Кристина Янг – Несовместимые. Книга 1 (страница 25)

Нет божественной кары до тех пор, пока сам не возьмешь на себя роль карателя.

— Готова, — твердо сказала я, смотря в глаза Эдварду.

Он вытянул свою руку, и мы обменялись рукопожатием. Теперь мы единое целое: он мой создатель, а я его оружие. Но если я узнаю, что и этот человек приложил руку, чтобы разрушить мою семью, то оружие сработает и против создателя.

Мы ехали обратно в компанию Дэвиса. Теперь настало время изучить все тонкости моей работы.

Но мои мысли все еще были там, на кладбище. Я все еще видела свою могилу и послание для меня. Но вспомнила еще кое-что, когда мы уже были достаточно далеко от кладбища. Будто мой разум прояснился, и я вспомнила, что на могиле лежали свежие цветы. Букет черных роз.

— А кто приносит цветы на так называемую мою могилу? — спросила я Эдварда.

— Понятия не имею. Возможно твои же и родные, чтобы все выглядело реалистично.

— Не думаю. Цветы совсем свежие, а мои лежат в коме в клинике, а бабушка вовсе об этом кошмаре ни словом, ни духом, — напомнила я ему.

— Не заостряй на этом свое внимание. Есть более важные дела.

Я закатила глаза и посмотрела в окно. Все же мне непомерно любопытно, что это за человек. В мыслях уже приставить человека к моей могиле, чтобы тот следил, кто меня посещает.

Так мы и доехали до компании молча, не проронив больше ни слова. Рядом с ним я стану такой же молчаливой занудой, как и он.

Мы вернулись в кабинет. Я посмотрела на часы. Уже четыре часа дня.

— Проголодалась? — спросил Эдвард, прежде чем сесть на свое кресло.

Я удержала свое удивление и прочистив горло, скромно ответила:

— Немного.

Точнее очень.

— Что ты обычно ешь? Я закажу доставку.

— Эм… — я слегка растерялась от такой проявленной заботы с его стороны, ведь он даже дверь автомобиля открыть для меня не в состоянии. — Зачем утруждаться. Я могу спуститься и посидеть в кафе.

— Нет. Ты будешь сидеть в моем кабинете и изучать информацию о своем новом окружении, — настаивал он на своем. — Я должен отвезти тебя до шести вечера домой. У меня важные дела. Поэтому не будем тратить время.

Время для него, по всей видимости, очень ценно. Будто он считает каждую секунду.

— Это всего лишь на полчаса, — упрямо настаивала я на своем.

— У тебя еще много работы, юная леди, а времени у нас мало, — с нотками раздражения в голосе рявкнул он.

Я выдохнула и понимающе кивнула.

Только я хотела начать проговаривать список того, что я обычно ем, как его мобильник завибрировал. Кстати говоря, он не унимался с того времени, как мы покинули кладбище, но Эдвард игнорировал звонки.

На этот раз он решил принять вызов, показывая мне указательный палец, говоря этим жестом, что выходит на минуту из кабинета. Все, что я услышала из телефонного разговора, это имя. Джон Смит.

Вышел Эдвард действительно на минуту. Я даже не успела заскучать от тоски в мрачном кабинете одна.

— Так что ты ешь? — снова спросил Эдвард, держа мобильник в руках, чтобы заказать еду.

— Кобб салат без бекона, сэндвич с сыром и зеленый чай, — высказала я свое желание и, когда я выговорила все эти блюда и представила их, мой живот тихо заурчал.

— Это все? — переспросил Эдвард.

— Да. Главное салат без бекона. Не забудьте, пожалуйста, — напомнила я, поскольку не особо выношу бекон.

Эдвард слегка улыбнулся и кивнул.

Он приблизился к своему столу и открыл ноутбук. Некоторые время копался в технике и вскоре обратил внимание на меня.

— Садись на мое кресло и внимательно изучай информацию, — приказал он своим привычным жестким голосом, что я беспрекословно выполнила требование.

Я робко заняла место Эдварда, после чего он покинул свой кабинет, оставляя меня наедине с информацией, которую мне придется переваривать долго.

Смотря в монитор ноутбука, я изучала все кланы Нью-Йорка. Их всего пять, но будто целая сотня. На каждого у Эдварда есть точная и полная информация. Среди всей этой могучей кучи есть и он сам.

Эдвард Дэвис оказывается ирландец по происхождению. В Нью-Йорк переехал в девять лет вместе с родителями и сестрой. Далее биография обрывается и вот ему уже двадцать пять лет, и он сдружился с неким Кали Франческо. Дружба была настолько крепкой и доверительной, что уже через год, после внезапной смерти Франческо, Эдвард занял место мафиози и стал главой клана. Первый сегмент — Манхеттен перешел в его руки по завещанию Франческо.

