Кристина Янг – Несовместимые. Книга 1 (страница 38)
Поскольку она не уловила сарказма Эдварда, я не стала разрушать радости Марты за меня. Я просто убеждена в том, что этот человек везет меня туда далеко не отдыхать, но ей я об этом не скажу.
— Возьми с собой все самое необходимое, — повелел он и вышел из гостиной.
Я вздохнула. Натянуто улыбнулась Марте, когда та искренне дарила мне свою счастливую улыбку, поглаживая меня по плечу. В мыслях я крутила всевозможные варианты того, что для меня мог подготовить в Аризоне Эдвард. Но этот мужчина до невозможности непредсказуемый, так что я даже приблизительно не смогла представить свою участь в тысячах миль от родного города. Вместо воззрения каких-то живых картинок, я увидела полный мрак, когда обратилась к своему воображению. Оно отключилось, когда к нему начали подбираться планы Эдварда Дэвиса.
Как он и повелел, я собрала в рюкзаке самое необходимое: косметика, индивидуальные средства по уходу. А в небольшом дорожном чемодане одежду: джинсы, футболки с майками, нижнее белье, пару платьев и балетки к ним. С таким багажом я спустилась вниз, где меня ждал Эдвард, разговаривая с Мартой.
Колесики чемодана, постукивающие по лесенкам, заставили обратить на меня внимание присутствующих в прихожей. Эдвард приблизился ко мне, когда я уже была внизу, и забрал у меня чемоданчик, с легкостью поднимая его. За время, пока он нес мои вещи к машине, я смогла обняться с Мартой, прощаясь с ней на недолгое время.
Путь предстоял долгий. И что самое страшное, мне приходится всю эту дорогу до Аризоны провести один на один с Эдвардом. Некоторое время я сидела рядом с ним в напряжении. Его отсутствие в несколько дней для меня оказало неблагоприятный эффект. Я только привыкла находится рядом с ним наедине, когда мы были на набережной, теперь же снова приходится привыкать. Я не смотрела на него вообще, даже мельком. Вместо того, чтобы лицезреть его хмурое и сосредоточенное на дороге лицо, я смотрела, как обычно это делаю, на сменяющийся за окном пейзаж.
Глава 15
Через час или чуть больше, пока мы находились в дороге, выезжая за пределы Нью-Йорка, я смогла расслабиться и привыкнуть не только к запаху Эдварда, но и к его присутствию, посчитав, что так бывает всегда. Я думала разбавить тишину своим вопросом, ведь мне теперь стало жутко любопытно узнать, зачем мы все-таки отправились в Аризону, и тем более на машине. Но Эдвард меня опередил, его голос проник под корку моего сознания.
— Возьми ноутбук на заднем сидении и открой документ без названия на рабочем столе, — ровно и спокойно проговорил он, так что я без возмущений сделала все, что Дэвис хотел.
Я положила черный матовый ноутбук на свои колени и включила его. На рабочем столе появился черный квадрат, и после высветились все документы. Я мысленно закатила глаза. Минималист чертов. Даже на рабочем столе ноутбука нет никакой картинки, которая могла бы восхитить или поднять настроение.
Я нашла тот самый заветный документ без названия и открыла его, кликнув мышью два раза. Перед глазами появились черные буквы тринадцатым шрифтом, соединяющиеся в слова. Я взвыла внутри себя, когда в углу документа увидела количество страниц.
— Тебе все равно нечем заняться, — снова начал говорить Эдвард. — Не будем терять время в пустую, начинай изучать работу своего предшественника. Вливайся.
— Все 112 страниц? — ужаснулась я.
— Все. И с особой внимательностью.
Да он издевается!
— Спрашивать, откуда у Вас вся эта информация, не имеет смысла, верно?
— Верно. Тебе дали работу. Ты ее выполняешь. Больше никуда не лезешь. Это написано в контракте.
— Боюсь, Вам стоит дать мне копию, чтобы я не забыла Ваши требования, — сухо проговорила я. — И вообще, почему мы поехали на машине? И почему в Аризону? Зачем? — взорвалась я и не удержала поток своих вопросов, которые грызли меня изнутри.
— Все просто. Мне нравится ездить на машине, если расстояние не выше двух тысяч миль. Все остальное узнаешь на месте.
Я поджала губы, таким способом затыкая себя. Но думаю, что вскоре мне надоест быть послушным работником и выполнять то, что от меня всегда требуют. Ненавижу во всем подчиняться кому-либо. Но тут мне пока придется это проглотить и постараться не подавиться тем, что мне до тошноты не нравится. Каждое слово этого мужчины в мой адрес является раздражителем моей нервной системы. Мне остается только надеяться, сильно надеяться, что я просто не взорвусь от накопившихся возмущений.
Я уткнулась в экран ноутбука и стала читать, пытаясь сосредоточиться и уловить всю суть информации, сохранив ее в голове. Сначала я насильно заставляла себя это делать, но вскоре меня затянуло. Я даже устроилась поудобнее, сняв свои кеды и подняв ноги на сидение. Время стало течь быстрее и стало вовсе незаметным.
