Кристина Янг – Несовместимые. Книга вторая (страница 21)

Роботы. Мы превращаемся в роботов. Но самое прекрасное то, что этого современного проклятия можно избежать, если признать чувство любви. Она, как правило, не спрашивает, когда заявиться, но человек всячески старается ее заглушить, когда она уживается внутри него. Для многих любовь – паразит, который появляется в организме, а потом его вывести невозможно. Но мне больше симпатизируют те, кто уважает это чувство и принимает, даже если не ждал. Я считаю этих людей сильными. Может любовь порой жестока и не окрыляет, а наоборот, ломает, но все равно делает нас, людей, чувственнее.

– Куда мы едем? – хрипло спросила я, не отнимая глаз от шумного ночного Нью-Йорка за окном.

– Ко мне, – коротко ответил Эдвард, и я перевела на него слегка удивленный взгляд. Мой затуманенный Эдвардом разум трактует его фразу несколько интимно.

– Зачем к Вам?

– Мне не хочется ехать за город. Это надолго. – В его голосе слышится усталость. – Переночуешь у меня в гостевой спальне.

Я не стала протестовать. Я бы могла сама поехать от пентхауса Эдварда, но чувствую, что не в силах следить за дорогой. Мы оба устали.

Эдвард припарковался в подземной парковке. Я была у Эльвиры два раза, но только сейчас поняла, что Эдвард проживает в этом же здании, только на два этажа выше. Как я могла не увидеть его имени в лифте под кнопкой его квартиры? Завтра утром, точнее уже сегодня, могу сразу же заглянуть к ней и узнать о ее самочувствии.

Когда лифт остановился и пропищал, двери сразу открылись, и Эдвард жестом руки показал мне войти первой. Я шагнула на кафельный пол карамельного оттенка и робко прошла вперед, сжимая в руках свою кожанку. Вокруг было темно, и лишь яркий свет города за панорамными окнами слегка освещал просторное помещение, пока Эдвард не включил высокие светильники на полу. Лампочки на потолке он включать не стал, решая оставить приглушенный свет, что придает уют. Стена передо мной была вся стеклянной, а за ней расположились терраса и небольшой сад. Огромные окна в пол выходят на привлекательную часть Манхэттена и Центральный парк. Когда я там гуляла с Брук, даже не подозревала, что в одном из этих небоскребов живет Эдвард Дэвис, с которым меня столкнет судьба.

Я осмотрелась, делая маленькие шаги вглубь. Вокруг дорогостоящая мебель из гладкой кожи кремового цвета и много стекла: столики, перегородки, лестница, ведущая на второй этаж. Белые стены четко гармонируют с полом, а пушистый бежевый ковер рядом с современным искусственным камином сразу добавляет уют. Интерьер в стиле минимализма, поэтому здесь нет ничего лишнего, лишь зеленые живые растения.

– Чувствуй себя как дома, – раздался голос Эдварда позади, и я повернулась к нему лицом, чуть улыбнувшись. – Хочешь есть?

Он направился в кухонную зону, и я последовала за ним. Несмотря на то, сколько крови и мертвых тел я сегодня увидела, от упоминания еды в животе заурчало, как отклик о согласии. Я села за барную стойку, положив куртку рядом, и облокотилась о поверхность стола. Эдвард открыл холодильник и достал оттуда готовое мясо с салатом в контейнере. Он повозился рядом с микроволновкой и повернулся ко мне лицом.

– Я быстро приму душ, а потом предоставлю его тебе.

Я кивнула, осматривая его. На футболке засохшая кровь. Она пропиталась и даже его живот окрасился красным. Я это заметила мельком, когда Эдвард стянул с себя в нетерпении футболку и бросил ее в мусорное ведро. Естественно, я не стала бесстыдно пялиться на него, хотя очень хотелось рассмотреть эти рельефные мышцы и просто каждый сантиметр его безупречного оголенного верха. Я смогла посмотреть на него только тогда, когда он поднимался вверх по лестнице, и видеть его оголенные широкие плечи, мужественную талию и мускулистые руки.

Я прикрыла глаза и вздохнула. От одного его вида меня бросает в жар, и я словно забываю, как дышать. Микроволновка пропищала, и я слезла с высокого стула, чтобы наложить еду. Помыв руки, я достала тарелки и разложила мясо. Салат оставила в контейнере и просто поставила его посредине барного стола. Нет смысла раскладывать еду по тарелкам и накрывать стол как в ресторане.

Эдвард действительно надолго не задержался в ванной. Он спустился ко мне уже в свежих, серых хлопковых штанах и в белой футболке. Его взъерошенные, чуть влажные волосы выглядели нелепо, но для меня это было мило. И вообще, в домашнем виде Эдвард выглядит еще привлекательнее, что мне хочется смотреть на него неотрывно.

Я сначала решила принять пищу, а потом уже насладиться душем.

Я жевала еду, отделяя мясо курицы от косточки пальцами. Мы с Эдвардом молча ели, сидя напротив друг друга, но я вдруг ощутила на себе его пристальный взгляд и подняла глаза. Он был слегка хмурым, но, как всегда, нечитаемым для меня.

