Кристина Янг – Несовместимые. Книга вторая (страница 4)

– Немного осталось, и мы их прижмем. Наш человек следит за его сыном?

– Да. Он работает складно и незаметно. Ждут твоего приказа, когда можно действовать, но его сын тоже осторожен. Наш дружок обучает его всем тонкостям, ведь он займет его место.

– Не думаю, что это произойдет. Я прикончу его быстрее.

– Может лучше было бы всего давить на него через его жену или дочь?

Я покачал головой, снова отпивая коньяк из стакана.

– Ему плевать на них. Он не видит ценности, чтобы бороться за женщин.

– Гнилые ублюдки, – нахмурился Джон и опустошил стакан, сморщившись.

Дверь моего кабинета отворилась и с широкой улыбкой вошла Эльвира.

– Я договорилась с клиентом, – на ходу проговорила она, приближаясь к столу.

– Какая умница, – заулыбался Джон.

– Не надо меня хвалить так, будто это самое глобальное, на что я способна, – нахмурилась в недовольстве Эльвира.

– Ну что ты, я вовсе об этом не думал. Твои возможности намного выше, – продолжал подлизываться Смит.

– Прекрати это.

Джон усмехнулся и продолжал молча, словно зачарованный, наблюдать за моей сестрой.

– Мне Эмили сказала, что Элла была здесь.

– Она уехала в клинику, – дал я ей знать.

– Я тогда поеду к ней, – предупредила она, оставляя папку на моем столе.

– Я могу подвезти тебя, – предложил Джон.

Эльвира посмотрела на меня в поисках одобрения на моем лице. Я кивнул, и Джон поднялся со своего места, оставляя стакан на столе.

Я вижу, что Эльвира испытывает к Джону лишь теплые чувства, но любви, как таковой, у нее к нему нет. Да и не так сильно она нужна. Другой партии для нее я и представить не могу. Джон может и связан со мной и опасной работой, но так Эльвира будет под моим присмотром и защитой. Джон готов ради моей сестры на все, и я уверен, что он будет ухаживать за ней так трепетно и бережно, как за редким и хрупким цветком. Пока она будет под его и моим крылом, Эльвира будет в безопасности.

Мой мобильник зазвонил на столе и, увидев имя, я сжал челюсть, сбросив вызов.

Я поднялся со своего кресла, застегивая пуговицу пиджака. Уходя из компании попросил Эмили прибраться в моем кабинете и предупредил, что до утра меня уже не будет.

Глава 2

Алек довез меня до клиники и сразу же уехал. Складывается какое-то странное ощущение, будто меня все избегают и боятся заговорить на непринужденные темы, чтобы невзначай не задеть те хрупкие, которые пагубно влияют на мое благополучное состояние.

Я даже сама еще не могу понять, что чувствую.

Все эти два дня я одновременно поддерживала связь с подругой бабушки, которая организовала похороны, и сидела подле брата, наблюдая за его состоянием. С одной стороны, мне душу разрывало от горькой утраты и от безжизненного вида отца, а с другой – я снова восстанавливалась, когда смотрела на исцеление Деймона. Из-за такого совпадения я утопала в разных эмоциях, и это истощало морально и физически.

Я много думаю о бабушке и до сих пор не могу поверить в то, что ее больше нет. Иногда засыпаю днем максимум на пол часа, а когда просыпаюсь, нахожусь будто в прострации и не могу взять в толк, что происходит вокруг меня. Забываю на какое-то мгновение, что бабушка умерла и считаю, что она в Валенсии и скоро вернется ко мне. А когда до сознания снова доходит жестокая реальность, бьющая меня наотмашь ледяной ладонью, я снова погружаюсь в отчаяние и начинаю ее оплакивать.

Самое ужасное чувство, это когда мозг во сне проектирует совершенно иную, иллюзорную реальность, когда все хорошо и все живы-здоровы. А когда просыпаешься, снова боль и горе дают знать о себе и продолжают бить по голове и сердцу, разрывают душу, и это буквально ощутимо. Я теряюсь в реальности и вымысле моего собственного воображения, когда засыпаю. Поэтому мне не хочется больше засыпать, чтобы не вводить себя в заблуждение и помочь смириться со смертью бабушки в жестокой реальности. Мне в ней безумно холодно, и я уже продрогла до костей.

– Элла, поговорите с ним, – взмолился доктор Вилсон. – Встать с постели он сейчас никак не может. Максимум через неделю. Деймону сейчас необходимо лежать и питаться, проходить курс медикаментозного лечения. И только после того как мышцы более-менее окрепнут и поднимут его с кровати, пусть хоть вообще не спит, – раздраженно закончил доктор и, махнув рукой, покинул меня, шагая вдоль коридора.

Я вздохнула и посмотрела на дверь палаты Деймона. Он не только себя в могилу сведет с чрезмерной потребностью быстрее встать, но и своего лечащего врача отправит к неврологу или психологу, чтобы тот подлечил нервы после непростой работы с ним.