Более подробную информацию, он, конечно же, хранит у себя в голове.

Это невероятно, насколько быстро этот человек вырос. Интересно, другие не подозревали, что это он мог избавится от Франческо, чтобы занять его место?

Далее я рассмотрела детально фотографии других глав кланов и вызубрила их имена.

Второй сегмент — Бруклин, с этим местом у меня не самые приятные воспоминания, под властью Клауса Патерсена. Третий сегмент — Квинс под властью Либорио Дженовезе. Четвертый сегмент — Бронкс в руках Джорджа Вуда. И пятый сегмент — Статен-Айленд в руках Генри Уокера.

И все они получили территорию по наследству от своих отцов. Монархия какая-та. Кроме Эдварда. Он кажется совершенно лишним в этой преступной схеме. Зачем ему такая жизнь вообще нужна?

Третьим сегментом все еще владеет пожилой глава клана. Ему в данный момент шестьдесят и он при смерти. Неужели его место я должна буду занять? Но каким образом? Что придумал Эдвард?

Паника охватила район груди и нарушила ритм дыхания. Голова закружилась от огромного количества вопросов. Некогда в ясной голове теперь хаос и неразбериха. Я успокаивала себя тем, что рядом будет умелый Эдвард Дэвис и будет направлять меня в тайне ото всех. Справлюсь ли я? Должна!

Немыслимо. Нью-Йорк поделен на пять частей и каждым заведует опасный гангстер. А истинные власти будто ни о чем и не подозревают.

Но и над кланами стоит надзор. Пусть не полиция или американская власть, но все же. Существует надзорный орган — комиссия, которая следит за тем, хорошо ли каждая группировка выполняет свои обязанности и не залезает ли она на чужие территории.

Я фыркнула. Не так и хорошо сама комиссия выполняет свою работу, учитывая то, что убийства на территориях продолжаются.

Я откинулась на спинку кресла и провела ладонью по лицу, снимая таким образом усталость с глаз. В них будто песка насыпали.

Зачем нужен этот опасный мир? Зачем его создают такие люди? Неужели так проще зарабатывать деньги? Таким грязным способом. Справедливость во мне так и пытается заорать о том, что это неправильно. Просто недопустимо.

И тем не менее я сама прибегла к такому способу существования, чтобы спасти свою семью. Твои рассуждения просто гениальны, Элла!

Я ударила по столу ладонью, чувствуя, как внутри нарастает ярость на саму себя. Я презираю этот мир, но сама вошла в него. Неужели все-таки такой мир способен открыть многие закрытые двери передо мной?

Дверь кабинета отворилась и вошел Эдвард с фирменным пакетом еды из ресторана. Я выпрямилась, сглатывая слюну. Пока читала всю эту информацию и переваривала, позабыла о том, что я страшно голодна.

Эдвард передал пакет мне, и я энергично стала доставать из него пищу для выживания. Как я и хотела, Эдвард прислушался ко мне и заказал салат без бекона в нем.

Отправив вилку с содержимым салата в рот, я от наслаждения закатила глаза.

— Вы не хотите? — от неловкости спросила я Эдварда, который сидел напротив меня и молча наблюдал за тем, как я уплетаю еду.

— Нет. Приятного аппетита, — только и проговорил он.

Я пожала плечами и продолжила принимать пищу.

Утрамбовав все зеленым ароматным чаем, я вытерла губы салфеткой, не забывая о своих манерах, и откинулась на спинку кресла, накрыв руками живот.

— Благодарю за обед.

— Ты больше ни за что не благодаришь, — ответил он на мою благодарность.

— Не могу же я жить и быть вовсе бесчеловечной.

— Я же как-то живу.

Я сглотнула.

Эдвард поднялся со стула и приблизился ко мне. Он повернул меня к себе лицом на крутящемся кресле и облокотился о подлокотники, выдохнув. Сейчас он был слишком близко мне, что я вжалась в спинку, только бы сохранить максимальную дистанцию. Но кажется, для Эдварда это нормальная дистанция между нами, поскольку он даже не смущен, в отличии от меня. Я чувствую, как щеки начинают пылать.

— Ты должна стать женским воплощением меня, — прохрипел он своим низким голосом. — Но при этом сохранить свою женственность, нежность, женское коварство и свою сексуальность, — проговорил он медленно все эти качества с хрипотцой, что волосы встали дыбом.

Я снова усиленно сглотнула, уже не выдерживая натиска его изучающего взгляда. Слегка прищуренные глаза, пристально рассматривающие меня, походили на хищные. Точно такие же, как у льва, смотрящего за добычей: такие же опасные и горящие золотом.