— Кто такой Шамиль? — спросила я, не отрывая своих глаз от документа.
— Арабский поставщик наркотиков, — тут же ответил Эдвард. — Дженовезе всячески пытался поладить с ним, чтобы напрямую брать у него товар. Но продавец доверяет лишь мне. Я выкупаю огромное количество у Шамиля по низкой цене, а Дженовезе и остальным продаю по высокой.
— Коррупция, — усмехнулась я. — Почему бы им не найти другого поставщика и не зависеть от Вас?
— Все просто. Надзорный орган не чевствует огромное количество наркоторговцев в Нью-Йорке. А у Шамиля качественный товар. Но это как формальность. Они уже пытались связаться с другими наркоторговцами за пределами штата. Возможно, у них бы все получилось, если бы я не подпортил товар.
— Что? — я подняла на Эдварда ошеломлённые глаза, тот коварно усмехался.
— Что? — он мельком посмотрел на меня веселыми глазами и снова стал наблюдать за дорогой. — Я же не мог потерять своих клиентов.
— Просто поразительно, — пробурчала я и снова посмотрела на монитор ноутбука.
— Чему поражаешься?
— Тому, как Вы умеете крутиться в этом мире.
— По-другому нельзя. Если не умеешь вертеться в этом мире, то тебя скорее раздавят, учуяв слабость и неспособность прижиться среди них. Станешь могущественным, логически мыслящим — выживешь, не станешь — сдохнешь или пропадешь. И это касается не только мира, в котором обитают преступные группы или высшая ячейка общества. Это касается и того мира, в котором один лишь простой люд. Там тоже есть своя иерархия. Тоже есть давка. Жизнь — это игра на выживание и на успех, Элла.
И я ничего не ответила на его слова. Скорее задумалась, поскольку уже слышала эту фразу из уст отца. И была она адресована моей маме, когда та пыталась отговорить отца от затеи брать на себя больше опасной работы. Они тогда чуть было не поссорились. Папа еще тогда сказал, что если не войдет в эпицентр угрозы для жизни, то так и останется обычным полицейским. Мама только и говорила, что она и этим довольна, а вот папа был другого мнения. Он хотел больше, чтобы иметь власть в своих руках. Чем больше успеха, тем больше шансов. Ведь даже мама, будучи талантливой и успешной, смогла пробраться высоко и быть известной актрисой театра в Нью-Йорке.
Власть и желание иметь власть — отравляют сознание. Мы будто становимся другими людьми. Притупляются совесть, доброта и чувство справедливости. Чем больше мы хотим, тем сильнее зависим от этого. А после и вовсе не видим грани. Интересно, Эдвард Дэвис такой же?
— Вы можете мне кратко рассказать, куда внедрял весь приобретенный наркотик этот человек, тут не понятно, — попросила я, надавливая на глаза, чтобы снять усталость.
— У него полно подпольных казино в своих ресторанах и клубах. Там и продает заинтересованным лицам, а также перевозит по всем штатам.
— Ужасно. И мне этим придется заниматься?
— Только чтобы клан доверял тебе. Тебе придется показать себя умелой и знающей свое дело. К тебе будет особое внимание не только потому, что ты взялась из ниоткуда, но и потому, что ты женщина. В этом мире женщина во главе — сомнительная персона, которая ничего не умеет.
— Не только в этом мире, — фыркнула я. — Когда на престол входила женщина, мужчины только и хотели пользоваться этим, считая, что через нее возьмут власть в свои руки, если вскружат ей голову. Некоторым это удавалось, если женщина была слабой, с бабочками в голове, кружащими все ее мысли. А некоторым пришлось оставаться у разбитого мужского эго, когда женщина оказывалась сильной и не позволяла мужскому обаянию манипулировать собой.
— Ты понимаешь это, — довольно заулыбался Эдвард. — Значит знаешь, кем должна быть.
— Железной леди, — хмыкнула я. — На самом деле, мужчинам сложно свести меня с ума.
— В самом деле? — Эдвард стал веселее.
— А Вы сомневайтесь? Если бы я была слабой и падкой к мужскому вниманию, то давно бы вешалась к Вам на шею.
Эдвард рассмеялся. Я тут же посмотрела на него. Этот смех такой глубокий и манящий. Я впервые его слышу, а теперь хочу, чтобы он всегда смеялся. Меня будто теплый плед согревает. Будто холодной зимой согревает костер. Просто теплота стала течь по венам, концентрироваться в сердце, и мне самой захотелось улыбнуться от приятных ощущений. В это мгновение меня наполнили яркие эмоции, и я вижу перед собой лишь улыбчивого и жизнерадостного Эдварда. Каким не видела его никогда. К такому виду легко привыкнуть.
— Я сразу увидел, какая ты труднодоступная, Элла, поэтому я позволил тебе оплатить долг отца моими методами… — все еще с улыбкой говорил он. — Я просто шучу.