Я прекрасно буду помнить момент, когда ворвалась в реанимационную палату после долгожданного звонка доктора. Первое время Деймон вообще ничего не воспринимал, не мог говорить и совсем не шевелился. Смотрел вроде на меня, но словно сквозь. Я пугалась его пустого взгляда, но доктор уверял, что это вполне нормально. Он говорил мне обо всех подробностях того, как восстанавливается мозг и организм после комы, но медицинский язык я с трудом могла понять, поэтому просто взяла в усмотрение слово «нормально» и хоть немного выдохнула.

Я весь день и всю ночь сидела рядом с его кроватью и выходила только за тем, чтобы пойти в туалет или спуститься в небольшое кафе выпить кофе. Эльвира пыталась меня уговорить поехать домой, но я понимала, что там себе места не найду и совсем не усну. Лучше сидеть на стуле рядом с братом и улавливать каждое положительное изменение в его состоянии, так хотя бы смогу уснуть ненадолго. Брук была с ней заодно и уверяла, что заменит меня в мое отсутствие и будет докладывать о его состоянии ежечасно. Я отказалась от их предложений наотрез и захлопнула перед ними дверь палаты, куда Деймона перевели ночью.

Я надавила на позолоченную ручку двери и осторожно отворила ее, входя в светлое помещение. Деймон кое-как повернул голову и, заметив меня, уголки его губ дрогнули.

– Ну и куда ты собрался, герой? – с упреком спросила я, закрывая дверь.

– Он тебе мозги промыл? – промямлил он и вздохнул.

– В этом нет необходимости, поскольку я сама вижу твое состояние. Ты говорить внятно не можешь еще, а собрался уже вставать. Уму непостижимо! Ты соображаешь, что творишь? – В меня пробиралась злость от необдуманных действий Деймона. – Ты только пришел в себя. Потерпи немного. Иначе угробишь себя.

– С возрастом ты все больше озабочена.

– Ну и пусть. У меня нет запасного брата, – пробубнила я и плюхнулась на стул, выдохнув из себя раздражимость.

Деймон рассматривает меня внимательнее, чем прежде, а все потому, что отделы его головного мозга восстанавливаются уже с ускоренной силой, и он начинает лучше соображать и анализировать.

– Почему ты так выглядишь?

Конечно, Деймон еще не осведомлен о том, как я жила весь этот месяц. Он даже еще не знает о том, что бабушки больше нет. Всю эту информацию братишка еще не готов принять и переварить. Оставлю этот момент для более лучших времен.

– Захотела, – улыбнулась я, показывая, что ничего глобального из этого не следует.

Деймон нахмурился и снова уставился на потолок. Я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как беспокойство уже сейчас давит на мою грудь, а в голове куча вариантов, как начать разговор о моей жизни. Детально не могу предугадать, как Деймон отреагирует. Знаю одно – его гневу не будет конца.

– Ты хочешь бульон?

– Нет. Хочу спать.

– И это правильно, – поддержала я его решение.

Встав со стула, я поправила одеяло на его груди и погладила Деймона по щеке. Он уже закрыл глаза и тяжело вздохнул. Деймон быстро устает, когда в сознании, но не хочет этого признавать, а упрямо хочет всех убедить в том, что уже готов лететь в космос. Упертый Тейлор!

– Поспи и поешь, – пробубнил он, не открывая глаз.

Я улыбнулась и чмокнула его в холодный лоб.

– Хорошо, – прошептала я.

Я вздохнула и тихо покинула палату, чтобы не нарушать покой Деймона.

Зашла в туалет почти рядом с его палатой и прижалась спиной к двери, когда закрыла ее за собой. Откинув голову назад, я несильно ударилась о дерево затылком и закрыла глаза, прислушиваясь к своему внутреннему состоянию. Душа продолжает писать свои депрессивные композиции. Внутри меня мелодия из уныния, отчаяния, усталости и грусти. Внутри меня какой-то царский дворец с закрытыми воротами, в котором есть лишь страдания и необъяснимая болезнь, сковывающая в своих кандалах все живое, что есть во мне.

Я распахнула глаза и дрожащими пальцами взъерошила волосы на голове, ощутив на коже сальную пленку. Я не помню, когда в последний раз принимала душ.

Встав перед зеркалом, встретилась со своим взглядом и ужаснулась. Когда-то яркую голубизну моих глаз теперь покрыла какая-та бледная пленка, словно у мертвеца. Черные круги под глазами из-за недосыпа и впалые щеки. Потрескавшиеся бледные губы выглядели ужасно и, кажется, сливались с моей бледной кожей. Одним словом, я выглядела ужасно. Не удивительно, что Брук смотрела на меня с непомерным сожалением и быстро отводила глаза. Даже одежда пропахла запахом медицины и еще моим собственным потом. Я покрывалась им, когда резко просыпалась и снова осознавала, что тяжелый период жизни еще не подошел к концу.

Я повернула вентиль. Набрав холодной воды в ладони, прыснула ее на лицо и как следует провела по нему руками, приводя себя в чувства. То же самое делала, когда собралась к Эдварду, чтобы дать знать – я посещу праздник.