила ее тетя Джулиет. – Всем приятного аппетита.
После вкусного завтрака я поднялась в спальню и забрала свою сумку.
– Хорошего тебе дня, – сказала Айлин и вернулась в свою постель.
– Тебе приятных снов, – усмехнулась я и выбежала из спальни в холл, где меня ждет дядя Джозеф.
Он всегда перед тем, как поехать на работу, отвозит меня в компанию.
Вторая причина, почему я хочу накопить много денег – это иметь свой автомобиль для удобства.
Тетя Джулиет пожелала нам хорошего дня и проводила нас до крыльца.
Я заняла переднее сидение и сразу же пристегнулась.
И эта фраза из уст мамы постоянно всплывает в моей голове, когда я касаюсь ремня безопасности. Если бы я тогда заупрямилась и не пристегнулась, то помимо ожогов точно бы получила множество переломов и вообще вряд ли бы выжила в той страшной автокатастрофе.
Дядя Джозеф завел двигатель, и мы тронулись с места. Перед машиной автоматически открылись ворота, и мы выехали с территории дома, выезжая на дорогу.
Я облизала иссохшие губы, ощущая, как в груди начинает быстрее биться сердце. А все из-за навязчивой мысли, которая засела в моей голове. Я начала сильно переживать, не решаясь задать волнующий вопрос дяде, который своим существованием в моей голове разогнал кровь по моим венам, и я ощутила прилив жара.
Я сглотнула и сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.
– Дядя Джозеф?
– Да?
– Ничего пока не известно?
Дядя понял, о чем я хочу его спросить. Иногда я чувствую вину за то, что вообще спрашиваю у него про дело об автокатастрофе, но мне больше не кому было обратиться за помощью. За двенадцать лет мне до сих пор неизвестно, кто же виноват в случившемся. Кто отобрал жизни моих родителей и просто эгоистично исчез после своего преступления. Не имея в руках правды, я не смогу успокоиться и оставить все как есть.
Дядя Джозеф остановился, когда загорелся светофор. Он крепко сжал руль.
– Нет, дочка. Мой друг юрист копается в этом деле и делает все возможное. Но когда нет зацепок, это очень тяжело.
– Но чья хотя бы машина влетела в нашу? Почему нельзя использовать эту зацепку? Если узнать кто автовладелец, то впоследствии можно узнать и виновника.
Мой язык развязался, когда я в очередной раз услышала… Ничего не услышала! В очередной раз пустота. И это выводит меня из себя.
– Было бы действительно очень просто, – согласился со мной дядя и поехал дальше, когда загорелся зеленый. – Но очевидно этот человек из богатых слоев, которого смогли отмазать и скрыть. Вторая машина просто никому не принадлежит.