Кристина Янг – Несовместимые. Книга вторая (страница 27)

Услышав ее чистое имя с уст этого подонка, меня всего передернуло, и я чаще задышал, чувствуя, как внутри нарастает гнев. Даже имени ее эти ублюдки не смеют произносить.

– Они будут делать с ней все, что пожелают, и ты не сможешь ее защитить. Я болею за то, чтобы Клаус трахнул ее на твоих глазах, а ты слушал ее крики.

– Сукин сын! – взревел я и стал бить морду этой отвратительной твари.

Бил кулаками до изнеможения, со всей дури, не жалея сил. Меня ослепил гнев, я приближался к порогу агрессии. Меня переполняла жажда стереть этого ублюдка с лица земли собственными руками, а эту жажду заряжали его слова, которые продолжали стоять у меня в ушах. Особенно громкими были последние, заглушающие все мои нравственные чувства. Я превращался в беспощадного зверя, который выбрался из клетки и теперь жаждет крови врагов. Больше в нем ничего нет. Один лишь пустой мрак.

– Эдвард! – выкрикнул Джон и кое-как оттащил меня от полуживого Адама Миллера.

Я ударился спиной в стену, тяжело дыша и практически рыча, продолжая испепелять пленника с длинным языком гневным взглядом. Ярость во мне вскипала и сильнее заряжала охоту истребить выродка перед моими глазами, разжигая во мне все остальное. Есть лишь жажда покарать Адама Миллера. Он не должен жить после таких слов.

– Очнись, Эд! Он нам еще нужен. Что с тобой?

Голос Джона продолжал пробираться в мою голову, пробуждая здравый рассудок. Он посмотрел на пленника. Тот уже потерял сознание и истекал кровью. Его лицо превратилось в кровавое месиво, что практически невозможно было разглядеть всех частей и узнать. Его кровь на моих голых руках. Костяшки разбиты, и моя кровь смешалась с его кровью. Черт с ними с этими перчатками. В моей голове лишь Элла и ее безопасность.

– Иди на воздух. Приди в себя.

– Сделай снимок и отправь любящему папаше своего любимого сына! – прорычал я вышел из душного помещения.

Оказавшись на улице, я вдохнул в себя воздуха. Но и он будто весь пропитан запахом крови. Запахом страха. Если бы не безопасность Эллы на кону, я бы и пальцем не пошевелил. Но теперь из-за компромата, собранного на меня чикагским мафиози, который умудрился каким-то образом проследить за мной, Элла в большой опасности. Ее могут рассекретить в любое время. Каждая секунда стала для меня страхом. Будто любая из них станет последней для Эллы.

Я ненавижу это. Бояться. Страх вытягивает из меня все силы и холодную рассудительность. Я начинаю идти на поводу эмоций, а самое главное – страх начинает доминировать надо мной.

Я долгое время считал эту эмоцию слабой, когда смог подавить его. Но теперь он снова восстал и будто стал сильнее. Даже когда я заботился о безопасности Эльвиры, такого не было. Я продолжал контролировать себя и мог справляться с опасностью с холодной головой. Но Элла…черт! Она совсем другое! Она та самая спичка, которая разжигает во мне все и взрывает.

Элла…Она позволяет мне чувствовать вкус жизни. Я все заморозил в себе и превратился в робота, пока она не пробудила меня, коснувшись ладонью самой души.

Ведь жизнь – это многочисленные препятствия, проблемы, и без них она станет скучной. Жизнь – это эмоции. Жизнь – это путешествие, а я застрял на месте. Жизнь – это испытывать себя каждый день, а я привык к тому, что ничего не происходит. Жизнь становится безвкусной, когда она идет спокойно и размеренно. Чтобы ее ощущать, нужна буря. А чтобы ее вызвать, нужно явление.

Элла стала моим явлением. Мне бы дьявол посоветовал ненавидеть ее за это, но я понимаю, что это невозможно. Да, она меня изматывает, но я чувствую свою собственную чертову жизнь!

Крепко накрепко знаю одно, что как бы я себя не ощущал, кто бы мне не угрожал, никому не позволю причинить вред той, кто снова пробудила меня и дала второй шанс на жизнь.

Глава 10

Я села за барную стойку напротив Эльвиры, когда она медленно распивала свой чай. Я боялась даже слово проронить, терпеливо молчала, глядя на напряженную подругу. Будто если я заговорю, то она заплачет. Ее глаза уже покраснели. Она действительно выглядела неважно. Бледная и измученная, страдающая скорее не от головной боли, а от душевной. Когда болит душа, человек выглядит как живой труп и совсем не беспокоится о своем внешнем виде. Не удивительно, что Эдвард так перепугался, когда увидел свою сестру.

Я невольно погладила свое больное бедро. Там остались касания Эдварда, которые продолжали волновать мое сердце. Но сильнее я заволновалась от того что, когда открыла глаза, почувствовав излюбленный аромат под носом, обнаружила Эдварда в одной постели вместе со мной. Мое сердце тогда будто остановилось. Ощущая его руки на себе, я даже дышать не могла. Произошло то, чего я так боялась и одновременно хотела. Мне было уютно в его объятиях и ровно так же как чувствовала неудобство внутри себя.