Я сглотнула и облизала масленые губы.

– Что? – тихо спросила я.

Эдвард покачал головой и снова опустил глаза. Я вздохнула и оставила недоеденное крылышко, вставая из-за барной стойки.

– Я в душ. Где могу его найти?

– Вторая дверь.

Кивнув, я направилась к лестнице, но Эдвард не дал мне подняться. Внезапно он схватил меня за запястье и повернул к себе, когда я ступила на первую ступеньку. Мои округленные глаза говорили о непонимании и о легком шоке. Эдвард выглядел подавленным.

– Меня волнует твое состояние, – выпалил он низким голосом, сжимая мою руку. – Ты убила, и теперь я не знаю, что творится внутри тебя.

Я была удивлена тем, что Эдварда настолько сильно могут интересовать мои глубокие чувства. Я отрыла рот, но не знала, что ответить. В этот момент вспомнила девятнадцатый день своего рождения и слова Эдварда.

– Вы же сами говорили, что теперь я буду стрелять в людей.

– Но только при самозащите, это совершенно другое. Зачем ты вообще сделала это ради меня? Ты бы могла предупредить как-то, и я бы убил его сам. – Я слышу отчаяние в его голосе, и мое лицо приобретает страдальческое выражение. Эдварду оказывается было важно, чтобы на моих руках не было крови подонков, но я решила по-другому.

– Я сделала это и не жалею о содеянном, – уверенно ответила я. – Может хотя бы сейчас скажете мне «спасибо»? – выгнула я бровь.

Уголки его губ приподнялись, и его лицо наконец повеселело. Этим вопросом у меня получилось перевести разговор на непринужденный лад.

– Так ты убила, только чтобы услышать это слово от меня?

Я защитила тебя, потому что безгранично люблю и, если бы с тобой что-то случилось, то я бы потеряла какой-то смысл в жизни. Я бы корила себя всю жизнь за то, что ничего не сделала во имя твоего спасения.

Но этого я ему сказать не могу.

– Вы угадали, – улыбнулась я. – Но вряд ли услышу, даже если сама буду угрожать Вам пистолетом.

Его хватка ослабла, и я отошла от него, поднимаясь по лестнице. Дойдя до середины, Эдвард сказал мне в след:

– Спасибо.

Я замерла на месте. Мои губы сами по себе растянулись в улыбке.

– Вы бы сделали ради меня тоже самое, – ответила я, не оборачиваясь, и стала подниматься дальше.

Душ меня приятно расслабил, но лишь тело. Внутри все такая же тяжесть, которая усиливается практически с каждым днем, и каждую минуту своей жизни я боюсь, что не смогу справиться с таким огромным наплывом.

Проблемы в моей жизни – это айсберг, который увеличивается и становится тяжелее, отчего превращается в огромного непобедимого для солнца мутантом. Что если во мне этого льда накопится столько, что когда я снова кану в свою привычную беззаботную жизнь, то не смогу высвободиться от этой тяжести? Что будет тогда? Снова реабилитационный центр?..

У Эдварда нашлась запасная зубная щетка, которую он для меня подготовил и оставил на белом махровом полотенце. Так же, как теплый халат цвета кофе, висевший на вешалке. Я обтерлась полотенцем и собрала в него волосы, накидывая на себя большой для моего размера халат, сразу ощущая его тепло и то, как нежно он касается моей кожи.

Сон все не шел. Кажется, оставшуюся ночь просто буду ворочаться на постели с закрытыми глазами. Мысли не покидают мою голову, и мозг продолжает быть активным. Он анализирует против моей воли, взвешивает и уже планирует мою жизнь вне этого мира. Конечно, я сразу поступаю в университет, и это единственный глобальный шаг. Для моего морального состояния тоже выпадет ряд испытаний. Например, как забыть свою жизнь в этом мрачном мире, то, что я вытворяла и, не менее важное, а даже самое главное, – как забыть Эдварда Дэвиса. Планировать легко, но, когда настает момент практики, становится тяжелее, и будто все, что безупречно было распланировано в голове, просто накрывается густым туманом, словно ничего и не было.

Спустившись вниз, я обнаружила Эдварда, сидящего на бежевом пушистом ковре напротив уже горящего камина. Огонь плавно переливался на экране и завораживал. Хотелось бы еще слышать треск дров для полной блаженной атмосферы.

Я тихо подошла к нему босыми ногами, но Эдвард сразу услышал меня своим чутким слухом, повернув ко мне голову. В его руке был стакан с коньяком, а на полу бутылка.

– Если ты хочешь спать, твоя спальня на втором этаже третья дверь справа, – сказал он умиротворенным голосом.

Я отрицательно покачала головой.

– Я не хочу спать, – сказала я и села рядом с ним на ковер, завороженная огнем.

– Будешь что-нибудь пить? Сок? – неуверенно добавил он, разглядывая меня. Будто вспомнив сколько мне лет, Эдвард, пребывая в сомнении не знал, можно ли мне предложить крепкую выпивку.