Я скоро с ума сойду от противоречий. Они так изматывают меня, путают мысли и даже чувства, постоянно не пропуская к золотой середине.

Не удержавшись, я коснулась пальцами его щеки, ощущая покалывания щетины. Потом притворилась спящей, когда он открыл глаза. Я бы не пережила одновременного пробуждения с ним, умерла бы от стеснения и неловкости.

Еще долго лежала после его ухода и пыталась сосредоточиться, остудить свои вспыхнувшие эмоции, чтобы выйти и встать пред ним так, будто ничего не произошло. Я боялась, что он начнет напоминать о ночи, возможно, приносить извинения за то, что уснул рядом со мной, но этого не произошло, и я выдохнула. Эдвард сам не хотел поднимать эту тему, и я не знаю почему. Потому что это для него ничего не значит? Я сама ответила на свой вопрос.

Мои ощущения и чувства внезапно уходят на второй план, когда передо мной сидит безжизненная Эльвира, в мыслях звонок Алека и разборки с Вудом, ссора с братом, продолжительная кома отца и желание полететь в Испанию на могилу бабушки, чтобы по-настоящему проститься с ней. Вечер наедине с Эдвардом и приятное утро с его нежными касаниями – это ни что иное, как добавление сил на предстоящий тяжелый день. Их так много, что я отношусь к ним как к самым обычным дням, которые проживаю постоянно. То, что происходит каждодневно, те же переживаемые одинаковые эмоции, все вызывает привыкание. Я даже по бабушке не могла по-человечески скорбеть.

– Почему, когда мы не любим никого, то не боимся этого чувства и даже хотим почувствовать? Почему, когда любовь настигает нас, мы начинаем бояться ее? – хрипло пробурчала Эльвира, смотря на свою чашку и обнимая ее ладонями.

Я еле сдерживала свое сочувствие. Раз сама не выношу такого взгляда на мне, то почему Эльвира должна.

У меня тоже есть много вопросов. Почему любовь не спрашивает кого выбирать и когда приходить? Почему она такая непостоянная и сложная? Можно задавать себе кучу вопросов, даже утопать в них, но все равно не найти ответов. Поэтому я не знаю, что ответить на вопрос Эльвиры. Это очередной риторический вопрос на тему любви. Любовь вообще сама по себе чувство необъяснимое. Великий секрет Вселенной.

– А мы вообще всего боимся, – начала я. – Как только чего-то познаем, каким-то образом страх становится главенствующим. Но все же привыкаем.

– Время, да? – горько усмехнулась Эльвира и подняла на меня глаза.

– Да, – одними губами прошептала я.

Мой мобильник в кармане халата завибрировал, и я поспешно приняла вызов от Алека.

– Элла, ты совсем не желаешь меня щадить? Эти злые люди меня сейчас загрызут. Все на взводе. Все в ярости. И успокоятся только тогда, когда ты прибудешь, – накинулся на меня нервный Алек.

– Извини, я сейчас уже буду, – успокоила я его и сбросила вызов. – Эльвира, прости меня, что я не могу побыть с тобой. Очень важное дело. – Меня словно разрывало на части. Мне хотелось успеть все за раз, но так не получается.

– Все хорошо, – улыбнулась она. – Не считай меня депрессивной особой, которой нравится страдать и принимать сочувствия. Я тоже планирую поехать в компанию и заняться своими делами.

Ее слова подарили мне облегчение. Эльвира – боец и всегда им будет. Она та самая, за которую мне не придется переживать ежесекундно.

– Ты можешь дать мне одежду? – робко спросила я.

– Ну конечно. О чем разговор. Кстати, ты что, ночевала у моего брата?

– Я…ну…так получилось, – промямлила я. – Мы ночью немного поработали и…в общем это долгая история, и она совсем не стоит твоего времени, – быстро сообразила я и встала со стула.

Эльвира скептически посмотрела на меня, пощекотав взглядом мои нервы. Я точно когда-нибудь раскрою свои чувства. Но пока мне хватает Джона и его осведомленности. Я была весьма рада тому, что Эльвира больше не задавала вопросов и просто позволила мне одеться в черный классический костюм, накраситься и привести в порядок волосы.

Быстро спустилась в подземную парковку, поблагодарив Эльвиру, и поехала в офис, чтобы наконец спасти Алека от разгневанных людей Либорио. Как обычно, пока я ехала, перенастраивала себя на иной лад. Сейчас нужна хладнокровная Дженнифер и ее жестокость. Входя в иной внутренний мир и настроение, я будто начинаю отдыхать от своих собственных переживаний и проблем. Как бы не заболеть расстройством личности или ее раздвоением.

Со мной здоровались работники, а я им кидала в ответ короткий кивок, быстро обходя коридоры здания на каблуках. Меня здесь давно не было, что я даже забыла этот свежий офисный запах, в котором смешались разнообразные ароматы парфюмов рабочего класса.